Страница 39 из 44
Что же ты в продолжение сорока дней ко мне не приходила?" (Нужно заметить, что этот день, 1 апреля, был сороковым днем мучительных страданий Смирновой.) - "Батюшка! Да ведь вы умерли",- сказала я ему. "Нет, я живу для тех, кто верует",- ответил блаженный старец».
Кончивши рассказ, больная выпила ложку деревянного масла из лампады и попросила чаю в первый раз за все время своей болезни, а в скором времени по молитвам угодника Божия и совсем выздоровела. Но с выздоровлением Смирнова опять поддалась помыслам перейти из Троекурова в благоустроенный монастырь, между прочим и сами обстоятельства сложились так, что в 1858 году она, действительно, из Троекурова выбыла и определилась в одну из общин Орловской губернии, где и прожила до 1869 года, постоянно стремясь духом в указанную ей отцом Иларионом Троекуровскую обитель. В 1869 году Пелагея Смирнова возвратилась, была принята в число сестер обители и в скором времени пострижена в монашество с именем Павлины. И подлинно, по предречению старца, пришлось ей полечиться терпением.
Слова старца Илариона, сказанные в сонном видении Пелагее Смирновой: «Я живу для тех, кто верует»,- всегда имели и имеют значение для всех верующих в чудодейственную силу угодника Божия, так как не одни только близкие его духовные чада пользуются благодатной его помощью.
Жена булочника, елецкого мещанина, Мария Николаевна Ягунова с первых дней вступления в замужество страдала припадками беснования. Полтора года продолжалась ее болезнь. Муж и мать несчастной употребляли разные средства к излечению недуга, но ничто не помогало. Кто-то дал им добрый совет сходить в Троекурово и отслужить по отцу Илариону панихиду.
Несколько дней после того она прожила в монастырской гостинице; в полном сознании, с верой и усердием приобщилась Святых Христовых Таин и ушла здоровой. Года через два она опять приходила в Троекурово воздать великому старцу благодарение за чудесное исцеление свое от мучительного недуга.
В мае 1868 года был следующий случай: крестьянка Скопинского уезда, 17 лет не причащавшаяся Святых Христовых Таин, мучимая злым духом, привезена была родными в Троекурово. Когда они силой притащили страдавшую к могиле отца Илариона, она страшно билась об пол, изрыгая хулы на старца, и, сколько ни уговаривали ее, не могла произнести его имени. «Тяжко мне, тяжко это имя»,- кричала больная. На нее надели шапочку старца, привели в его келлию и накрыли еще его одеждой, тут только она успокоилась и, проживши несколько дней в обители, сподобилась принять Божественные Христовы Тайны. С каким глубоким чувством благодарности рассказывала она впоследствии всем, как ей, по молитвам отца Илариона, в его шапочке легко было и в храме Божием стоять, и к Христовым Тайнам подходить, тогда как прежде и связанную веревками несколько человек не в силах бывали подвести. Она сделалась здоровой и занималась домашними работами; отец Никандр Андреев был ее духовным отцом, который и читал над ней заклинательные молитвы.
Лебедянский мещанин Ф.З. Табаков сообщил о чудесном исцелении по молитвам отца Илариона дочери его девицы Анастасии, которая, с малолетства страдая золотухой, впоследствии застудила ее, отчего образовались у нее на голове и на шее шишки и свело руки и ноги. Восемь лет больная находилась в таком мучительном положении. Тоска, всегда почти безотвязная спутница тяжких болезней, томила Анастасию и нередко доводила ее до отчаяния. Родители ее приписывали такое состояние дочери своей так называемой у простолюдинов порче. Табаков был управляющим у одного троекуровского помещика; сестры Троекуровской обители нередко посещали болящую и, сострадая лютой ее болезни, против которой медицинские пособия оказывались бессильными, советовали ей прибегнуть к помощи Божией. Сначала холодно, а потом далее с неудержимым безотчетным ужасом слушала больная советы троекуровских монахинь; а если иногда и приходили минуты, когда сердце ее, истомленное мучениями, склонялось посетить святыню троекуровскую, страх овладевал ей с большей силой, как она сама признавалась. Как будто кто-то неотступно нашептывал ей: «Не ходи, не ходи, как только войдешь в церковь монастырскую, болезнь задушит тебя». Наконец Господь согрел благодатью Своей душу страдалицы, и она пожелала побывать в Троекурове. В 1872 году родители привезли ее в обитель.
