Страница 3 из 5
Трудно прекраснее рот разыскать в целом мире и лучше,
Радовал негою он и опьянял мне уста.
Губы — добыча моя, поцелуй ее нежный остался
Символом схватки ночной, знаком любовной борьбы.
Пусть я твердыни не взял, не сломал я ограды и крепость
Не разгромил до конца, девство ее сохранив;
Неодолимой стеной предо мной оно твердо стояло,
Но в состязанье другом быстро разрушу его.
Вряд ли удержат меня все преграды, и после победы
Я Афродите венок, коль повезет, принесу.
С.Ц.
***
Влажные девичьи губы под вечер меня целовали.
Нектар уста выдыхали, и нектаром были лобзанья;
И опьянили меня, потому что я выпил их много.
Л.Б.
ЖАЛОБА ЖЕНЩИН
Юношам легче живется на свете, чем нам, горемычным
Женщинам, кротким душой. Нет недостатка у них
В сверстниках верных, которым они в откровенной беседе
Могут тревоги свои, боли души поверять,
Или устраивать игры, дающие сердцу утеху,
Или гулять, расписав красками лица себе.
Нам же нельзя и на свет поглядеть, но должны мы скрываться
Вечно под кровом жилищ, жертвы унылых забот.
Л.Б.
НАКАЗАННАЯ ГОРДОСТЬ
«Лишку ни в чем», — так мудрец говорил; я ж, как истый
любимец,
Словно красавец какой, так возомнил о себе!
Думал, что девушки сердце в руках у меня безраздельно,
Только плутовка, увы, тут показала себя.
Голову гордую вверх подняла и гневные брови,
Как бы жалея о том, что благосклонней была.
Я же, суровый недавно, несклонный и неумолимый
Так высоко залетев, разом упал с высоты.
Все поменялось: упав к ногам своей девы, кричал я:
«О пощади, я молю, — глупым мальчишкой я был!»
Ю.Ш.
АНХИЗ — АФРОДИТЕ
Муж твой, Киприда, Анхиз, на свидание с кем ты спешила
Часто на Иду, теперь дарит, богиня, тебе
Черный свой волос, который едва отыскал он и срезал, —
Этот свидетель живой юных, ушедших годов.
Ныне, иль сделай меня молодым, — ты ведь можешь, богиня, -
Или, как юность мою, эти седины прими.
Ю.Ш.
КРЕСТЬЯНИН СТРАТОНИК
Богу холмов посвятил Стратоник участок свой малый,
Милостив был к нему Пан. — Агнцев, сказал он, паси!
Рад я богатствам твоим! Смотри, человек, чтобы плугом
Не осквернить целины, медью не взрезать ее.
Здесь ты приют обретешь! И Эхо супругу, немедля,
Радостно в дом приведет и осчастливит твой брак.
С.Ц.
***
Косы Афине, венки Афродите дарит Каллироя
И Артемиде она пояс приносит теперь,
Милого сердцу найдя жениха, проведя безупречно
Юные дни, а затем сыновей породив.
Ю.Ш.
ВАКХАНКА ЕВРИНОМА
Я, Евринома, была вакханкой на горных утесах,
Часто терзала бока крепкоголовым быкам,
Смех мой громко звучал во время львиной охоты,
Любо мне было потом львиной играть головой.
Ныне прости, Дионис! Оставляю твои хороводы,
И за Кипридою вслед в пляске знакомой иду.
Вот тебе плющ и вот тебе бубен: и то и другое
Бросив, теперь золотым буду запястьем блистать.
М.Г.
ПОСВЯЩЕНИЕ КНИГ
Мы - девять Дафновых книг, от Агафия. Наш сочинитель
Всех, о Киприда, тебе нас посвящает одной;
Ибо не столько о музах печемся мы, как об Эроте,
Будучи все целиком оргий любовных полны.
Сам же он просит тебя за труды, чтоб дано ему было
Иль никого не любить, или доступных легко.
Л.Б.
ОТ ВИНА К ЛЮБВИ
Шкуру оленя тебе посвятил и с нею дубинку
Пан твой, оставив твой хор из-за богини любви.
Из-за нее это все, ибо бродит он в поисках Эхо.
Милостив будь к нему, Вакх, - ты ведь с этим
знаком!
С.Ц.
ОХОТНИК КЛЕОНИК
В дар козлоногому дам Дионису козла, он ведь тоже
Любит заливистый лай, псовый и заячий гон,
Да и рыбачью он сеть нам натянет искусно, коль надо,
Острый трезубец вонзит, с лодки забросит канат.
Царь ты охоты двойной: и в погоне ты всех искушенней, -
Заячьей травли вожак, и - господин на воде!
В жертву приносит козла Дионису Клеоник, он тоже
С моря улов приносил, зайцев с лугов поднимал.
С.Ц.
КУРОПАТКА
Больше не будет гнезда у тебя, куропатка, на скалах,
Не шевельнешь ты крылом в утренних солнца лучах.
Дом твой, сплетенный из лоз на утесах, разрушен злодеем,
И не увидеть тебе блеска зари никогда.
Голову кот оторвал тебе, бедной. И все остальные
Члены твои истерзал, но не насытил себя.
