Страница 10 из 17
"Невидимая брань"
I
Я молюсь все отчаянней, все усердней, но декабрь – свидетель,высокомернейший лук Стрельца прижимающий возле сердца,–он запомнит, как двери мои посрывались с петель,и петляла дорога моя, как черный дым погорельца.Ах, что делает нынче овца и смиренный кролик?То же буду делать и я – безответно, немо.Духовник мой сделался вдруг католиком. Как католикв декабре он видит уже звезду Вифлеема.То есть, он уже миновал сочельник и как латинянинзаглянул в ясли, склеенные из фольги и ваты.А мои волхвы все мешкают возле Ирода. Ирод ранених пророчеством в сердце. Близится час расплаты.
II
И пустыня уже приготовила Ему вертеп.И небо уже зажгло для Него звезду,и пастухи уже развели огонь, разложили хлеб,и волхвы потекли в путь, и праведники вострепетали в аду...Словно бы им привиделся сияющий вертоград.И они Царю его сказали: благослови,пав пред ним... Блаженнейший виноградОн давал вкушать умирающим от любви...И на всем лежал отсвет этой звезды и покров мглы,и ангелов стало так много на остриенаитаинственнейшей иглы,пришившей небо к земле.И лестница протянулась от самых седьмых небес,от первых и от последних дней,до этой сухой земли с ветрами наперевес,до этих бесплодных слез, до этих мертвых камней.И каждый стал думать, что ему принести,Младенцу, Мужу скорбей:пещера сказала – животных в теплой шерсти,пустыня сказала – люльку моих зыбей.Золото, ладан, смирну – волхвы сказали, а твердьсказала – звезду,а нищий очаг – огня.А пастухи – свое ликованье...А Ирод сказал: "Смерть",а сердце мое: "Меня,принеси меня!".
"Сердце – предатель. Сердце – всадник и странник…"
***
Сердце – предатель. Сердце – всадник и странник.Сердце – охотник в засаде и зверь в загоне.Сердце – старый дьячок, бубнящий под нос помянник.И – чародей на троне!И ростовщик! Шулер! Рабовладелец!..И фарисей. И смертник. И смерд, бузящий в плацкарте.Ну а паче – отшельник, безмолвник и погорелец.И второгодник на самой последней парте!..Сквозь роковые его перебои и перестуки,сквозь кожаные мешочки его и платья –только одно и поймешь: как ни раскинешь руки –получается крест...И Распятый распахивает объятья!
Переписка Грозного с Курбским
Пишет Курбский Грозному:"Почто бесчестьюземлю русскую предал? Волшбой и лестьюутоляя пыл своенравный,в люциферовых играх, в бесстыжих масках,в скоморошьих бубнах, в козлиных пляскахопоганил трон православный!"Пишет Грозный Курбскому:"Сгинь, лукавый!Сам отверг ты Отечество с его славой,сам отвергнул крестное целованье,пренебрегши душой и Господним страхом,предавал ливонцам и всяким ляхамхрамы Божьи на поруганье!"Пишет Курбский Грозному:"Сгинь, нечистый!Сам толкнул ты меня на путь тернистый,честь боярства пуская прахом,кровью княжеской упиваясь досыта,почто сгубил Филиппа-митрополита,Корнилия зарубил одним махом?"Пишет Грозный Курбскому:"Сгинь, изменник,басурманский прихвостень, ада пленник,от семян Иуды осатанелых..."Пишет Курбский Грозному:"Сгинь, денница,Вельзевул, Антихрист,– почто родитьсяты явился в наших пределах?"И такая брань сквозь столетья мчится,откликается в русской душе, двоится,наважденья ее смятенны:полоумный деспот засел в ней зримо,перебежчик, опричник, шпион из Рима,–да младенцы плачут, что убиенны...Разливаются реки, не сдерживаемые берегами,и гудит земля, и горит земля под ногами.Полнолунье. Солнечное затменье......Но встает из крика, стона и всхлипачудотворный образ мученика Филиппа,и Корнилий грядет из тленья!
"Я все больше думаю о твоем вероломстве…"
***
Я все больше думаю о твоем вероломстве,двуличии и коварстве.Если найдут мои дневники – в потомствевыйдет распря о нас.В призрачном государствечто ни дом – то схизма: непрочный и непочатыйкрай для дробных чисел, делений в строчку.Даже слово толкуют здесь рОзно, и виноватыйвиноватого гонит. И некому ставить точку.Что ни речь здесь – то ересь.Разлитой ртутьюперекатывается земля меж Западом и Востоком.Переменчивый ветер – и тот сродни словоблудью.Недоверчивый свет луны, выходящий боком...Ибо – что ни душа, то раскол.Аввакум и Никондышат жаром друг другу в лицо, а начнет смеркаться,–так во тьме многоярусной, в воздухе этом двуликомни поладить, ни спеться двоим, ни порвать, ни расстаться...
