Страница 5 из 29
Еще важнее было то, что высшая иерархическая власть, в лице митрополита, неразлучно следовала всюду за велико-княжеским престолом - из Киева во Владимир, из Владимира в Москву,- и тем, естественно, обращала особенное благоговейное и исключительное внимание народа православного на великого князя, возвышая авторитет его над всеми удельными князьями. Наконец, пастыри церкви русской и в смольном городе и в уделах, владея умом и совестью своих пасомых, своим энергичным непосредственным участием и вмешательством врачевали неисчислимые страдания юной России, порожденные удельною системою. Они обыкновенно являлись посредниками между враждующими князьями на третейских судах и миром оканчивали недоразумения, приводившие к кровопролитиям; имя и печать митрополита чаще всего встречаются на взаимных договорах княжеских. Кроткими, отеческими увещеваниями они, так и прозванные тогда "печальники о своей земле русской", смиряли и умиряли враждующие стороны, предупреждали и останавливали междоусобия, вели всю Русь к братскому объединению. И можно сказать, что святители церкви русской - Никифор, Феогност, Алексий, Фотий, Иона и другие, действуя на православно-христианские убеждения и чувства русских людей, больше способствовали соединению русской земли, нежели вся политика ее князей.
"Великодушные князья!" - взывал, например, еще митрополит Никифор, когда Ярослав и Святославичи двинули войско на Святополка - "не терзайте отечества междоусобием, не веселите врагов его! С каким трудом отцы и деды ваши утверждали величие государства! Они приобретали чужие земли, а вы губите собственныя!" [2] И впоследствии, например, митрополит Феогност, поддерживая московского князя Иоанна в борьбе за великокняжеский престол с тверским князем Александром, силою именно духовного запрещения заставил последнего отказаться от соперничества и удалиться из Пскова, где он нашел было себе защиту. Святитель Алексий более 20 лет неустанно поддерживал князей московских в их стремлении к подчинению прочих уделов. Особенно нужна и благотворна была помощь митрополита Алексия при слабом Иоанне и малолетнем Димитрие, причем последний, только благодаря поддержке митрополита, в юности удержал за собою великокняжеский престол и потом смог подчинить Москве враждовавших князей нижегородских и тверских. Роль святителя Алексия в этих государственных делах была так существенна и заметна, что усмиренные даже жаловались на него константинопольскому патриарху: "До ныне и при отцах наших не было такого митрополита, каков сей", - писал, напр., патриарху в своей жалобе на м. Алексия [3] Ольгерд, кн. Литовский, из своекорыстных расчетов возмущавший тогда удельных князей против московского.
Благодаря мудрым советам того же митрополита Алексия упрочен был в Москве порядок престолонаследия, чем устранен был один из самых страшных поводов к княжеским усобицам. Благодаря этому новому узаконению, например, патриарх Фотий утвердил на великокняжеском престоле десятилетнего Василия Васильевича и затем отстоял его от притязаний сильного соперника Юрия Галицкого. Когда затем сыну последнего, Димитрию Шемяке, удалось свергнуть ослепленного им Василия и даже завладеть Москвою, то на спасение, казалось, погибавших усилий к единодержавию московскому выступила опять церковь Православная: митрополит Иона с собором других пастырей настойчиво вытребовал у Димитрия освобождения Василия Темного и восстановил его в великокняжеских правах. Для этого митрополит обращался с посланиями окружными во все города, ко всем православным сынам церкви русской, посылал особые грамоты в области Новгородскую, Смоленскую, Вятскую, - всех энергично убеждая отложиться от мятежника и хранить мир московского царства. Это и была последняя вспышка удельной борьбы на Руси, так что усилиями пастырей церкви Православной единодержавие было установлено, и уже сын и наследник Василия Темного мог справедливо именоваться царем и самодержцем всея Руси. И вот, с той-то поры всегда и доселе церковь Православная стоит самым мощным и неодолимым стражем русского единства и государственной цельности.