Ныне землей тяжело я тебя придавил, чтобы кости
Вновь не отрыл он твои, и до конца не сожрал.
С.Ц.
ГЕТЕРА ЛАИДА
Я по дороге в Коринф могилу Лаиды увидел,
Древней старухой она кончила путь свой земной.
«Жалко, - сказал, - мне тебя, никогда хоть я не был с тобою».
Тихо скатилась слеза с глаз моих - дань красоте.
Юношей стольких мечты волновала когда-то, а ныне
Леты поток все унес, в прах превратилась краса!
С.Ц.
ПЕРИКЛЕЯ, ЖЕНА РИТОРА, МАТЬ АГАФИЯ
«Путник, ты плачешь? Зачем! Ты знал меня?» — «Нет.
Но злосчастный
Мне твой известен конец. Кто ты, поведай, прошу!»
«Я — Периклея, мой друг!» — «Жена чья, скажи мне?» -
«Мемнона!
Добрый он был человек, ритором в Азии слыл!»
«Но почему тебя пыль покрыла Боспорская?» — «Мойра
Скажет, зачем на земле чуждой могила моя!»
«Есть ли дитя у тебя?» — «Трехлетнее! От материнской
Был он оторван груди, ищет напрасно ее!»
«Пусть он живет хорошо!» — «Да, друг! Скажи, чтобы вспомнил
Как подрастет он, меня, горькую пролил слезу!»
С.Ц.
***
Только четырнадцать лет мне исполнилось, и умерла я.
Дидим — отец мне, а мать — Талия, дочь я — одна.
Мойры лишили меня и супружества и материнства.
Как мои мать и отец ждали тебя, Гименей!
В брачный чертог отвести меня вместе родные мечтали,
Разве подобный удел мне подарила судьба?!
Ведь Ахеронта поток ненавистный увлек меня в Тартар.
Боги, утешьте печаль мне дорогих, я молю!
С.Ц.
***
Не со своею женой возлежал человек неизвестный.
Рухнула кровля — и вот сразу накрыло двоих.
Вместе сплетенными так и остались тела на столетья,
Оба попали в один общий смертельный капкан.
Будут в земле возлежать любовники бедные ныне,
Вечно в упряжке одной их да пребудут тела!
С.Ц.
ОХОТНИК ПАНОПЕЙ
Здесь Панопей погребен, охотник на львов дерзновенный
И на косматых пантер смело вздымавший копье.
В пятку ужалив его, убил скорпион, что из щели
Выполз внезапно, когда тот находился в горах.
Рядом с могилой копье его бедное брошено нынче:
Больше ему не пугать даже пугливых косуль.
С.Ц.
НА СМЕРТЬ СЕСТРЫ
Скрыла Евгению пыль земная. Когда-то, припомни,
В песнях и блеске цвела, только о правде пеклась!
И над могилой ее- Фемида, Пафия, муза,
Срезавши косы свои, в скорбном молчаньи стоят.
С.Ц.
ЭЛЛАНИС И ЛАМАКСИС
Лесбоса были красой Элланис вместе с Ламаксис милой,
Дев митиленских и жен всех были лучше они.
Остров прекраснейший тот, добычею Пахеса ставши,
Флотом военным Афин был разорен до конца.
Женщин затем пожелав, он, злодей, истребил их супругов,
Думая так овладеть ими двумя без труда.
Но по другому судьба, равнодушная Мойра, решила,
Все получилось не так, как захотел любодей.
Через Эгейскую гладь неоглядную, волны морские,
Жены чрез водный простор перенеслися вдвоем.
К скалам Мопсопии их принесло незаметно теченье,
Всем возвестили они Пахеса злые дела.
Все преступленья его огласились в народе. Решили
Полною мерой воздать за непотребство его.
Жены вернулись домой к дорогим им могилам и рядом
Ныне с мужьями лежат в гордой своей чистоте.
С.Ц.
***
Стены, где, Троя, твои? Илиона богатые храмы?
Головы павших быков жертвенных? Где они? Где?
Где алебастровых ваз Афродиты узор? Где парчовый,
Золотом шитый наряд? Статуя Девы благой?
Войны, века и судьба, всемогущая Мойра, все смыли,
Все унесла навсегда судеб различных река!
Зависть сгубила тебя, но одно твое имя напомнит
Славу твою, Илион, — и не погибнет оно!
С.Ц.
***
Путник, идешь если ты из Спарты, глумиться не нужно
Над Илионом, прошу, — многих унизил ведь рок!
Если ж из Азии ты — не горюй: города пред Дарданом,
Предком Энея, главу все преклонили свою.
Пусть все пожрала война: и храмы, и жителей, — все же
Я остаюся собой — царственной Троей всегда.
О, подчини их, дитя, заносчивых эллинов этих
Игу законов твоих, римского права орлам!
С.Ц.
АЯНТОВ КАМЕНЬ
Путник, не пробуй меня поднимать: я — камень Аянта,
Мною он поразил Гектора в самую грудь.
Черен я и шершав; но спроси у святого Гомера,
Как под ударом моим был распростерт Приамид
Нынче меня с великим трудом шевелят рычагами