Страница 34 из 44
Се, аз вем, яко ктому
не зрите лица моего вы вси.
И ныне предаю вас Богови
и слову благодати Его.
Мног же бысть плач всем.
Деян. 20, 25, 32, 37
Приближаясь к концу своей труженической жизни, старец Иларион, бывши всегда бодр духом, время от времени все более и более изнемогал в телесных силах. За три года до своей блаженной кончины он даже не мог, как прежде бывало, ходить и в храм Божий. Реже стал принимать посетителей лично, хотя никого не оставлял без ответа или духовного утешения через своего келейника.
От чрезмерного всегдашнего поста желудок старца к концу его жизни сделался почти неспособным к принятию пищи, так что в последний год жизни трапеза приготовлялась для него очень редко, иногда раз в месяц. А за шесть недель до кончины отец Иларион уже не вставал с самого диванчика и не мог принимать никакой твердой пищи, даже и просфор. Только и поддерживал он жизнь свою несколькими глотками воды из колодца, вырытого им в головинщинском Воловом овраге, куда посылал за водой. Неоднократно он говаривал своему келейнику: «Я прошу, Спиридон, Господа, чтобы Он открыл приближение моей смерти каким-либо видимым знаком на руке или ноге». По усердной молитве старца знак этот и явился за шесть недель до его кончины: именно на левой ноге у него почернел и онемел большой палец[
1]. Тогда, показав его келейнику, отец Иларион сказал: «Теперь я знаю, что телесная храмина моя скоро, скоро разрушится, и на тебя, Спиридон, восстанут из-за меня многие, но ты не страшись и все терпи; я надеюсь, что и по смерти буду жить и умолю Правосудие Божие победить врагов твоих»[
2].
Чувствуя приближение часа смертного, любвеобильный старец-подвижник не оставлял без внимания добрых дел, в которых всегда принимал живое участие,- торопил с отделкой губинской церкви, которой оказывал большое вспомоществование. В особенности же он заботился об устраиваемой им женской общине, в открытии которой так был уверен, что, кроме формального духовного завещания об устроении обители, переданного им А.Н. Голдобиной, завещал еще ей словесно непременно соорудить в предполагаемой обители над святыми вратами храм во имя Святого пророка Илии, несмотря на то что и земля, на которой стояли келлии старца и его сподвижниц, была еще чужая. Об этом завещании Александра Николаевна передает так: «В одно мое посещение батюшки отца Илариона после обычного благословения он говорит мне: "Выстрой, Александра, над святыми вратами моей обители церковь во имя Святого пророка Илии".- "Где же мне взять деньги?" - спросила я его. "Фома неверный! - сказал он мне.- Ты ли еще не видала, сколько нам Бог посылал на покупку земли? Все шло через твои руки - у тебя все было".- "Это было все при вас, батюшка, а без вас кто даст мне? К тому же я и немолодая",- возразила я. "
Блаженны не видевшие и веровавшие[
3], а ты все видела и не веришь. Фома неверный! - повторил он с упреком, потом добавил: -
Благо есть надеятися на Господа, нежели надеятися на человека[
4], а я приказываю тебе - выстрой! Сила Божия в немощи совершается"»[
5]. Говорил старец и Анне Николаевне: «Ты слышала, Анна, что я сестре твоей приказал строить над вратами обители храм во имя Святого пророка Илии?».
Не имея большого состояния и притом слабая здоровьем, девица Александра Николаевна, по-видимому, ничего не могла бы сделать по кончине старца одна с духовным словесным завещанием. Однако по молитвам угодника Божия дело в свое время совершилось, несмотря на то что и храмостроительница была уже в преклонных летах, и постройка потребовала значительного капитала. Храм только вчерне, и кроме иконостаса, стоил 17 тысяч рублей.
Перед самой почти кончиной отца Илариона приехал в Троекурово Феодор Захарович Ключарев - посетить любимого им и досточтимого старца. Вероятно, оба они чувствовали, что свидание это будет последним. Старец был уже слаб и глубоко трогательным голосом сказал своему гостю: «Прошу тебя, не оставь мою обитель, а я, если обрету дерзновение пред Господом, потщусь исходатайствовать тебе Царствие Божие в обителях небесных. Мне уже недолго жить, а ты поезжай в Оптину пустынь, там ведь хорошие старцы есть - Макарий и другие: вот у них и попроси совета; они научат, что тебе предпринять для жизни духовной». Ключарев тогда был еще светским человеком.
