Страница 2 из 3
Сознание Церковью своей вселенскости жило в ней с древнейших времен. Действительно, как могло быть иначе, если апостолы слышали от Самого Христа перед Его Вознесением: "Будете Мне свидетелями... даже до края земли" (Деян.1:8). Мы говорили уже о понимании этого вселенского аспекта в Didache. В "Пастыре" Ермы оно выражено несколько другим образом, через универсальность во времени. На свой вопрос: "Почему Церковь старая?" - Ерма получает ответ: "Потому что она была создана прежде всех вещей. По этой причине она старая, и ради нее был создан мир" [11]. Святой Игнатий Богоносец говорит о вселенском характере Кафолической Церкви еще более конкретно, связывая его с епископским строем. Он пишет эфесянам о "епископах, которые назначены по всему миру" [12]. Св. мученик Поликарп молится перед кончиной "О церквах во всем мире" [13]. И святой Ириней Лионский наиболее ярко выражает географическую и вместе с тем качественную универсальность Кафолической Церкви, единственность и многообразие, сочетающиеся в ней воедино:
"Церковь, хотя и рассеянная по всему миру до крайних его пределов, получила веру свою от апостолов и их учеников... Это священство и эту веру Церковь, хотя и рассеянная по всему миру, свято хранит, как если бы она вся была в одном доме, и исповедует, если бы исповедовала едиными устами. И хотя много в мире наречий, смысл Предания остается один и тот же. Потому что одна и та же вера соблюдается и наследуется Церквами в Германии, Испании, среди кельтских племен, на Востоке, в Ливии и в центральных частях мира. Но как Солнце, создание Божие, одно и то же для всего мира, так и свет служения истине, который просвещает всех, желающих прийти к познанию истины" [14].
Наиболее серьезным дефектом "евхаристической экклезиологии", развиваемой Афанасьевым, является разрыв между таинственной вообще и евхаристической в частности, с одной стороны, и иерархическим строем Церкви, с другой.
Конечно, Афанасьев признает иерархию - "кто-нибудь должен возглавлять евхаристическое собрание", - но не как основное созидательное начало в Теле Церкви, заложенное Христом в лице Апостолов, преемники которых, рукоположенные ими, были епископы. Евхаристия есть несомненно центр епископской деятельности, но в то же время достоинство самой евхаристии обусловливается и удостоверяется тем, что она совершается епископом или в общении с ним. Как говорит святой Игнатий Богоносец, "да будет только та евхаристия считаться истинной, которая совершается епископом или одним из назначенных им" [15]. То же самое говорится о таинстве крещения и о церковной жизни вообще: "Незаконно крестить или совершать вечерю любви без епископа; но что он укажет, это есть свидетельство и пред Богом, что все то, что вы делаете, надежно и верно" [16]. Таким образом, епископ выступает здесь как главный критерий православия и главное звено церковного единства. Эту важность епископского чина в строе кафолической Церкви подчеркивает в своей замечательной книге доктор И. Зизиолас (Dr. I. Zizioulas) [17]. Он является убежденным сторонником евхаристической экклезиологии, но без той односторонности и экзальтации, которыми страдают труды профессора Афанасьева.
Более полное, хотя и необязательно систематизированное изложение роли епископата в единстве и вселенскости Церкви можно найти в трудах святого Василия Великого, особенно в его письмах [18].
Может быть, главное достоинство евхаристической экклезиологии состоит в том, что она привлекает внимание к богословской важности понятия поместной Церкви. Поместная Церковь - это не только часть вселенской кафолической Церкви, но полное ее проявление: ее всецелое проявление, ничем не умаленное в определенном конкретном месте. Поместная Церковь это Кафолическая Церковь в определенном месте, тождественная с Кафолической Церковью Вселенской, которая существует только в своих поместных проявлениях. Но в то же время (и здесь мы сталкиваемся с богословской антиномией) поместная Церковь не тождественна с Церковью Вселенской, но отличается от нее.
