Страница 138 из 157
Вместе с тем нельзя не сказать, что в последней книге Я. С. Лу-рье, где доказывается единство преподобных Иосифа Волоцкого и Нила Сорского с точки зрения отношения к ереси, намечена, с дру-гой стороны, определенная «перекличка» в этом плане между ерети-ком Федором Курицыным (кумиром Я. С. Лурье) и князем-старцем Вассианом.
Я. С. Лурье утверждает, что Вассиан-де категорически выступал против казней еретиков и что, по мнению князя-старца, «даже не-раскаявшихся еретиков не надо казнить». При этом-де «смелый и красноречивый человек, Вассиан высказывал свои мысли великому князю прямо и открыто... позволил себе оспаривать важнейшие при-казы государя (арест неугодных людей в нарушение данной клятвы, насильственное пострижение в монахини надоевшей супруги)»^24ж. Так же «смело», мол, высказывался Вассиан и против казней еретиков.
Приходится сказать, что суждение Я. С.Лурье о протестах Васси-ана против клятвопреступного ареста в 1523 году новгород-север-ского князя Василия Шемячича (которому Василий III перед этим дал скрепленную своей подписью охранную грамоту) и против зато-чения в 1525 году первой жены Василия III в монастырь прямо-таки изумляет. Ведь Н. А. Казакова еще в 1960 году с полной убедитель-ностью показала, что этих протестов не было^25ж (хотя, вполне вероятно, Вассиан — как и почти все деятели Церкви, в том числе и иосифляне,— был недоволен или даже возмущен указанными поступками Василия III). Не исключено, впрочем, что к 1988 году Я. С. Лурье просто забыл об исследовании Н. А. Казаковой и повторил давние легенды апологетов Вассиана.
Но в самое последнее время — уже после выхода цитированной книги Я.С. Лурье — молодой исследователь Ю. В. Анхимюк неоспо-римо показал, что и представление о Вассиане как принципиальном противнике казней еретиков не соответствует действительности.
Верно, что в ранних сочинениях, написанных Вассианом или хотя бы при его деятельном участии,— «Ответе кирилловских старцев» и «Слове ответном» — казни еретиков осуждаются. Однако в написанных несколько позже «Слове о еретиках» и «Прении с Иосифом» Вассиан не только недвусмысленно выступает за казни еретиков, но даже дает им солидное обоснование, ссылаясь на исторические примеры — казни еретиков христианскими, главным образом, византийскими императорами. И наиболее выразителен тот факт, что Вассиан явно взял эти самые примеры из сочинений преподобного Иосифа Волоцкого! Ю. В. Анхимюк сопоставляет Вассианово «Слово о еретиках» и созданное ранее 13-е Слово из «Просветителя» Иосифа Волоцкого и фиксирует прямые текстуальные совпадения!
«Итак,— не без огорчения резюмирует настроенный высоко це-нить князя-старца Ю. В. Анхимюк,— если в отношении к проблеме монастырского землевладения Вассиан проделал путь от сравни-тельно ортодоксальных взглядов его учителя Нила Сорского (выше говорилось о том, что на деле «взгляды» преподобного Нила и Вас-сиана на проблему землевладения были несовместимыми.— В.К.) ко все более радикальной программе, то его позиция в вопросе о наказаниях еретиков менялась в обратном направлении: от неприя-тия казней любого еретика или согрешающего к признанию их допу-стимости»^26ж. Впрочем, слово «допустимость» явно неточно: Вассиан ведь недвусмысленно говорил в своем позднем сочинении о еретиках: «казнити царем и князем их подобает»^27ж — то есть следует (а не «допустимо»).
Ю.В. Анхимюк поясняет здесь же, что Вассиан шел к «сближе-нию с позицией иосифлян. Нужно было и оправдать вел. кн. Василия Ш, в свое время казнившего еретиков». И Вассиан сделал «уступки (скорее всего, вынужденные)... иосифлянской верхушке Московской митрополии»^28ж.
Таким образом, Вассиан, как оказывается, не считался с иосиф-лянами в вопросах монастырского землевладения, идя «ко все более радикальной программе», но «сближался» с ними в вопросе о казни еретиков,— хотя, между прочим, никакой острой борьбы с еретика-ми тогда, уже после кончины преподобного Иосифа, и не было!
