Страница 13 из 46
Церковное же правило Иоанна II предлагает и частные требования касательно церковного управления и суда наряду с постановлениями касательно веры, семейной жизни, церковного благочиния и нравственного поведения лиц, принадлежащих к белому и черному духовенству. Из всех остальных канонических памятников домонгольского периода в данном месте можно вспомнить лишь 157 о»Белеческом уставе»митрополита Георгия, который, трактуя главным образом о жизни мирян и духовенства, определяет между прочим церковные наказания (епитимий) за те или другие отступления от христовой морали и уставов Церкви. Но этот устав, впрочем, не пользовался на Руси таким значением, как, например, правило Иоанна II, и потому не вошел в канонические сборники XIII в. 158.
§ 11. Первые епископы на Руси в большинстве, если не исключительно, были греки; таких же видим и в последующее время, но сравнительно мало; со времени Ярослава I стали предпочитаться русские. Как первого несомненно русского епископа мы знаем новгородского Луку Жидяту или Жиряту, поставленного в 1036 г.; обыкновенно епископов избирали князья и народное вече. Кандидаты намечались или даже предызбирались иногда при жизни епископа, так что переводились со своих мест к кафедральному собору. По преимуществу кандидатов давало черное духовенство, бывали, впрочем, случаи избрания их и из белых священников, без предварительного пострижения в монашество. Таковы, например, Илия и Гавриил Новгородские, постригшиеся лишь перед самою смертью. Епископ обыкновенно не перемещался из одной епархии в другую и иногда не лишался кафедры даже в случае тяжкой и очень продолжительной болезни, например, черниговский епископ Иоанн (XI в.) 25 лет лежал больным и не мог служить, однако оставался на кафедре до самой смерти. Впрочем, если сам епископ просился на покой, его отпускали 159. При сильном влиянии, какое оказывала княжеская и народная власть на поставление и низложение епископов, естественно, могли занимать кафедры лица недостойные и, наоборот, низлагаться достойные. Примеры этого действительно есть.
Феодор Ростовский (XII в.), любимец Андрея Боголюбского, на глазах его долгое время непозволительно сурово обращается с духовенством и мирянами: грабит их, ссылает в заточение, рубит им руки и ноги, вырывает бороды и т. п., власти митрополита над собой не признает 160. Антоний Новгородский насильственно возводится на кафедру, хотя, как немой и больной, не мог управлять епархией (XIII в.). Антоний Черниговский сгоняется Святославом с кафедры за то, что»много раз запрещал князю есть мясо в господские праздники», случавшиеся в среду или пяток 161. Но, конечно, не мало было в домонгольский период епископов достойных, понимавших свои обязанности и старавшихся выполнить их.
Одни из них, преимущественно за первые годы Русской Церкви, посвящали себя делу миссионерскому, как например ростовские епископы святыe Леонтий и Исайя; другие заявили себя заботой о постройке и украшении храмов, как Иоаким Новгородский, Феодор I Ростовский 162 и Ефрем Переяславский 163; иные прославились учительной деятельностью, как Лука Жидята Новгородский, Кирилл Туровский и Кирилл II Ростовский 164; некоторые, будучи знатоками канонов, исправляли церковные нестроения, как например Нифонт Новгородский, ответы которого на церковные вопросы некоего Кирика сделались настольной книгой нашего духовенства в домонгольский период; некоторые, как Лука и Пахомий Ростовские 165, деятельно заботились о бедных и притесненных; иные, наконец, прославились своей подвижнической жизнью, например святой Никита Новгородский (XI в.), несколько времени живший в затворе, впоследствии своей святой жизнью заслуживший дар чудотворений 166, и Кирилл, епископ Туровский (XII в.), в толпе предававшийся посту, молитвам и составлению благочестивых сочинений. Не удивительно после этого, что в русских святцах можно отыскать имена нескольких епископов домонгольского периода. Чувствуя в себе внутреннюю силу, лучшие из таких епископов смело вмешивались в гражданские неурядицы, стараясь их устранить, и возвышали свой голос в случае разыгравшегося произвола князей.
