Страница 112 из 121
Сущность этого весьма туманного «софианского» лжеучения заключается в том, будто «София-Премудрость Божия» это какое-то особенное таинственное существо, что-то в роде «демиурга» древних еретиков-гностиков, которые лже-мудрствовали, что Бог якобы не может входить в общение с созданным Им тварным мiром и что для этого Ему нужен «посредник».
Согласно измышленному о. Сергием Булгаковым лжеучению (которое, кстати сказать, у него не раз видоизменялось, принимая разные формы и оттенки, почему и производило впечатление чего-то весьма странного, туманного, расплывчатого и неопределенного!), «София-Премудрость Божия» это «женственная Ипостась Божества» (или «ипостасность»), которую о. Булгаков отождествлял иногда даже с Пресвятой Девой Марией — Пречистой Матерью Божией, родившей по плоти Единородного Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа.
Он составил даже молитву Пресвятой Богородице, в которой были такие, совершенно ничем необоснованные слова: «Тебе, Пречистую Матерь Божию, преподобнии и богоноснии отцы наши, яко Софию, Премудрость Божию, почитаху» (где и когда неизвестно?!).
Подтверждение своему лжеучению он указывал в строительстве храмов, посвященных Софии-Премудрости Божией в Константинополе и у нас на Руси — в Новгороде и Киеве, но особенное доказательство своей правоты он находил в храмовой иконе Новгородской Софии, на которой был изображен крылатый Ангел с лицом, одеждой и крылами огненного цвета, в царском венце, возседающий в царском далматике на четвероножном с подушкой огненного цвета золотом престоле, подпертом семью столпами.
Эта икона, по преданию, была копией Константинопольского образа св. Софии, находившейся в знаменитом храме св. Софии, построенном византийским императором Юстинианом Великим.
Все подобные иконы с изображением Софии, Премудрости Божией, представляют собою изображения символические, и на них мы обычно находим целую сложную композицию — сень, поддерживаемую семью столпами, Бога Отца, Сына Божия, Духа Святаго, Богоматерь, ангелов, царей и пророков. Но все они выражают одну главную мысль: Божию Матерь и воплотившуюся от Нее Ипостасную Премудрость — Сына Божия, Который представлен в виде крылатого Ангела огненного цвета, что напоминает нам наименование Второй Ипостаси Св. Троицы в Ветхом Завете, когда еще не была открыта людям тайна Трех Лиц Божества, — «Великаго Совета Ангелом» (Исаии 9, 6), как и поется в ирмосе 5-ой песни рождественского канона: «Великаго Совета Твоего Ангела, мир подавающа послал еси нам»...
Под Премудростью, или Софией, паремия о Которой из 9-ой главы книги Притчей читается в Богородичные праздники, разумеется Сын Божий, Который «создал Себе дом» в лице Пресвятой Девы Марии, в Которую Он вселился, чтобы потом от Нее родиться. Ведь св. Апостол Павел в своем первом послании к Коринфянам 1 гл., ст. 23-24, так прямо и говорит: «Мы же проповедуем Христа распята... Божию Силу и Божию Премудрость».
А то, что наша Церковь именно так всегда веровала, видно хотя бы из 9-ой песни торжественного пасхального канона, в котором содержится такое обращение к Воскресшему Христу: «О Пасха велия и священнейшая Христе! О Мудросте, и Слове Божий, и Сило!... подавай нам истее Тебе причащатися, в невечернем дни Царствия Твоего!»
Не все иконы Софии, Премудрости Божией, вполне одинаковы, но все они ясно выражают одну и ту же мысль — Матерь Божию, послужившую орудием для воплощения Ипостасной Премудрости Сына Божия. Только этим и объясняется, что празднество в честь этих икон и храмов у нас на Руси совершается преимущественно в дни Богородичных праздников: на Рождество Богородицы, как в Киеве, или на Успение, как в Новгороде и других городах, где имеются такие иконы.
Но по дошедшим до нас сведениям, престольный праздник главного храма Св. Софии в Константинополе, послужившего прототипом для всех позднейших, совершался в день Рождества Христова, — праздник воплощения Бога Слова, именуемого также Премудростью Божиею.
В виду всего вышесказанного, каждому православному христианину должно быть, вне всякаго сомнения, ясно, что София, или Премудрость Божия, это — Второе Лицо Пресвятой Троицы, Сын Божий, Воплотившийся от Пресвятой Девы Марии, а уж никак не Сама Пресвятая Дева Мария или какое-то измышленное нашими горе-философами фантастическое существо: Четвертая «Женственная Ипостась» или какая-то «Ипостасность», ибо на это нет ни малейшего намека в Слове Божием и в учении нашей Св. Церкви.
