Страница 14 из 46
§ 13. Материальное положение духовенства в домонгольский период было более или менее обеспеченное. Об этом прежде всего заботилась светская власть: она освобождала духовенство от податей и гражданских повинностей и тем выделяла его из ряда других сословий 174; затем, что особенно важно, создала для него особые статьи доходов и гарантировала их неприкосновенность. 1) Владимир святой в 996 году нарочитой грамотой дал соборной Киевской церкви Богородицы и митрополиту»от имени своего и от град своих десятую часть», запретив на будущее время отнимать эту десятину. Подобную же десятину будто бы завещал Владимир для туровской епископской кафедры По примеру его и другие князья стали выдавать десятину на содержание митрополита, епископов и соборных церквей своего княжества. Некоторые из них даже смотрели на это, как на свою обязанность,«уставленную от прадед и от дед» 175; и вообще сбор десятины сделался обычным явлением в домонгольский период. Впрочем, он производился не везде и не всегда одинаково. Некоторые князья, как например святой Владимир, Ярослав, Андрей Боголюбский, уступали и в пользу церкви десятую часть доходов с своих частных имений («от слова княжа, от стад и от жит») и сборов государственных, – торговых пошлин, судебных штрафов и пошлин, взимаемых в гражданских судах, оброков с податного населения.
Другие же уступали не так много; например, Ростислав Смоленский дает десятину лишь с княжеской»дани», т. е. с оброка, и отказывает в десятине с судебных доходов и с так называемого»полюдья»(вещественных сборов с сельского населения) 176. Десятина с частных княжеских имений или сел, пока она существовала, выдавалась, вероятно, натурой по истечении хозяйственного года, когда приводилась в известность годовая прибыль; десятина с судебных штрафов и пошлин также, вероятно, получалась епископами по окончании каждого судебного года. Чтобы не было подозрений и неудовольствий, князья по договору с епископами стали заменять эту десятину определенной денежной суммой; памятником таких договоров является, например, грамота Святослава Олеговича Новгородского 1137 г. Десятина с государственных оброков собиралась обыкновенно самими епископами через собственных чиновников–десятинников; князья же, со своей стороны, давали им окладные оброчные росписи, где обозначалось, сколько в какой волости следовало епископам их десятой части 177. 2) Иногда князья наделяли митрополичью и епископские кафедры недвижимыми именьями. Упоминаются, например, в летописях митрополичьи города: Милитина, Синелиц»с уезды, с волости и с селы».
Десятинному храму Богородицы в Киеве принадлежал город Полонный; Ростислав Смоленский наделил местную кафедру несколькими селами с угодьями – рыбной ловлей, пчельниками, сенокосом, огородами и т. п. Андрей Боголюбский дал соборной Владимирской церкви и вместе епископу»много имения, свободы (слободы) купленныя и с даньми села лепшая (лучшия)»; в XIII в. епископ Владимирский Симон хвалился, что кафедра его владеет многими городами и селами; в позднейшее время (1239 г.) упоминается как принадлежавший ей город Гороховец. Переяславский епископ в своем распоряжении имел несколько сел, так что мог даже жертвовать их в монастыри 178. Вероятно, недвижимые имения бывали и у других епископских кафедр, хотя, может быть, не у всех и не в таком большом количестве, как, например, у Владимирской. Раз данное кафедре имение редко отбиралось назад. Известны лишь два случая за весь настоящий период: Ростислав Смоленский взял у переяславского епископа Холм, пожертвованный ему Владимиром Мономахом, и отдал смоленскому; пожертвования Андрея Боголюбского были отняты на время у Владимирской соборной церкви князем Ярополком (1175 г) 3) Очень важным источником доходов для епископов были еще денежные штрафы и пошлины за церковный суд, взимаемые как с церковных людей за все их преступления, так и с мирских – за некоторые преступления, подлежавшие церковному суду.