Со слезами умиления слушала больная молебен Царице Небесной и угоднику Божию целителю Пантелеимону, а затем и панихиду по отцу Илариону. Отправляясь же домой, она взяла с собой святой воды и масла из лампады от иконы Матери Божией; воду начала пить, а маслом мазать больные сведенные свои члены. Через год в Троекуровскую обитель приезжал отец болящей Анастасии и со слезами благодарности к Царице Небесной и угоднику Божию Илариону рассказывал, что дочь его выздоровела и свободно действует руками и ногами.
Конец
I. Несколько слов, относящихся к историческому обзору Троекуровского Иларионовского женского монастыря.
Настоятельство и состояние обители
Приложения Настоятельство и состояние обители
Первой настоятельницей вновь открытой и высочайше утвержденной в 1857 году Троекуровской Иларионовской женской общины по назначению епархиального начальства была рясофорная послушница Тамбовского Вознесенского девичьего монастыря Александра Александровна Зеленева. Слабая здоровьем, после немногих лет управления общиной она потеряла от темной воды зрение и, возвратившись в прежний свой монастырь, вскоре скончалась.
Вторая настоятельница была из Севского монастыря Орловской губернии - монахиня Макария Домогатская, которая в 1862 году вступила в управление общиной, а в 1868 году подала в отставку. Возвратившись в Севский монастырь, она в 1875 году скончалась.
После Макарии Домогатской настоятельницей Троекуровской общины назначена была казначея Лебедянского Иоанно-Казанского Сезеновского девичьего монастыря монахиня Анфиса, которая управляет обителью и доныне. В 1870 году она устроила при монастыре приют для девиц, преимущественно духовного звания, а в 1871 году исходатайствовала высочайшее утверждение на переименование общины в общежительный монастырь и в том же году, 5 сентября, сама посвящена была в сан игуменьи.
До вступления в управление Троекуровской обителью сей достопочтенной настоятельницы, несмотря на хранящиеся в ней священные останки многими почитаемого угодника Божия Илариона, обитель эта, в сравнении с другими, мало подвигалась во внешнем своем благоустройстве. Расположенные к почившему затворнику посетители и благотворители на время как бы разом прекратили свои посещения, вследствие чего и само поместье по недостатку средств несколько лет стояло без ограды, что было небезопасно для жизни насельниц. Но с 1868 года с помощью Божией, при неусыпной деятельности теперешней матушки игуменьи и при пособии благотворителей, обитель мало-помалу начала приходить в надлежащее благоустройство. С южной стороны обнесена была каменной оградой, с красивыми воротами и с двумя изящной архитектуры башнями. В 1873 году занесена ограда и с западной стороны и заложена каменная надвратная церковь во имя Святого пророка Илии - по предсмертному благословению отца Илариона, требовавшего от послушницы своей А.Н. Голдобиной обязательно поставить над вратами этот храм, который собственным ее иждивением, при участии попечителя - данковского помещика А.Н. Шишкова, давно отстроен. Со временем и остальная часть усадьбы обведена оградой из дикого камня, которым преизобилует местность села Троекурова.
Сама усадьба представляет ровную четырехугольную площадь, которую окаймляют небольшие деревянные, крытые железом домики - келлии инокинь. Перед каждым домиком небольшой садик с решетчатым палисадником. Чего только ни насадила заботливая рука обитательниц на этом крошечном клочке земли! Нежная зелень фруктовых растений в этих садиках, сливаясь в одну линию, представляет для зрителя весьма приятную картину.
По завещанию блаженной памяти старца Илариона, который при жизни любил принимать и упокоивать странников-богомольцев, и доныне соблюдается этот благочестивый обычай в обители, несмотря на ограниченность ее средств[