Как человек убеждения и сильной энергии, особенно выделяется Нифонт Новгородский: не раз он силой слова примирял враждовавших князей и успокаивал народ, упорно противостоял митрополиту Клименту и всем его сторонникам, думая, что они действуют незаконно; не исполнил требования новгородского князя Святослава обвенчать его вопреки церковному уставу и даже всему духовенству своей епархии запретил это делать; как борец за правду Нифонт выступил и в сознании многих современников 167.
§ 12. О низшем духовенстве домонгольского периода сохранилось так мало свидетельств, что о нем с несомненностью можно сказать лишь очень немногое. Надобность в священниках открылась в России еще в довладимировское время, потому что здесь были христиане и храмы. При Владимире их понадобилось очень много, потому что Русь была официально крещена. Сознавая нужду в них, Владимир привозит их с собою из Корсуня еще раньше, чем приступил к крещению Киева. Эти священники отчасти были местные корсунские, отчасти же пришли с царевной Анной из Константинополя; в скором времени число их пополнилось, вероятно, прибывшими болгарами и новопоставленными русскими. Особенно увеличилось число их при Ярославе I 168, который даже делал наборы для пополнения рядов духовенства [так, например, в 1030 г в Новгороде он собрал»от старост и поповых детей триста учити книгам»]. Священников при нем и после него стало больше, чем надо для приходских нужд. При некоторых даже сельских церквах бывало их по нескольку, как например при церкви святых Апостолов в Берестове Ярослав содержал»многи попы» 169, немало было и домовых, не имевших прихода, священников. Избирались они то князьями, то боярами, то сельскими и городскими общинами. В этих случаях бывали отступления от канонов и иногда даже непозволительные злоупотребления.
Во священники, например, дозволялось ставить кандидатов, не венчанных по церковному чину, но приживших детей в мирском браке, впрочем, под условием церковного освящения этого брака перед рукоположением 170; в начале XIII в бывали случаи поставления в священники рабов без освобождения их от рабства 171. Класс священников, хотя пополнялся лицами разного звания, успел, однако, обнаружить некоторые признаки сословного обособления»попов сын, не знающий грамоты»и таким образом не готовящийся к духовному званию, считался каким–то выродком. Избираемые иногда из низшего сословия, даже из холопов, многие священники были очень малообразованны и некоторые, вероятно, едва–едва знали грамоту. Городские, особенно столичные, конечно, стояли выше сельских и в этом, и в других отношениях. В кафедральных городах и, может быть, там, где были епископские наместники, мы встречаем в лице»клирошан»даже чиновное, правящее духовенство, юридически, следовательно, стоящее выше сельского. Правда, в сельском духовенстве, как и в городском, мы видим»старейших»священников, или»пресвитеров»(???????????), – как бы настоятелей при церквах с несколькими священниками, но не можем сказать, каково было их действительное отношение к сослуживцам. Вообще же сельское духовенство всюду является в роли подчиненного.
Кроме священников в состав церковного причта входили еще дьякон, дьячок, пономарь. Дьяконы, по всей вероятности, не считались необходимостью для всякого прихода и были довольно редки. Только при немногих церквах можно было найти их по нескольку; большею же частью, где они были, были по одному на несколько священников [например, при церкви Иоанна Предтечи на Опоках в Новгороде]. При посвящении дьяконов епископы должны были руководствоваться некоторыми правилами, предложенными в уставе митрополита Георгия,«правиле»Иоанна II и»Вопрошании»Кирика. Дьячок имел обязанностью чтение в церкви, и потому нередко можно было встретить лишь одного дьячка в приходе с несколькими священниками; кроме дьячков, приставленных к приходской церкви, бывали в то время бродячие дьячки, посвященные, но не приписанные к определенному месту 172. Пономарь должен был прислуживать священнику при богослужении, поэтому он иногда назывался»свещегасом»или»свещеносом»и в некоторых приходах заменялся церковным сторожем [он относится к разряду церковных людей, сюда же относится, между прочим, просфорня. Появилась эта должность у нас не раньше половины XII в – раньше просфоры пеклись булочниками и продавались на рынках] 173.