А. Д. Рудоквас

Наиболее известным произведением данного автора является трактат "Божественные установления" - первая попытка изложить на латинском языке основные положения христианского учения. Что касается сочинения "О смерти гонителей", то оно является официозным и имеющим откровенно пропагандистский характер. Во вступлении к своему сочинению - "Обращении к исповеднику Донату", Лактанций сам говорит, что: "Бог изливает посредством ужасных смертей мщение свое на своих злочестивых и гордых противников", и что: "О их-то смертях и намерен я говорить. Взирая на гибель врагов имени божия, никто не усомнится ни в величии, ни в могуществе его. Это мы ясно покажем, приведя в доказательство этого строгие казни, каким небесный судья подверг виновников гонений, отягощавших церковь с самого ее основания" (здесь и далее цитаты по переводу Е.В. Корнеева). Разумеется, все произведение направлено на то, чтобы доказать этот тезис, и именно поэтому автор умышленно опускает факты, как-то размывающие магистральную линию произведения. Тем не менее, труд Лактанция является ценным дополнением к произведениям Евсевия, и сравнение этих двух историков может дать нам много нового, и отчасти приоткрыть завесу над тем, что они хотели скрыть.

Время Константина нашло свое отражение и в произведениях других авторов-христиан, писавших работы, посвященные истории церкви, таких как Сократ Схоластик, Созомен, Геласий Кизикский и другие, а также в документальных и эпистолярных христианских памятниках той эпохи, в полемических сочинениях деятелей церкви - современников и участников внутрицерковной борьбы, связанной с началом донатистского и арианского расколов. Учитывая большой объем этой части нашей источниковой базы и различную степень ценности ее отдельных составляющих для интересующей нас проблематики, мы не будем давать пространный обзор всех этих памятников, но ограничимся необходимыми пояснениями по ходу рассмотрения того или иного вопроса, затронутого в нашей работе.

Другим крупным блоком источников являются произведения языческих авторов. Это весьма разноплановые сочинения - панегирики, исторические труды, биографии. При всей важности этих источников для политической истории IV века, для исследования религиозной политики в эту эпоху они дают весьма мало. Языческие авторы сознательно опускают все сведения о важных переменах в этой области, сосредоточивая свое внимание на политических аспектах деятельности императора, и лишь иногда, подобно Зосиму, высказывают свое неодобрение этим переменам и пытаются дать им объяснение. Что касается панегиристов, то, по меткому замечанию Х. Дрейка, для исследования данной темы больший интерес представляет не то, о чем они сказали, но то, о чем они были вынуждены умолчать54. Тем не менее, панегирики заставляют нас искать ответы на некоторые вопросы, которые возникают при сопоставлении их с христианской традицией, и в этом и заключается их ценность.

Из других авторов особенно интересны Аврелий Виктор и Зосим. Первый представляет интерес как образец того, как относились к Константину представлявшие весьма серьезную силу в обществе сторонники традиционных римских верований, второй - так как он, в отличие от других языческих писателей прямо высказывает свое мнение об отношениях Константина и церкви, и это мнение о характере данных отношений, по-видимому, отражает точку зрения, типичную в кругах языческой аристократии. Кроме того, из труда Зосима, который был ярым противником церкви, можно косвенным путем извлечь сведения, впрочем, самого общего характера, проливающие свет на подлинное положение дел в этом вопросе.

Историограф IV века Аврелий Виктор - засвидетельствованная в античной литературе личность. Аммиан Марцеллин (Amm. Marcel., XXI,10) сообщает, что Аврелий Виктор получил от Юлиана должность префекта Паннонии. Затем он был префектом Рима в 389 году, о чем свидетельствует надпись (CIL, VI,1186,6). На основании сопоставления различных данных надо принять, что он прожил долгую жизнь от самого начала IV века до девяностых годов этого столетия. Единственное бесспорно принадлежащее ему произведение "О цезарях" он довел до 360 года.

