Спор о Cофии

§5. Указав на невозможность учить о Софии как особой ипостаси в Св.Троице, м.Сергий переходит к рассмотрению учения о.C.Булгакова, отождествляющего Софию с Божественной сущностью. Он следующим образом продолжает свою критику:

«Теперь Булгаков отождествляет Софию с не–ипостасной «усиа», с существом Божиим. Как не–ипостасная, София отвечает на любовь Божию лишь пассивно, лишь отдающейся или женственной любовью Она есть вечная женственность в Боге»… «По христианскому же воззрению, любовь, хотя бы и женственная, пассивная, чтобы быть духовной, тем паче Божественной, должна быть сознательной, т. е. принадлежать ипостаси, а не безипостасному существу или природе. Иначе это будет уже инстинкт, неуправляемое разумом «бессловесное» движение, совершенно немыслимое в Абсолютном Духе: даже Еве такая бессознательная, естественная любовь, «влечение к мужу» (Быт.3:16), послана была лишь после грехопадения».

Аргумент м.Сергия сводится к следующему: или София обладает сознательной любовью, — и тогда она является особой ипостасью в Св.Троице, что невозможно, или она безипостасна, след. сознательной любовью не обладает и любит Бога бессознательной любовью, «инстинктом», что не может иметь места в Святой Троице. Иными словами, о.C.Булгакову остается, отстаивая свою софиологию, или защищать возможность «бессознательной любви» в Боге, — или признать Софию «Четвертой Ипостасью». Что отвечает на это о.C.Булгаков? Он утверждает, что в тварном мире такая бессознательная — ответная, пассивная, отдающаяся любовь существует и доказывает это никем не оспариваемое положение на четырех страницах (33–36) многочисленными ссылками на псалмы, где вся тварь, солнце, луна, звезды, огонь, животные, деревья — призываются хвалить Господа, на молитвы, призывающие силу Животворящего Креста, наконец на Церковь, Которая, «не будучи четвертой ипостасью», любит Бога ответною любовью, — забывая, очевидно, что и Крест, и даже Церковь, относятся все же к сотворенному миру и никак не являются Божественной сущностью Св. Троицы, не говоря уже о камнях, «великих рыбах, древах плодоносных и всех кедрах», которые призываются хвалить Господа. В ответ м.Сергию, утверждающему, что безипостасная любовь в Боге невозможна, о.C.Булгаков доказывает, что в твари такая любовь возможна.

Такого рода аберрации в учебниках логики называются ignoratio elenchi. Они возникают (сознательно или бессознательно) в тех случаях, когда аргумент противника неопровержим.

Критика м.Сергия устанавливает, что равно невозможно ни учение о Софии как ипостаси, ни учение о ней как о безипостасном существе, способном все же любить Бога. Остается единственная возможность: относить Софию к многоименитой Божественной природе, видя в Ней одно из бесчисленных Имен Божиих, обозначающих одну из Божественных энергий, общих Трем Ипостасям Святой Троицы [14].

§6. Продолжая разбор софиологии о.C.Булгакова, м.Сергий останавливается на отношении Софии к Трем Ипостасям: «Говоря об отношении Трех Ипостасей к Софии («усиа»), Булгаков считает Софию присущей всем Трем Ипостасям, однако различает самооткровение Второй Ипостаси, когда София является Логосом или Премудростью в собственном смысле, и самооткровение Третьей Ипостаси, когда София является Славой Божией, радостью Божией о Себе Самом»… «Для православного сознания неожиданно это присвоение Софии, как Славы Божией, Духу Святому (ведь и Сын Божий называется «сиянием славы» Отца)».

Здесь опять мысль м.Сергия совершенно ясна и вытекает из предыдущего. Божественная природа и все, что к ней относится, принадлежит нераздельно Трем Ипостасям Св.Троицы, Ее энергии и имена не определяют по преимуществу ту или иную ипостась. Иначе, кроме своих чистейших ипостасных различий — Отец, Сын, Святой Дух, — Лица Св. Троицы определялись бы отношением к Своей природе, были бы связаны ею, не были бы едины в отношении природы, а следовательно, и в действии, и в воле, единой для Трех Ипостасей. Отсюда ослаблялось бы и самое единосущие. Собор 1341 г. учит, что действие (энергию) подобает относить к Богу действующему и к действию Божества, но не к какому–либо из Трех Лиц [15]. Также и на соборе 1351 г. св.Григорий Палама говорит: два или многие и различные божества θεοτητας (т. е. энергии) не мыслю, относя одно к Отцу, другое к Сыну, третье к Духу. Мыслящим так — анафема» [16]. Связывая Премудрость в собственном смысле со Второй и Славу с Третьей Ипостасью, о.C.Булгаков впадает именно в эту ошибку, анафематствованную Паламой.