Верховная власть, самодержавно управляющая всем механизмом государственным, от всяких и самомалейших притязаний на Руси прежде всего ограждается и положительным учением и строжайшими прещениями церкви Православной. Союз церкви с властию царственною всегда пребывает самым жизненным и спасительным в государственном благоустройстве нервом России. Степ. кн. ч. I, 419 стр. ^ Подлинные выражения приводятся по "Истории Государства Российского" Карамзина и по "Истории России" Соловьева ^ Издана в Ж. М. Н. Пр., 1847 г. № 6 ^
Отношение к отечеству
116. Православная вера основа любви к отечеству. Духовенство и иночество всегда указывало правильный путь. Освятивши для русского человека его естественную привязанность к родной земле, вера Православная стала основою русского патриотизма, воспитала в народе русском дух непоколебимой преданности - церкви, царю и отечеству. В нужных случаях этот дух обнаруживался с поражающим самоотвержением и трогательным усердием русских людей. Первый и дражайший предмет защиты в борьбе с врагами, Православие, искони стало и первым словом на воинственном знамени России, вдохновителем русского воинства на все и невероятно великое, геройское. Вся история России есть история борьбы главным образом за Православие, как, с другой стороны, Православие именно было и самым верным, недремлюшим пестуном России, самым основным и устойчивым оплотом, на котором создалось и зиждется величие и благосостояние России. Не столько чувство самосохранения, сколько забота о безопасности отцепреданной святой веры всегда напрягала энергию русского воинства и возбуждала в нем невероятное мужество в борьбе с иноверным врагом, посягателем на русские православные святыни.
"Восстанем за веру правую!" "Умрем за Пресвятую Богородицу и за святых угодников Божиих!" "Умрем за святую Софию!" "Прольем кровь свою за дом Пресвятой Троицы!" "Пойдем за правую веру Христову и за церкви святые!" - вот за что и во имя чего обыкновенно вооружались и что спасали наши князья и цари святорусские, вот как обыкновенно взывали они к народу православному, собирая свои ратные дружины. И миллионы русских людей из всех рядов и сословий, начиная с царских семейств и кончая серым крестьянством, облеченные в броню святой веры и окрыленные сознанием святости своего подвига, дружно отзывались на эти религиозные призывы, мужественно шли на защиту своей матери Церкви, охотно жизнь свою приносили "на алтарь веры и отечества". 117. Русский солдат всегда был прежде всего "Христолюбивый воин". Русский солдат, как и русский человек, отличался христианскими добродетелями. Чем тяжелее русскому народу предстоял подвиг, чем грознее была опасность, тем крепче, обыкновенно, брался он за спасительный стяг своей святой веры. Готовясь к бою, войско русское молилось, постилось, нередко приобщалось святых Таин Христовых. Не одни только орлы да знамена веяли над ратью русскою: ее осенял, обыкновенно, и животворящий крест Христов, ее сопровождали наиболее чтимые святые иконы [1].
Вдохновленный верою, воин русский твердою поступью переходил пропасти, взбирался на недосягаемые снежные вершины гор, брал неприступные крепости, терпеливо и богатырски выносил и голод, и холод, обороняя и спасая свое отечество с величайшею его святынею - верой Православной. А когда Господу угодно было благословить воинство русское победою, то все, от военачальника до последнего воина, успех свой обыкновенно приписывали милости Божией, заступлению Пречистой Богоматери и святых угодников. И как в древности, например, Андрей Боголюбский, после блестящей победы над болгарами волжскими, со всем войском своим, по словам летописи, "ударил челом пред Святою Богородицею, с радостию великою и со слезами воздавая Ей хвалы и песни", так и в сравнительно недалеком прошлом Александр Благословенный на медалях в память великой отечественной войны повелел выбить знаменательные слова: "не нам, не нам, а имени Твоему" (воздаждь хвалу)! Удивляющий мир весь своею физическою выносливостью, воин русский, начиная с какого-нибудь полуфантастического чудо богатыря русского Суворова и кончая последним рядовым, силен и непобедим главным образом силой духовною. Терпение, кротость, христианское благодушие и строгое неуклонное исполнение долга, безропотное страдание в болезни и ранах - вот что изумляет и друга и недруга в наших солдатах.