Понять этот экклезиологический парадокс, может быть, поможет аналогия с тринитарным принципом. Мы имеем право на такую аналогию, поскольку жизнь Церкви есть отражение Божественной троической жизни. Единственное условие - проводить эту аналогию с осторожностью, памятуя важное различие между Божественной Жизнью, которая есть Жизнь Святой Троицы, и совокупной жизнью поместных Церквей, которых не три, а много. Держа это в памяти, мы можем сказать: так же как Божественные Лица: Отец, Сын и Дух Святой - не есть часть Святой Троицы, так же как в каждом из Них всецелое Божество проявлено полностью, так же как каждый из Них есть Истинный Бог и в то же время никто из них не есть Святая Троица и не тождественен с Нею - так же аналогичным образом полнота Кафолической Церкви проявляется во всех поместных Церквах, которые нельзя представлять себе ни как "части" Вселенской Церкви, ни как нечто, тождественное с нею. Такое отождествление можно сравнить с ересью Савелия, согласно которому "Отец", "Сын", "Дух Святой" не обладают истинной реальностью, но суть лишь простые проявления одного и того же. Как известно, здесь не остается места для Святой Троицы, все тождественно.
Проблему отношений между поместными Церквами и Церковью Вселенской, так же как между их устройством, можно прояснить, обратившись к известному утверждению святого Игнатия Богоносца, в котором термин "кафолический" был впервые использован в церковной истории: "Где епископ - там да будет и множество"; так же как "где Иисус Христос, там и Кафолическая Церковь" [19].
Эту формулу, вообще говоря, можно интерпретировать тремя различными способами. Первый взгляд можно считать традиционной римско-католической интерпретацией. Согласно ему, первая половина формулы трактуется как относящаяся к поместной Церкви (собрание), тогда как вторая половина воспринимается как относящаяся к Церкви Вселенской (Кафолическая Церковь). Таким образом, подобно тому, как Поместная Церковь имеет своей главой местного епископа, так Вселенская Кафолическая Церковь должна возглавляться по аналогии вселенским епископом. Такая интерпретация, однако, не приемлема. Она слишком увеличивает противопоставление между Поместной и Вселенской Церквами и ведет к идее вселенского епископата, никаких оснований для которой нет в словах святого Игнатия.
Вторая точка зрения принадлежит Афанасьеву. Он приводит текст следующим образом: "Где епископ (появляется), там да будет собрание людей (то есть евхаристическое собрание), потому что где Иисус Христос, там и Кафолическая Церковь" [20]. Он делает отсюда вывод, что в обеих частях формулы речь идет об одной и той же поместной Церкви, и говорится о ней как о кафолической, потому что, где собираются евхаристическое собрание и епископ, там Христос, полнота и, следовательно, Кафолическая Церковь. Соединительный союз ???? ("потому что") будто бы подтверждает отождествление предметов, о котором говорит святой Игнатий в той и другой части своей формулы. Но мы должны здесь отметить, что вся эта аргументация построена на неверном цитировании, тем более странном и неуместном у такого ученого, как профессор Афанасьев. В тексте, как засвидетельствовано во всех рукописях и зафиксировано во всех критических изданиях, не содержится слова ????, там сказано ?????, "так же как" [21]. Различие очевидное и при этом лишающее аргумент Афанасьева всей его окончательности. Потому что святой Игнатий именно не отождествляет Поместную Церковь с Кафолической, о которой он говорит во второй части своей формулы. Союзом "так же как" он указывает на близкое сходство, это правда, но также и на различие между ними.
Третья точка зрения, которая представляется мне наиболее правильной, понимает формулу в том смысле, что так же как появление епископа среди поместного духовенства делает его Поместной Церковью с правящим епископом во главе, так аналогичным образом присутствие Христа в Церкви делает всю ее Кафолической. Как епископ является главой Поместной Церкви, так Христос есть Глава Церкви Кафолической. Другими словами, Поместная Церковь имеет видимую главу, епископа, тогда как Кафолическая Церковь в целом не имеет видимой главы. Ее главой является Сам Христос. Все это представляет собой расширенное богословское развитие формулы святого Игнатия, но, кажется, мы сохранили верность ее духу и содержанию [22].