Если дать общее определение моральных установок Аврелия Виктора, то прежде всего следует отметить, что он не принадлежал к христианам, и очень далек от церковных кругов. В самом деле, в труде "О цезарях" нет даже упоминания о христианах, а к вопросу религиозной политики этого времени относятся только две фразы во всем произведении. По мнению советского исследователя В.С. Соколова, Аврелий Виктор старался судить о деятельности императоров с позиций морали стоиков, близкой к христианской, но, с другой стороны, оставаясь язычником, был полон уважения к старым римским доблестям и традициям55.

Зосим - крупнейший представитель позднеантичной языческой историографии, живший во второй половине V века. Он написал фундаментальный труд "Новая история" в шести книгах. "Зосим стремился быть Полибием поздней античности, трактуя полибиевское понятие tuch, имеющее значение с одной стороны, непредсказуемого фактора, а с другой - позитивной божественной силы, влияющей на события, лишь как активное божественное вмешательство, на которое можно воздействовать либо поклоняясь богам, либо отрицая их"56. Зосим делит римскую историю на два периода: до Константина, когда все было хорошо, и эпоху Константина, когда последовали кары за пренебрежение к языческим богам. В частности, Зосим обвиняет Константина в том, что он забыл о столетних играх, посвященных богам, которые, согласно Зосиму, обеспечивали Риму их благосклонность и защиту. Зосим говорит, что в последний раз эти игры проводились в 204 году в правление Септимия Севера (Zosim. Hist. Nov., II,29). Он ощущает немаловажную связь между правлением Константина и отвержением религиозной практики, которую он считал жизненно важной для сохранения Рима. Он утверждает, что именно совет языческих прорицателей дал возможность Константину достигнуть власти с самого начала. "Так как ему пророчествовали большой успех, и он был достигнут, он (Константин) убоялся, чтобы другие не узнали чего-нибудь, говорящего против него.

Поэтому он обратился к тому, чтобы уничтожить (прорицателей)" (Zosim. Hist. Nov., II,29,3 - здесь и далее перевод наш). Мы имеем изданный Константином по этому поводу закон (Cth, XVI,10,1), поэтому свидетельство Зосима можно рассматривать как попытку объяснения этой меры.

Большой интерес также представляет версия, даваемая им по поводу обращения Константина к христианству. Он заявляет, что Константин обратился к христианству, так как "... прибывший из Египта христианин обещал ему, что эта религия освободит его от греха, который он совершил, убив жену Фаусту и сына Криспа" (Zosim. Hist.Nov., II,3), в чем ему было отказано языческими жрецами57. Это единственное у Зосима упоминание о доктрине христианства.

Зосим нещадно критикует финансовую и военную политику Константина и заключает свой рассказ о его правлении словами: "Он принес начало и семена распада всех дел до настоящего времени" (Zosim. Hist. Nov., II,34,2).

Это противоречит не только христианской традиции, но и мнению Аврелия Виктора, который высказывается о Константине и его деятельности в целом благожелательно. Аврелий Виктор писал: "На моей памяти Константина, так как он был украшен всякими добродетелями, общие молитвы всех возвышали до небес" и "...если бы он поставил предел своей расточительности и честолюбию.... ему было бы недалеко до бога" (Aurel. Vict. De Caes., XL,15 - здесь и далее цит. по пер. В.С. Соколова). Впрочем, нельзя утверждать, что Зосим отметает как неразумные все начинания Константина. Так, он одобрительно отзывается об основании Константинополя, говоря об оракуле, который предсказал величие этому городу - любимому детищу столь ненавистного для Зосима императора (Zosim. Hist.Nov., II,36-37). Нельзя не заметить двойственности в отношении языческих писателей к Константину. Как справедливо отметил В.С. Соколов58, оговорок в похвалах Константину у Аврелия Виктора так много, что они даже затемняют основную мысль. Примерно то же самое, только с противоположным уклоном мы наблюдаем в труде Зосима. Сквозь общий осуждающий тон прорываются зачастую одобрительные оценки, если не в отношении самого императора, то, по крайней мере, в отношении его деяний. Такого положения дел не могло быть в христианской литературе.