Страница 35 из 44
Настало пятое число ноября 1853 года, и в самую полночь мирно почил о Господе святой старец, строгий подвижник, друг и благодетель сирот и утешитель скорбящих, отец и руководитель ищущих спасения, всецело во всю свою жизнь преданный Господу. Блаженная кончина его последовала на 90-м году от рождения. С быстротой молнии разнеслась горестная весть о кончине всеми любимого и уважаемого старца и привлекла множество благочестивых почитателей преставльшегося угодника Божия из уездов Козловского, Данковского, Раненбургского, Елецкого, Липецкого, Ефремовского и Лебедянского для отдания ему последнего христианского долга. Число собравшегося народа, по свидетельству очевидцев, было свыше 10 000 человек.
Умилительно было видеть, как в день погребения старца любовь к нему соединила между собой чужих и незнакомых людей в одну родную семью.
Знатные лица, духовенство, горожане и поселяне, богатые и нищие - все теснились около драгоценного гроба, желая воздать почившему последнее целование, и все как будто одной слезой оплакивали в нем общего отца. В течение пяти дней, с самого раннего утра до поздней ночи, служились панихиды о упокоении души новопреставленного. Наконец 10-го числа игуменом Лебедянского Троицкого монастыря Сергием при участии местного отца благочинного и десяти священников совершена была заупокойная литургия и обычный чин погребения. Последнее целование усопшего продолжалось четыре с половиной часа. Честные останки блаженного труженика, заключенные в простом деревянном гробе, им самим приготовленном, сокрыты были в ископанной им же пещере[
7], над которой устроена была деревянная часовня. Все бывшие при погребении старца единогласно свидетельствовали, что в продолжение всех пяти дней до погребения тела келлия его и храм Божий исполнены были неземным благоуханием, исходившим из гроба в Бозе почившего.
В деле погребения честного тела усопшего старца большое участие принимал троекуровский помещик Владимир Артемьевич Раевский. На месте часовни, бывшей на могиле старца, впоследствии поставлена была деревянная церковь, которая в 1865 году с разрешения епархиального начальства перестроена из старой и в том же году, 23 сентября, освящена. В этой церкви главный престол - в честь Владимирской иконы Божией Матери, другой, на левой стороне,- во имя Преподобного Илариона Великого. В правой же стороне храма вместо придельного престола находится пещера, которую блаженный труженик своими руками приготовил для упокоения своих останков[
8]. Спустившись ступеней пять вниз, благочестивый поклонник увидит резную гробницу, покрытую серебряновызолоченной доской, с чеканным на ней изображением портрета старца. Гробница и доска самой изящной работы устроены участием данковской помещицы А.А. Шишковой. Над гробницей живописный портрет старца в человеческий рост, академической работы.
Около пещеры сохранились яблоньки, посаженные самим отцом Иларионом; против алтаря стоит келлийка блаженного старца - в ней все осталось неприкосновенным со дня его мирной кончины.
Войдете в эту благодатную храмину, и вас невольно поразит мысль: как мало нужно было праведнику в этой временной жизни, но за это самое как много приобрел он в вечности! Лампада пред святыми иконами как будто никогда не угасала, здесь чистая душа старца в продолжение многих лет, как чистый елей, горела в непрестанной молитвенной беседе с Господом. Вот ложе труженика, на котором едва ли он давал своему телу отдых и упокоение и на котором окончил многотрудную, общеполезную и богоугодную жизнь свою; вот платье, которое ему присылалось усердствовавшими благотворителями, и мелкие убогие вещицы - свидетели нестяжательной жизни подвижника. Торжественная тишина и безмолвие этой келлии производят глубокое святое впечатление в душе посетителя. Дух великого старца-подвижника кажется до того здесь присущим, что, едва переступишь ее порог, невольно преклоняются колена и сердце в благоговейном трепете, и как будто ждешь услышать прежний привет старца: «Положим три поклона, помолимся Царице Небесной!».