Эти штрафы и пошлины нужно отличать от той судебной десятины, которая уделялась епископам некоторыми князьями на счет светских судов. В церковном уставе Ярослава I и уставной грамоте Ростислава можно найти определенную таксу штрафов, получаемых церковной властью за те или другие преступления. Когда церковная власть одна производила суд, она одна и получала с виновного эти штрафы; когда же в суде принимала участие светская власть, то и доход делился пополам («на полы»). Наконец, предположительно можно сказать, что епископы и митрополиты, по примеру греческих, пользовались еще следующими доходами. 4) сборами при посвящении духовных лиц и открытии церквей, 5) венечной пошлиной за разрешение браков, 6) подъездом с куницею – сбором с церквей при обозрении их, 7) полюдной пшеницей – осенним сбором хлеба («новью», как выражаются теперь), аналогичным с княжеским»осенним полюдьем», и 8) подарками мирян или духовных лиц, особенно за совершаемые епископом по их просьбе службы. Всех этих средств было более чем достаточно на содержание митрополитов и епископов. Некоторые из них даже считались в народе богатыми; например, Кирилл I Ростовский, по летописному выражению,«богат был кунами (тогдашней ходячей монетой), селами, всем товаром (всяким имением) и книгами», а иные и сами хвалились своим богатством; например, Симон Владимирский восклицает:«Кто не знает…
и этой соборной церкви, красы Владимира, и другой – суздальской… Сколько они имеют городов и сел?! И десятину собирают по всей земле той, и всем этим владеет наша худость» 179. Впрочем, все означенные доходы шли не исключительно на епископа или митрополита, но вместе на кафедральный собор, на клирошан как участников в епархиальном управлении, на церковные постройки, как например богадельни и больницы, на помощь бедным, на выкуп пленных, погребение умерших во время общественных бедствий и т. п. 180.
Материальное положение низшего духовенства не было так хорошо обеспечено, как положение высшего. На первых порах ему, вероятно, выдавалось жалованье из княжеской казны («руга»), потому что трудно было рассчитывать на добровольные даяния новокрещенных русских: Ярослав, ставя по городам и по селам церкви и приставляя к ним священников, давал им»от имения своего урок»(определенную часть), в пользу же некоторых церквей уделял десятую часть городских доходов. С течением времени эта руга осталась лишь за некоторыми церквами; большинство, особенно появившиеся позже, содержались за счет добровольных даяний и сборов с прихожан. Добровольные даяния были различны: то князь своей жалованной грамотой жертвовал в пользу того или другого причта весчие пошлины в городе, доход с какого–либо торгового общества и с продажи воска 181, дачи огородной земли 182, или без всякой грамоты делал денежные вклады в церковь; то богатый епископ или митрополит уступал часть своих доходов в пользу причта известной церкви 183; то набожные прихожане приносили денежную и вещественную»милостыню»духовенству или, может быть, жертвовали клочки земли. Сборы, производимые духо–вентством с мирян, были также различны: сюда относятся так называемые»славы»о Пасхе, Рождестве и в Петровки, плата за требы и заказные службы, наконец, доход от продажи ладана, церковного вина и свечей.
Вообще нельзя не видеть, что материальное положение низшего духовенства главнейшим образом зависело от такого или иного отношения к нему прихожан; лучшие из них это понимали, заботу о содержании духовенства считали своим долгом и одобрительно отзывались о тех, кто делал пожертвования в пользу церкви и ее служителей 184.
§ 14. Хотя Церковь и государство по своему основному характеру различны, однако между церковной и гражданской сферами возможно соприкосновение, так как члены Церкви суть вместе и члены государства. Поэтому Церковь всегда вступает в известные отношения к государству, и сложнее они, конечно, там, где церковь является на степени государственного учреждения. Такие, довольно тесные, взаимоотношения между государством и Церковью можно видеть и на Руси. Прочная связь установилась здесь между ними с того самого времени, как христианство было объявлено государственной религией. Представительница государства, гражданская власть, стала принимать участие в церковной жизни; духовенство же, представляющее Церковь, – в гражданской. В чем выражалось то и другое?