Жизнь Святого Апостола Павла

Страница 25 из 25

Евангелист Лука повествует, что сами иудеи стерегли ворота (см.: Деян. 9, 24), а по словам Павла, их стерег дамасский правитель (см.: 2 Кор. 11, 32). Здесь или иудеям приписывается то, чего они добились своими просьбами, или некоторые из них присоединились к аравийской страже, чтобы указать ей Павла, для нее неизвестного, или градоначальник был поставлен, разумеется не языческий, а иудейский, ибо иудеи в некоторых городах имели своих управителей.

Что не сами христиане назвали себя этим именем, видно из того, что они и после долго не употребляли его, довольствуясь прежними именами: учеников, верующих, назореев, и что сам Павел ни разу не употребил его в своих посланиях.

Второе послание к Коринфянам написано Павлом, как достоверно полагают историки, в 58 году по Рождестве Христовом. Поскольку же откровение, о котором здесь говорится, последовало, по словам самого Павла, четырнадцать лет тому назад, то оно приходится на конец 44 или на начало 45 года по Рождестве Христовом — на то самое время, когда, видимо, и было положено начало апостольским путешествиям Павла.

1) завеса, 2) протяжение или твердь, 3) облака, 4) обиталище, 5) обитание, 6) постоянное жилище, 7) аработ.

Город Саламин лежит на восточной стороне Кипра, а Паф — на западной.

Поэтому она и называлась Венера Пафская, царица Пафская.

Она лежала во Фригии и названа была так в отличие от Антиохии Сирской.

Почему ликаонцы почли Апостолов за Зевса и Гермеса, а не за других каких-либо богов? Во-первых, древние язычники верили, что боги посещают иногда города, им посвященные, а в Листрах был храм Зевса (см.: Деян. 14, 13). Вероятно также, что и Гермес, как бог торговли особенно уважаемый всеми жителями Малой Азии, имел храм в этом городе. Во-вторых, из мифологии известно, что Гермес имел обыкновение сопровождать Зевса во время его нисшествия на землю.

Выражение это в подлиннике означает сильную досаду. Так слабость поврежденной природы человеческой обнаруживается иногда и в таких чистых душах, как Павлова, чтобы они не превозносились.

Сын иудеянки от язычника не мог быть обрезан без согласия отца, как видно из Талмуда, а отец Тимофея, вероятно, не хотел видеть его таковым. На тот час его уже не было в живых.

Поскольку и прочие города, через которые проходил Апостол, и сама Галатия принадлежали к Малой Азии, то под Азией здесь следует подразумевать Ионию, которая в древности была известна под этим именем.

Каким именно образом Павел был остановлен Духом Святым, чтобы не идти в Азию и Вифинию, нельзя определить при молчании о том Священного Писания.

Кто был сей муж? Некто в образе македонца. Этот образ мог принять Ангел, или он мог быть произведен в воображении Павла высшею силою.

Святой Лука называет Филиппы первым городом в этой части Македонии (см.: Деян. 16, 12). Но главными городами Македонии, разделенной на четыре части, были: Амфиполь, Фессалоники, Пелла и Пафлагония. В этом нет противоречия, ибо название первый, как явствует из древних монет, иногда давалось не одним главным, но и знаменитейшим городам. Поскольку святой Лука при повествовании о путешествиях Павла с этого момента третье лицо заменяет на первое (см.: Деян. 16, 11), то вообще полагают, что он в это время сделался спутником Павловым, но где именно и по какому случаю соединились эти два великих мужа, неизвестно.

Поэтому-то Марцелл выразил свое неудовольствие кесарю тем, что приказал высечь розгами одного из новокоменцев, коим дано было право римского гражданства.

Наказавший телесно римского гражданина подвергался лишению имущества и даже смерти. Родосцы лишены были свободы Клавдием за то, что распяли некоторых римлян.

Они без всякого разыска поверили Павлову праву римского гражданства потому, что ложно присваивающие его наказывались смертью, а посему и невозможно было подозревать их в подлоге.

Афиняне, чтобы не оставить ни одного чужестранного бога без знака своего уважения, ставили алтари с такой надписью.

Последователи Эпикура не верили провидению и бессмертию души и одобряли добродетель единственно за удовольствие, доставляемое ею. Стоики и верили и не верили в бессмертие. Клеанф утверждал, что души будут существовать до сожжения мира. Хрисипп считал это преимуществом только душ добродетельных. Другие думали, что души по разрешении от тела возвращаются в огненную природу Божества.

Некоторые думали, что Павел был представлен в Ареопаг на суд. Но из всех обстоятельств и его речи видно, что он говорил в Ареопаге не как обвиняемый, а как разномыслящий, как учитель новой религии.

Кто крестил их? Аполлос? Но он, наученный Акилою и Прискиллою, внушил бы им веру в Иисуса Христа (см.: Деян. 18, 25–26). Вероятно, это выходцы из Палестины, которые, приняв от Иоанна или ученика его крещение, оставили Иудею прежде, нежели там распространилось христианство.

Это был какой-нибудь софист или народный учитель, каких в греческих городах было весьма много. Что он не иудей, видно из того, что Павел отделился от иудеев.

Скева не был, собственно, первосвященником иудейским, а только начальником одного из отделений, на которые разделялись священники (см.: 2 Пар. 36, 14; 1 Пар. 24, 6; 2 Мак. 3, 4).

Иосиф Флавий повествует, что искусство заклинать нечистых духов было в великом употреблении среди его соотечественников и что его производили со времен Соломона.

Ефес был так богат подобными людьми, что всюду были в употреблении так называемые ефесские граматки, которым приписывали сверхъестественные свойства.