В заключение описания высокоподвижнической жизни и блаженной кончины отца Илариона приводится здесь речь троекуровского священника, досточтимого отца Симеона Пескова (бывшего при погребении честного тела угодника Божия), сказанная им в сороковой день блаженной памяти старца[
9]. Речь эта тем замечательна, что в ней почтенный автор умел изобразить вкратце всю жизнь подвижника Христова и, таким образом, дал возможность благочестивому читателю сильнее напечатлеть в памяти и сердце описанные обстоятельства его жизни. Вот текст самой речи.
«Тридцать пять дней протекло с того времени, как в этом святом храме собором пастырей был совершаем христианский обряд над телом в Бозе почившего в счастливой нашей веси столетнего подвижника, затворника отца Илариона.
На погребение чадолюбивого отца своего, каковым и был отец Иларион, любовь собрала тысячи детей, чтобы отдать последний долг усопшему, облобызать в последний раз отеческие длани его и видимо расстаться с ним надолго.
Так, думаю, и в настоящее время той же любовью окрыленные, паки стеклись вы, о Христе братие, в сей же храм, чтобы, так сказать, дополнить долг свой почившему отцу нашему.
Между тем для облегчения единодушной скорби нашей о столь драгоценной потере неизлишним считаю воспомянуть достопамятные черты из жизни подвижника, для собственного назидания и, по возможности, каждому из нас примера.
Жизнь старца, как подобного нам человека, можно разделить на периоды. Первый период - младенчество. Об этом периоде можно сказать только то, что старец, как избранник Божий, в самом младенчестве носил уже в себе, как в семени, тот драгоценный плод, который впоследствии начал произрастать, расцвел и, наконец, созрел.
В период отрочества своего отец Иларион был отроком кротким, благочестивым и богобоязненным, сыном покорным, утехой своих родителей.
За отрочеством по порядку следует юношество. Вступив в этот период, пышно зацвел юноша Иларион, но не тем обманчивым цветом мира сего, скоро увядающим, а цветом мира духовного, вечно цветущим и всегда благоухающим. Из пламенной любви к Богу отец Иларион оставляет дом родительский, отца, мать и, что всего поразительнее, в самый день брака юную свою подругу и с верой вручает себя всецело Тому, Который сказал:
иже оставит дом, или братию, или сестры, или отца, или матерь, или жену, или чада, или села, имене Моего ради, сторицею приимет и живот вечный наследит (Мф. 19, 29).
Но цвет - не плод. Он может обещать только плод приятнейший, если не будет поврежден знойным ветром или утрачен другим каким-либо образом. Много нужно труда и ухода, чтобы дождаться от цветущего дерева доброго плода или чтобы сам цвет не был, так сказать, пустоцветом.
Цветущая благочестивыми подвигами юная жизнь отца Илариона не раз подвергалась знойным ветрам, наносимым от исконного врага нашего спасения - диавола, посредством клеветы, злоречия, гонений и всевозможных скорбей.
Иларион, осеняемый благодатной помощью, постоянно внимал себе, тщательно охраняя цвет юности своей как дар, благоугодный Господу и Творцу своему. Он удалялся, бегая и водворяясь в пустыни (см.: Пс. 54, 8); уподоблялся
неясыти пустынней; бдел и был
яко птица особящаяся (ср.: Пс. 101, 7, 8); колена своя измождал от молитвы и плоть свою от усиленного поста (см.: Пс. 108, 24); слезами своими
постелю свою омочал (ср.: Пс. 6, 7),- и такими-то неусыпными трудами охранял, возращал и поливал цвет юности своей, всецелой любовью прививаясь к Божественной Лозе - Христу Спасителю и Искупителю, непрестанно взывая с Апостолом:
ни смерть, ни живот, ни Ангелы, ни начала, ниже силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина тварь кая возможет мя разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе нашем (ср.: Рим. 8, 38-39).
В нашу весь приведен был Промыслом Божиим блаженный старец уже в зрелых летах, мужем совершенным. Отсюда он, как светильник, возженный Господом Богом, в продолжение 30 почти лет ярко светил своей богоугодной жизнью и вот где именно приносил сторицей плод духовный, возращая и укрепляя в благочестии своими отеческими советами и спасительным руководством всех, приходивших к нему.
Когда могли еще служить силы телесные крепким силам души его, он ежедневно посещал храм сей, слушал Божественную литургию и весьма часто приобщался Божественной Трапезы.