Около того же времени приезжала навестить старца госпожа А.В.Г. Эта последняя ее поездка в Троекурово была для нее самой тяжелой. Ко всем ее домашним огорчениям присоединилась еще глубокая скорбь о болезни дочери, которая была в большой опасности. Да и самог`о любимого отца своего духовного и руководителя она застала почти при смерти - более месяца не вставал он с постели. Когда А.В. вошла в его келью, старец молча подозвал ее к себе мановением руки. Перекрестился, перекрестил и ее и продолжал молчать, но когда почувствовал, что А.В. стала горько плакать, то тихо проговорил: «Молись чаще Божией Матери - всех скорбящих Радости. Читай акафисты святителю Николаю и святой великомученице Варваре, о больной дочери не скорби - Бог даст, выздоровеет». От чрезмерного напряжения последних своих телесных сил в этой беседе с посетительницей старец в изнеможении склонил на подушку свою голову. Гостье дал знак рукой, чтобы села. Спустя немного времени, оправившись от утомления, отец Иларион пожелал еще, в последний раз, утешить рыдающую свою духовную дочь. Он перекрестил ее несколько раз и, благословив маленьким образочком Ангела Хранителя, сказал ей: «Теперь ступай с Богом». Сердце А.В. надрывалось от скорби. Она чувствовала, что в последний раз целует благословляющую руку обожаемого ею старца-наставника. Вся в слезах вышла она из его келлии.
Проходя же мимо приготовленной старцем для себя могилы, она подумала: «Если бы батюшка сделал для меня еще одно утешение - позволил бы войти в свой дом!». Почти вслед за ней явился келейник и, подавая встреченному им местному священнику ключ, сказал: «Батюшка приказал показать А.В. его могилу». Тут внутренний голос А.В. подсказал, что ей не только не придется уже более видеть старца, но даже и поклониться священной его могиле. Это было в октябре 1853 года, и точно, после этого А.В.Г. не пришлось ни разу посетить Троекурово.
Но какое слово может выразить неутешную скорбь и горькие слезы еще неустроенных учениц отца Илариона в то время, когда их души и сердца были проникнуты одним общим скорбным чувством с часу на час ожидаемой потери своего отца-наставника? Беззащитные и бесприютные, в нем одном, после Бога и Богоматери, они имели опору и покровителя, и потому скорбь их теперь была невыразима!
Почувствовав приближение кончины, угодник Божий окружавшим его одр боголюбивым сестрам указывал на свою келейную Владимирскую икону Божией Матери, поручая их заступлению Царицы Небесной. Видя же их общую глубокую скорбь, он то утешал их пророчественным обещанием, что «будет на этом месте обитель, как лавра цветущая», быв вполне уверен, что Господь согреет сердце преданных ему троекуровских помещиков, которые и участок земли отведут для общины; то обращался к ним с кротким, исполненным отеческой любви увещанием: «Что вы скорбите? - говорил он.- Ведь телом только разлучаюсь с вами, а молитвенный дух мой пребудет вечно в этом благословенном месте». «Не плачьте и не скорбите, ведь кто любит меня, будет и вас любить». Всем же дал такое общее завещание: «Во время скорби, болезни или каких недоумений отслужите молебен пред Владимирской иконой Царицы Небесной с акафистом - я и сам пред Ее иконой молился. Потом и меня, грешного, помяните, отправивши панихиду». Действительно, отец Иларион особенно чествовал Владимирскую икону Божией Матери. В келье его пред Ее священным ликом горела неугасимая лампада. Живой он предстоял в неустанной молитве к Владычице и заповедал своему келейнику и по исходе души своей из тела отслужить Ей молебен.
С каждым днем, даже с каждым часом заметно ослабевал святой старец. Уже и вовсе перестал принимать посетителей, никто не входил к нему, кроме духовника и близких учениц, да и с теми говорил он более знаками. Последнюю исповедь перед кончиной по желанию самого старца принял от него губинский священник отец Никандр Андреев, пользовавшийся особенным его расположением.
За три дня до кончины угодник Божий пожелал святой воды из Тюшевского колодца, от чудотворной иконы Божией Матери «Живоносный Источник». Село Тюшевка[
6] от Троекурова находится в 40 верстах, но это неблизкое расстояние не воспрепятствовало окружавшим старца преданным ему особам исполнить последнее его желание. Соседняя помещица А.В. Шил-ская, пользовавшаяся расположением и духовными советами отца Илариона, поспешила послать за водой, которая и была принесена. Старец в это время лежал на диванчике, лицом к стене. Обернувшись, он перекрестился, проглотил две ложки святой воды, третью отстранил своей рукой и поблагодарил Шил-скую за любовь, после того он уже ничего не вкушал.