Март
I
Март. Подземные колокола. Палящие жерлапушек, возвещающих траур. Дух заупокойных обеден.Словно на негативе – сам Император-освободитель: жертвагорделивой черни. Он бел и бледен...О, март, март! Ты лежишь на дряхлых носилках,небо твое – в переменчивых двусмысленных звездах.И при них – душа моя, что девочка на посылкахмечется и вдыхает цареубийственный воздух.
II
Выпускающий птиц все держит их у себя до срока.Только и прока в поющих раскачивающихся соснах,да еще эта скачущая по ледяному насту сорокав одеждах великопостных.Знаешь ли: так и я, так и я в такую седмицу,шатаясь по снегам черным,– с каждого бокана любую сверкнувшую вдруг вдалеке вещицуокругляю око.
III
О, март, март! Ты намеренно понижаешь высокое, низкое делаешь еще ниже...Крепости ледяные растворяются в мировом океане.Следы исчезают в месиве, дороги корчатся в жиже.Дырка в твоем кармане.И когда начинается великое таянье, половодье,сдвигаются с мест вековые пласты памяти, обнажается немощь духа:разночинство принимается выть на луну, мается простонародье,а у прочих – мигрень, инфлюэнца, сплин, обморок, золотуха...
IV
О, март, март! Некому тебя подморозить. Уже невремясдерживать небесные хляби, брать высоту с бою:крепкое твое воронье, сорочье семязацепилось – сердце подкармливает его собою."А была ведь прекрасна просто, бела, богата,а досталась черни чернейших чувств, ропоту дурной крови...Вот какая смута великая без царя-то!" –так говорит март,а земля хлюпает, путает окончанья в слове...
"Это называется – "брань". И она – невидима. Это – когда…"
***
Это называется – "брань". И она – невидима. Это – когдамысли начинают подавать голос, перекликаться и пререкаться.Уплотняются, делаются осязаемыми и уклончивыми, как вода,–начинают разбалтываться, перехлестывать через край, толкаться.Обволакиваются образами, вписываются в пейзаж.Обольщают правдоподобьем, мастерством уловки,красноречивым пассажем, переходящим в кураж...Дело доходит и до пощечин, и до рукопашной, и просто – до потасовки.Они заполняют все низины, все возвышенности, холмы,даже пики души – нетронутые ее вершины.Гикают, шикают, шашками дымовыми – дымынапускают и лгут, что они здесь теперь – исполины.Что теперь их не выгонишь и не вернешь ничегоиз поруганного и потоптанного башмаком пехотинца.Даже матери – дочь. Даже мужа – жене. И тогоне подпустишь уже – без уступки, прощенья, гостинца.
"Вылезает из-под лиственного спуда…"
***
Вылезает из-под лиственного спудачерная и мерзлая вода.Что же ты не обещаешь чудаи меня не утешаешь никогда?Я сама должна искать себе опоруи, скрывая сумрак ледяной,на окно повесить бархатную шторус изощренной архаичной бахромой.И сама с собой вести беседы,Божий Промысел в ответчики призвав.Что же ты мне не сулишь победыи не дергаешь в поддержку за рукав?Или хочешь отмолчаться, затаиться,ждать, когда я, вырастая из себя,выше мира полечу, как ангелица,в золотые раструбы трубя?И тогда, раскачивая плавныйвоздух над землею голубой,ты со мной заговоришь как равныйи как равной скажешь: "Бог с тобой!"
Дочь
Девочка-приемыш – в порядочную семьювзята в семидневном возрасте из роддома.Догадывается об этом. Ищет матерь свою.Ищет отца своего. Ей кажется, что знакомавот эта американочка с журнальных страниц,вот этот блондин из проехавшего лимузина.Она смотрится в зеркало. Находит сходство. Между ресницзапечатлевается трагическая картина:страшная буря обрушивается на корабль,–каждый спасается на обломках.В пасмурном небе заблудившийся дирижабльопрокидывается от ветра. Все тонет в потемках.Они терпят крушение у берегов Филиппин,над Атлантическим океаном, над лесами Сибири...Проведение их спасет от когтей, клыков и глубин,но разбрасывает всех врозь и теряет в мире....Приемные родители посылают в школу, везут в метро.Но какие-то в небе торжественные поют трубы!Девочка поглядывает вокруг таинственно и хитро,–брови ее приподняты, поджаты губы.Что-то ей нашептывает: вон та – волос курчав,тонкий профиль, неизвестный мастер, английская миниатюра.Что-то ей подсказывает: вон тот – величав,орлиный нос, эполеты, царственная фигура!...Перед ней выстраивается род человеческий во всей красе:колышутся шляпы, клобуки, перья на шлеме.На этот семейный праздник собираются все –вплоть до Адама, который еще в Эдеме...