Вышеприведенные слова м.Сергия о.C.Булгаков считает «сбивчивыми», и на указание, что в Писании Слава относится также и к Сыну, отвечает: «Разве это возражение? И, кроме того, рядом с этим текстом (Евр.1:3), сколько есть новозаветных текстов, где говорится о том, что Христу дается слава» (с.37–38 пр.). Действительно, таких текстов можно было бы привести немало. Напомним главнейший из них, в первосвященнической молитве: «И ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира» (Ин.17:5). Слава, которая была присуща по Божественной природе Второй Ипостаси Св.Троицы еще прежде бытия мира, становится присущей и человеческой природе, воспринятой Сыном, а отсюда передается Им и человечеству в Церкви: «И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино» (там же, стих 22). Наряду с текстами, свидетельствующими о прославлении Божественной Славой человеческой Природы Христа, можно указать, вслед за м. Сергием, на ряд текстов, относящихся к Славе, присущей Сыну по Божественной природе: «и мы видили славу Его, славу как единородного от Отца» (Ин.1:14), также 1 Кор.4:4 и др. Рядом с этим найдем тексты, относящие Славу к Отцу (напр., Еф.1:6) и к Духу Святому (2 Кор.3:18).

Отсюда становится несомненным, Что Слава (так же как и другие имена, обозначающие энергии и теофании) не относится ни к одной из Трех Ипостасей в отдельности, или же относится к Каждой из Них в равной мере, в силу единства обладания природой Тремя Лицами. Утверждение о.С.Булгакова, что Слава Божия в Писании соответствует или троичной теофании как явление Божества, или освящающему действию Духа Святого (с.38), показывает только, что он не различает Лица, сообщающего Славу (Духа Святого) от самой Славы воссиявающей от общей природы Св.Троицы. Подобную ошибку совершают и латинские богословы, смешивая Духа Св. с Его Дарами и покрывая и Подателя и подаваемое общим именем Дара.

Ссылка о.C.Булгакова на свв. Феофила Антиохийского и Иринея Лионского в связи с отнесением Славы к Духу Святому, по–видимому, основана на недоразумении. Действительно, во II экскурсе к «Купине Неопалимой» о.C.Булгаков цитирует Феофила и Иринея [17], чтобы доказать, что в святоотеческой письменности Премудростью, Софией (а не Славой) именуется иногда Третья Ипостась. Отсюда явствует только, что и Премудрость «в собственном смысле» не может пониматься как особое определение, свойственное одному Сыну, относясь также не к какой–либо из ипостасей, но к общей природе. Можно пойти дальше и указать на тексты, где самые имена Утешителя и Лагоса относятся, первое — к Сыну [18], второе же к Духу Святому [19]. Это свидетельствует о том, что даже имя Логоса и имя Утешителя не определяют ипостасных особенностей Сына и Духа, но связываются нами преимущественно со Второй и Третьей Ипостасью, поскольку в Них осуществляется домостроительство Св.Троицы в мире [20]. Восставая против смешения Лиц с природой, м.Сергий защищает чистейшие отличия Ипостасей — Отца, Сына и Св.Духа, исходящего от Отца, — и Их абсолютное единство: «Как единый, чистый, абсолютно несложный и неделимый Дух может иметь три лица, т. е. три сознания или три «я», не сводимые одно на другое, для нас пребудет тайной.

Точно так же положение: «Единое начало Божества в Троице — Отец рождает Сына и изводит Святого Духа» — скорее едва уловимый намек на новые тайны внутри Божества, чем попытка их раскрыть».

§ 7. О. С.Булгаков не ограничивается различием Второй и Третьей Ипостасей в Их отношении к Софии как Премудрости и Славы. Уча о Софии как предвечном человечестве в Боге, он видит в Сыне и Духе Святом два духовных начала человечества — мужское и женское. М.Сергий отмечает это различение в следующих словах: «Различие Сына и Духа Святого в отношениях к Софии как Человечеству в Боге, Булгаков опять–таки хочет понять как различие двух духовных начал в Боге, по аналогии двух начал в человеке: мужского и женского. «Как ипостась Логоса есть ипостась Христа, воплотившегося в младенце мужского пола и ставшего в возраст «мужа совершенна», так и ипостась Духа полнее всего раскрывается для нас в Богоматери и становится для нас действительностью в Церкви, которая и есть Дух и Невеста»… Неожиданно [для православного сознания], что Дух Святой, Совершитель дела Христова, эта «сила самоповелительная», «Самовластно исходящая» в мир (служба Пятидесятницы), глаголавшая в пророцех, действующая в таинствах Церкви, называется пассивным или женственным началом в Боге».