А говорить к тому же о какой-то «Женственной Ипостаси» — это просто кощунственно, ибо в духовном мiре не существует этого чисто-земного различия между мужеским полом и женским. Об этом прямо говорит Сам Христос-Спаситель в Своем ответе искушавшим Его саддукеям: «Заблуждаетесь, не зная Писаний, ни силы Божией; ибо в воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах» (Матф. 22, 30).
То же самое подчеркивает и св. Апостол Павел в своем послании к Галатам, гл. 3, ст. 28: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже иудея, ни язычника, нет раба, ни свободнаго; нет мужескаго пола, ни женскаго, ибо все вы одно во Христе Иисусе».
О какой же «Женственной Ипостаси» в Боге можно после этого говорить? Такие подлинно-кощунственные мысли могли быть навеяны только каким-то больным воображением.
Понятно поэтому, что это лжеучение, вскоре же после данной ему широкой огласки, подверглось осуждению, как явно-еретическое, от многих авторитетных православных богословов, с достаточно-сильной и непререкаемой мотивировкой.
Храни их Бог от пагубного отравления таким духовным ядом! Недаром св. Ап. Павел предостерегал христиан от увлечения «философией и пустым обольщением» (Колос. 2, 8).
Слово Божие будет судить нас.
Мысли в неделю 21-ую по Пятидесятнице
«Имеяй уши слышати, да слышит!»
(Лук. 8, 15).
Как часто повторяет Господь в Своем Евангелии это мудрое, наставительное изречение! Как-будто предвидел Он, что мы, люди, и даже носящие имя Его последователей, будем крайне невнимательно относиться к Его Божественным словесам! И, конечно, предвидел это, по Своему Божественному всеведению.
В самом деле.
Сколько замечательных, дивных по необычайной глубине и возвышенности мыслей содержится в Св. Евангелии, а мы так часто пренебрегаем ими, не вникаем в них, иной раз не хотим слышать о них, или, слыша, не слышим, видя, не видим и сердцем не разумеем — так окаменено бывает наше сердце, так слепо, глухо, безчувственно ко всему возвышенному, святому, духовному. Оставляем мы кладенцы живые, животворные источники спасительного Слова Божия и искапываем себе кладези засоренные, полные мутной воды страстей, пороков и суеты житейской. И нередко с какой-то безумной жадностью пьем из грязных луж и болот, отравляя себя и накликая верную смерть.
Так поступают современные христиане, не желающие слушать и читать священных книг Божьего Откровения и святоотеческих писаний, но с жадностью поглощающие одну за другой книги светские, книги развратные, исполненные смертоносного яда для человеческих душ.
«Имеющий уши слышать, да слышит!» — говорит Господь.
Сам Господь обращается к нам в Своем Божественном Писании, Его именем проповедуют пастыри с церковного амвона, а среди современных христиан не принято, «не в моде», читать Священное Писание, его во многих домах теперь и не найти совсем, а проповеди церковные с амвона многие и слушать не хотят, надмеваясь сердцем и показывая грубое пренебрежение к Божественному учению Слова Божия, уходят из храма, когда начинается проповедь.
Отчего же это бывает? Где причина, что Слово Божие зачастую остается в нас безплодным? В чудной по красоте притче о Сеятеле Сам Господь прекрасно нам это объясняет (Лук. 8, 5-15).
От слушания Слова Божия нас отвлекает диавол, желающий нашей погибели. Под всевозможными благовидными предлогами он убеждает нас отказаться от слушания Слова Божия или пропустить мимо ушей слышанное: он, как тать, как злодей, похищает Слово Божие, посеянное было в наших душах. Затем много мешает нам наше легкомыслие и непостоянство, отсутствие выдержки, терпения, твердости характера: как-будто и приняли мы сердцем Слово Божие и даже решились уже жить в согласии с ним, по-христиански, но вот случилась с нами какая-либо неприятная неожиданность или непредвиденная напасть, и мы уже заколебались в нашем решении. Наконец, больше всего и чаще всего заглушают в нас Слово Божие злые терния. Это, как объясняет Господь, заботы житейские, земное благосостояние, богатство и сласти всякаго рода. Увлеченные суетными помышлениями, заботой об устройстве своего земного благополучия и гоняясь за всевозможными удовольствиями, наслаждениями и развлечениями, мы легко забываем о Боге, о Его Божественном законе — забываем о небесном, и все наши помыслы приковываем к земному. Мы «оземленяемся», «омiрщвляемся», а дух наш, образ Божий, в нас умирает: мы становимся плотью бездушною и Бог от нас отступает. «Не имать Дух мой пребывати в человецех сих, зане суть плоть», как сказал Господь еще в Ветхом Завете, видя всеобщее духовное растление людей (Быт.