Страница 7 из 44
Стяжав же помощью Божией такое сокровище благодатных дарований и пламенея ко Господу любовью, отражавшейся в непрестанных дивных подвигах, верный раб Божий этим самым подв`иг на ярость темные полчища бесов.
Бывало, утомленный молитвенным подвигом, присядет блаженный на скамью в своей пещере, чтобы дать хотя малейшее отдохновение себе, как тотчас поднимется во всей пещере такой страшный шум и гвалт, что вот так и кажется - вся пещера перевернется вверх дном. Но хотя и стужали[
6] рабу Христову древние запинатели[
7] добра, однако существенного вреда нанести ему не могли. Не имея же возможности вредить облагодатствованному угоднику Божию, диавол хотел однажды нанести оскорбление его духовному другу отцу Трофиму, у которого отец Иларион был восприемником сына его от святой купели. Но и эта хитрость бесовская осталась без успеха. Дело было так.
Пришел отец Трофим к отшельнику однажды вечером, на ту пору у него и огня не было. Но это нисколько не удивило посетителя, которому известно было, что, по недостатку масла и восковых свечей, раб Божий нередко с лучиной совершал свое молитвенное правило. На этот же раз и лучину-то нечем было зажечь. «Посиди здесь, батюшка,- сказал отец Иларион,- а я схожу на село с котельчиком за жаром; да только смотри, никому не отворяй без Иисусовой молитвы, да вели внятно прочитать ее».
По уходе отшельника отцу Трофиму становилось жутко сидеть одному в темной пещере. Вдруг кто-то торопливо постучал в дверь. Отец Трофим сделал было шаг вперед, чтобы отворить пришедшему, полагая, что сам хозяин вернулся, но, вспомнив его приказание - не отворять двери без молитвы Иисусовой, сказал: «Сотвори молитву».- «Отворяй дверь»,- был ответ. «Сотвори молитву,- повторил отец Трофим,- без того не пущу». Пришедший продолжал неистово стучать. Познав вражию кознь, священник оградил дверь крестным знамением с молитвой: в ту же минуту за дверью раздался громкий хохот и хлопанье в ладоши. Потом все стихло. Вскоре и отец Иларион вернулся с жаром, но перепуганный священник едва мог встать с места и отворить ему, уже с молитвой постучавшему в дверь.
Дивные подвиги облагодатствованного подвижника после двухлетнего его пребывания в пещерах, несмотря на его желание работать Господу втайне, не могли укрыться от людей ни в чаще леса, ни в глубине оврага. Слух о строгом подвижничестве одинокого труженика стал привлекать к нему множество народа. Являлись не только бедные и угнетенные разными житейскими бедами и напастями, искавшие и находившие в нем сострадательного помощника, но и люди высшего звания и состояния, единственно имевшие в виду получить от него пользу духовную.
При посещении раба Христова люди состоятельные, смотря по своему состоянию, предлагали ему различные приношения, но не нуждавшийся в них нестяжательный подвижник ни от кого ничего не принимал. Когда же, по уходе посетителей, около своей пещеры находил что-либо оставленным, тотчас же передавал нуждавшимся. Удивительно при этом еще то, что всякая милостыня подавалась отцом Иларионом действительно имевшим в ней нужду. Для сей цели, несмотря на свое бескорыстие, отец Иларион иногда казался людям даже корыстным, так как сам выпрашивал у некоторых посетителей пожертвования. Так, однажды приехал к нему тогдашний владелец третьей части села Головинщина помещик Недобров. Встретясь с ним в лесу, отец Иларион попросил у него пятьдесят рублей ассигнациями - сумму по тогдашнему времени немалую. Недобров этому удивился; впрочем, не сомневаясь в нестяжательности просителя, не отказал ему в просьбе. Взяв деньги, отец Иларион поспешил к своим пещерам, где дожидался его один крестьянин, принесший ему на поклон меду и свежих огурцов. Не взяв дара, человек Божий подает крестьянину выпрошенные у Недоброва деньги, говоря: «Возьми это взамен украденного у тебя». Тот, отказываясь от денег, начал с уверенностью говорить, что у него ничего не украдено. Но отец Иларион, насильно заложив деньги за пазуху посетителя, умолял его не отыскивать вора, уверяя, что тот сам со временем признается.