Вот сущность сказания: разъяренный народ заключил Апостола в темницу с намерением бросить его в пищу зверям. Ночью Павел чудесным образом вышел из нее для преподания крещения двум женщинам и снова возвратился в темницу, не замеченный никем. Лев, выпущенный из клети на Павла, упал со смирением к его ногам; то же сделали и другие звери. Тем временем, внезапно выпавший необыкновенный град убил многих зрителей и зверей, исключая льва, который убежал в лес, и Апостол освободился. Очевидно, что здесь, в сказании, смешаны два рода наказаний, совершенно различных: первое наказание — борьба со зверями, на которую осужденный выходил в вооружении и нередко оставался победителем, а повержение на съедение зверям — это была другая казнь. Павел, если принять слова его: боролся со звярьми, в собственном смысле, осужден был на первую.

Областные правителя над проводимыми народными играми и жертвоприношениями, названные так по провинции, им подчиненной. Такие начальники в Сирии назывались сириархами, на Кипре — киприархами.

Иосиф Флавий говорит, что между Моисеевыми законами (неписанными) был один, запрещавший иудеям хулить божества язычников. Иудейский историк заблуждался, почитая Моисея виновником этого закона, но закон стоит законодателя Синайского.

Иллириком, или Иллирией, называлась страна, лежащая между Италией, Германией, Македонией и Фракией. С одной стороны она граничила с Адриатическим морем, а с другой — с Дунаем.

Обвинение это было несправедливо. Апостол не запрещал иудеям обрезываться, а учил только, что язычники не должны этого делать и что обрезание вообще есть вещь безразличная.

У иудеев почиталось признаком особенной набожности, если кто-нибудь таким образом участвовал в чужих обетах. Участвующий мог, если хотел, подобно обещавшимся, воздерживаться от употребления известных снедей и пития. В ином случае участие состояло только в принятии на себя издержек, с которыми соединен был обет.

Она находилась близ храма, на горе Мориа, и была названа Иродом Великим, в честь Антония, Антониевой.

Этот египтянин, по сказанию Иосифа Флавия, собрав толпу праздных и предприимчивых людей, вывел их на гору Елеонскую с обещанием, что по слову его падут стены Иерусалимские. Но вместо падения стен на них напало войско, посланное от Феликса, так что разбитый лжепророк принужден был спасаться бегством.

Так многие полагали, что Павловы слова: я не знал, что он первосвященник, суть ирония, и заключают в себе следующую мысль: он поступает не так, как должно первосвященнику. Другие находили в них такой смысл: я не признаю первосвященником того, кто достиг первосвященства беззаконным путем. Понятый таким образом ответ Апостола мог бы еще более вывести из себя его судей, чего он, как показывают все слова его, старался избежать.

При этом нужно заметить, что Анания был человеком самых худых свойств и достиг первосвященства куплею и происками.

Правду ли сказал Павел? Правду, ибо воскресение мертвых, и в особенности Воскресение Иисуса Христа, составляло главный предмет его проповеди (см.: Деян. 17, 18); это догмат, с опровержением которого падало все христианство (см.: 1 Кор. 15, 13–14), а его судили, главным образом, за то, что он христианин и проповедует Иисуса Христа. Павел умалчивает здесь о других частных причинах ненависти к нему иудеев, которые преследовали его особенно за то, что он распятого ими Иисуса признавал Мессией, почитал обрядовый закон ненужным ко спасению и пр. Но умолчание не есть ложь. В некоторых случаях оно не только позволяется, но и одобряется нравственным законом. Павел, конечно, разъяснил бы впоследствии и то, о чем вначале умолчал, если бы судьи потребовали от него такого разъяснения. Но раз они не сделали этого, то, следовательно, не он виноват в происшедшем недоразумении, а они сами.

Павел желал быть сам под анафемою, только бы получили спасение иудеи, его братья по плоти (см.: Рим. 9, 1–4), а эти жестокосердые братья подвергают себя добровольно анафеме, если не убьют Павла! Какая противоположность!

Оно нужно было потому, что к заговорщикам, число которых само по себе было немалым, а дерзость отчаянна, могли присоединиться и другие фанатики.

Евангелист Лука передает только сущность письма, а не самое письмо. Действительно, невероятно, чтобы подлинное письмо Лисия попало в руки Павла или Луки. Но содержание его могло быть известно Павлу, а от него Луке.

Дворец Иродов, который потом сделался жилищем римского правителя. При дворцах главных правителей находились места для содержания узников

Она была дочерью Ирода Агриппы Старшего, который обручил было ее Антиоху Епифану под условием его обращения в иудейство. Но поскольку Антиох не устоял в обещании, то брат ее, Агриппа Младший, отдал ее в супружество Агизу, царю Емесенскому. Феликс, прельщенный красотою Друзиллы, убедил ее оставить мужа и вступить с ним в брак.

Правнук Ирода Великого, внук Аристовула, сын Агриппы Старшего, последний из царей Антипатрова племени.

Женщина, по словам иудейских и римских историков, весьма зазорного поведения.

Право это вместе с Халкидским престолом перешло к нему, по милости Клавдия, от дяди его по отцу Ирода, царя Халкиды Сирийской.

Сделав это по обыкновению древних, которые при начале речи простирали вверх руку.

Нрав Агриппы, действительно, во многом не сходствовал с ненавистным характером его прадеда и отца и отличался умеренностью и рассудительностью.

От времен святителей Иоанна Златоуста и Амвросия Медиоланского идет предание, что из усеченной шеи Апостола вместо крови истекло молоко.

Святители Григорий Назианзин, Амвросий Медиоланский, Иоанн Златоуст, преподобный Исидор Пелусиотский, блаженный Иероним Стридонский и другие.