Как же это понять? Ответ может быть только один: «позиции» Вассиана диктовались прежде всего стремлением угодить Василию Ш. В последние годы жизни преподобного Иосифа Волоцкого Васи-лий III, как явствует из целого ряда бесспорных фактов, относился к нему враждебно или хотя бы с резким недовольством,— достаточно вспомнить о запрещении полемизировать с Вассианом! Поэтому великий князь не возражал, когда Вассиан обвинил преподобного в нетерпимости по отношению к еретикам. Но это обвинение нужно было и Вассиану, и Василию Ш именно и только как способ дискре-дитации Иосифа Волоцкого в глазах всегда склонных к всепроще-нию русских людей; после же кончины преподобного Василий Ш не желал осуждения казни еретиков, распоряжение о которой он сам и отдал. И Вассиан стал теперь писать, что царям и князьям «подо-бает» казнить еретиков...
Словом, Вассиан (пока Василий III против этого не возражал) использовал тему казней исключительно в качестве оружия борьбы с преподобным Иосифом. Я. С. Лурье убедительно сформулировал (хотя он в целом весьма сочувственно воспринимает Вассиана): «Опытный политик и талантливый полемист, «старец Вассиан» видел в споре о наказаниях еретиков прежде всего прекрасное средство для уязвления своих противников — иосифлян... Полемика против иосифлян была для Вассиана чисто тактическим приемом»^29ж. (Вернее, впрочем, было бы сказать, не «против иосифлян», а против самого преподобного Иосифа прежде всего и преимущественно.)
Все это приводит к естественному выводу: Вассиан был, выражаясь современным языком, беспринципным идеологом и деятелем. Целый ряд разнообразных фактов убеждает, что этот приговор не является напраслиной. Так, непримиримо воюя с преподобным Иосифом, Вассиан в течение долгого времени вполне мирно уживался с заведомым иосифлянином митрополитом (с 1522 года) Даниилом,— уживался, очевидно, именно потому, что тот являлся митрополитом, и с ним было опасно ссориться, а также и потому, что и сам Даниил (в отличие от преподобного Иосифа) не столь уж настаивал на «принципах». До нас дошел текст Василия III (1523 года): «А коли семи сию запись писал, и тогда был у отца нашего Даниила, митрополита всея Руси, у сей записи старец Васьян, княж Иванов»^30ж. В продолжение почти десятилетия Вассиан без каких-либо заметных стычек, в сущности, делил с Даниилом высшую (после, конечно, великого князя) власть.
Когда, например, в 1526 году архиепископ Ростовский Кирилл, занимавший третью ступень в официальной церковной иерархии (вслед за митрополитом и архиепископом Новгородским) осмелился в чем-то притеснить тех заволжских иноков, которые были сторонниками Вассиана, последний добился от Василия III специальной грамоты о неподсудности этих иноков архиепископу!^31ж
Можно бы привести и другие подобные факты. Вместе с тем, Даниила, конечно же, раздражало наличие рядом с ним своего рода второго митрополита, и в конце концов он сумел — в 1531 году — устроить суд над Вассианом, по приговору которого тот был сослан в Иосифов Волоколамский монастырь. Но это явно был исход борьбы за власть, за влияние на великого князя, а не столкновения принципиально различных убеждений.
Кстати сказать, один из типичных способов «очернения» преподобного Иосифа Волоцкого -- возложение на него ответ-ственности за неблаговидные поступки Даниила (совершенные уже после кончины преподобного), которого объявляют его главным и верным последователем. Так, в упомянутой выше книге эмигранта П. Иванова «Тайна святых» в целях дискредитации преподобного перечисляются грехи Даниила — этого, как там сказано, «преемника и лучшего ученика Иосифа Волоцкого»^32ж. Перед нами яркий образчик невежества (или же фальсификаторства), ибо в предсмертном Иосифовом послании Василию III о том, «коим старцем приказати пригоже монастырь», названы десять имен монахов, достойных, по мнению преподобного, возглавить его монастырь, однако имени Даниила среди этих десяти нет!^33ж Василий III, о чем уже сказано, враждебно или по меньшей мере с явным недовольством относился тогда к преподобному, и вопреки Иосифовой воле игуменом после него стал Даниил. В написанном Саввой Черным через тридцать с лишним лет после кончины преподобного житии рассказано, что Даниила избирали сами старцы монастыря — без какого-либо давления со стороны Василия III^34ж. Но это умалчивание преследовало цель не бросить тень на великого князя, и весьма при-мечательно, что даже и в этом рассказе избрание Даниила совер-шается без волеизъявления преподобного Иосифа, который только якобы соглашается со старцами.