Возвратившись домой, крестьянин в самом деле узнал, что в его отсутствие сломан был его сундук, из которого похищены были пятьдесят рублей. Вскоре после того родной сын крестьянина, мучимый совестью, добровольно признался отцу в краже денег и после такого поступка и искреннего раскаяния сделался примерно честным человеком во всем селе.
Имея теперь возможность оказывать материальную помощь нуждающимся, отец Иларион не забывал и друга своего, товарища по учению грамоте Петра Алексеевского, часто помогая ему, как бедному, в содержании.
Но, благодетельствуя ближним и словом, и делом, отец Иларион в то же время очень тяготился посетителями, которые препятствовали его уединенной молитвенной беседе с Богом. Для устранения сего препятствия, а также и во избежание тщетной славы человеческой, он по временам оставлял свои пещеры, удаляясь в глубь леса, иногда взлезал на вершины развесистых деревьев и там скрывался дня по три и более, пребывая без сна и пищи, или уходил иногда и в более отдаленные места и на более продолжительное время. В одно из таких отсутствий зимой пещерка его оставалась нетопленой и сильно промерзла. Возвратившись в нее, отец Иларион истопил и чуть было не умер: от сильного угара он прилег на скамью близ выходной двери и впал в беспамятство. В таком положении он как-то свалился со скамьи и при падении случайно толкнул в дверь, отчего она отворилась, и свежий воздух привел его в чувство.
Несмотря на уклонение отца Илариона от посетителей, число их время от времени все более умножалось, так как слух о нем все более и более распространялся. К пещерам Иларионовым стали приходить даже подобные ему христолюбцы-труженики, желавшие ревновать его подвигам, и потому просили у него позволения пребывать или около него, или даже вместе с ним. Многим он отказывал, но неотступная просьба некоторых вынудила его принять их к себе в сожительство. Таким образом, в пещерах уединенного подвижника по времени образовалось небольшое общежитие[
8], которое составляли следующие лица: некто расслабленный юродивый Григорий, шурин священника села Головинщина отца Трофима, крестьянин Орловской губернии Емельян и раненбургский мещанин Василий Никитин.
Жизнь сего небольшого братства и вообще была исполнена лишений, но в особенности ощущался всеми сожителями отца Илариона недостаток в воде. Вследствие этого он, никого не утруждая, начал в разных местах копать землю в надежде добыть воду; но, долго и безуспешно потрудившись, обратился наконец к Господу с горячей молитвой, давши при этом обет не вкушать воды до тех пор, пока не получит желаемого. Долго молясь на коленях, отец Иларион от чрезмерного утомления заснул, но, пробудившись на заре, увидел невдалеке от себя куст прекрасных, прежде им не замеченных цветов. «Вот место, благословленное Господом»,- подумал он и снова принялся за свой труд, который на этот раз не остался тщетным. При небольшом усилии раба Христова явилась обильная чистая ключевая вода. Вырытый таким образом колодезь существует и поныне, и вода в нем обильна и целебна для тех, кто с верой употребляет ее.
В то же почти время по изволению Промыслителя, внимающего теплым молитвам рабов Своих, в том же овраге, недалеко от пещер, открыт и другой колодезь, тоже доселе существующий.
Обеспечив таким образом и себя, и в особенности свое небольшое братство со стороны сей необходимой и весьма ощутительной потребности, отец Иларион свободнее мог предаваться молитвенным подвигам, совершая вместе со своими сотрудниками обычные дневные и ночные правила в определенной для этого внутренней пещере. И как сам он имел приятный голос и умел петь, то и сожителей своих обучил церковному пению, которое для их младенчествующих душ могло служить средством к прогнанию уныния и сокращать труд бдения.
Для определения же времени отец Иларион вместо часов имел в своих пещерах петуха, по одновременному крику которого труженики могли всегда безошибочно совершать в свое время ночные правила.
В пещерах подвижника Христова пребывал еще змий, присутствием своим напоминавший подвижнику о кознях змия исконного и о той мудрости, с которой заповедал содевать спасение Своим последователям Господь наш Иисус Христос[
9]. Вопреки своей природной наклонности, змий не вредил рабу Божию, но когда однажды он появился было около задремавшего от изнеможения на молитве подвижника, то рукой отца Илариона сброшен был в проход пещеры с повелением не нарушать спокойствия мирного хозяина. После того змий не только не смел мстить рабу Христову, но уже никогда и не являлся к нему в пещеру.