Страница 20 из 36
Спокойной ночи, мой любимый Томзик. Завтра будем особенно молиться за вас в день Ангела Ладкина, а утром припишу еще, что надумаю за ночь.
121
20.06.1943
Мой любимый Томик.
Пишу, сидя в нашей новой церкви, для которой отведена большая комната. Юра устроил иконостас из кроватей. К нам приехал о. Андрей Врасский[87], который оживил нашу жизнь. Нас в комнате теперь 4. Живем складно, продолжаем служить каждый день по очереди. Все причащаемся. Сообщаю по секрету, что стараюсь подготовить Юру к принятию сана. Конечно, это только робкие мечты. Часто вспоминаю отдельные события нашей жизни начиная со свадьбы: Annecy, Meudon и т. д. Эти воспоминания очень радостны. Раньше мало возвращался назад, а сейчас как-то все как на ладони, поскольку остановилось течение будничной жизни: мечты о прошлом очень утешительны. Потом возвращаюсь к будущему. Думаю о нашей жизни в своей квартире с моими птичками. Предстоит знакомство с Павкиным, который будет уж наверно ходить. Надеюсь, что все же это будет скоро. Я наконец получил полагающиеся 600 Frs. кроме 500 недавно полученных. Теперь у нас туго с посылками. Ограничено двумя в месяц. Я получил одну в июне (кроме церковной, которую обещали не засчитывать). <…>
Читать есть что. У о. Андрея есть вроде энциклопедического словаря по богословию. У католических отцов есть Prat об апостоле Павле, где он разбирает послания и их богословие; еще не добрался, т. к. в третий раз перечитываю моего Prat’а и составляю конспект для доклада в кружке, который регулярно действует. Делаю это главным образом для Юры. Он в хорошей форме, бодрый, врастает в церковную жизнь. Сейчас налаживаю хор, который начинает прилично петь. <…>
К сожалению, не удается рано ложиться — русская манера и у нас в силе. Собираюсь приходить спать в церковь, в которой стоит около 30 свободных кроватей, — спи не хочу, с другой стороны, хотелось бы и у нас в комнате водво-
122
рить строгий общежительный устав. Хотя надо сказать, что наша трепня не бесполезна благодаря отцу Андрею, который очень тертый калач в смысле церковного быта — встреч с архиереями, знаток устава и, кажется, серьезный богослов, насколько это пока следует из разговоров. Разговоры раньше были главным образом супового характера, теперь более церковно-бытовые <…>. Все это полезно Юре. Теперь с устройством церкви в отдельном помещении — неограниченная возможность заниматься. Только бы не заселили барак или не угнали куда-нибудь. Я хочу домой, Томкин. Думаю о декабристских женах и моем Томике. Он такой же мужественный. Но там обреченность на многие годы, здесь срок не может быть очень большим. Ты будешь воспитывать и радоваться на деток, а я тем временем вернусь, и все забудется, кроме опыта и закаленности. <…>
Боремся со вшами. Раньше у меня был мистический страх перед ними, когда видел их на других. Теперь спокойно давлю их с чувством глубокого удовольствия. Хуже — блохи, эти сволочи. Здесь живут в соломенных матрацах, откуда их нельзя достать. Ночью вылезают и не дают спать, но я начинаю, кажется, и к ним привыкать. Моем пол карболкой и хлором. В отдельной комнате вши не опасны, т. к. они захожие. Часто приходится стирать белье. Время от времени присылай мыло. Спасибо, Томик, за вино. Делаю from time to time глоток за здоровье Томика, угощаю сожителей. Следи, чтобы нам присылали вино для церкви. <…>
Мой родной Томик, крепко молюсь за тебя и деток. Каждый день поминаем на литургии. Будь бодрым. Сохрани свой дух, это залог будущей радостной, энергичной жизни, когда все будем вместе-вместе.
Храни тебя Господь. Крепко целую тебя и деток. Любящий тебя Собака.
123
27.06
Всех Св. Русских
Мой любимый Томкин.
<…> Нас очень заинтересовали церковные дела: мы предполагаем, что объединение с Petel есть следствие соединения еп. Берлинского Серафима Ляде[88] с Сергием Литовским[89], который запрещен Московским Сергием, т. о. Petel потерял связь с Русской Церковью. Запрещен он был как раз за свою связь с еп. Ляде, который возглавляет церковь в Германии и целью которого является создать единую эмигрантскую антибольшевистскую церковь. Сам он член Рейхстага и нац. соц. партии. Т. о., в соединении Епархии митр. Евлогия и Petel мы видим общее объединение зарубежной церкви в ее оппозиции Московской патриархии с целью противопоставить эмигрантскую антибольшевистскую церковь. Интересно знать, вошел ли митр. Евлогий в какой-нибудь синод, какие его канонические взаимоотношения с еп. Серафимом Ляде и остается ли он в юрисдикции Вселенского Патриарха. Я слыхал, что еп. Ляде был в Париже. Служил ли он у нас на Дарю[90]? <…>
Юра, слава Богу, очень предан Церкви. Он у нас проходит подготовку к священству (секрет). Это его определенное желание. Когда и как осуществится — конечно, загадывать нельзя. Теперь буду читать курс по Новому Завету. 1 раз, а не 2 в неделю, а 1 раз — о. Андрей по литургике. Это меня устраивает — даст возможность готовиться без торопни, тогда я смогу больше использовать материалы и кроме Евангелия заняться ап. Павлом. Здесь есть у католиков Prat, St. Paul учение ап. Павла). <…>
Церковь у нас очень хорошая. Вот приблизительный ее вид: иконостас из кроватей, к которым прислонены доски от столов. На престоле стоят Святые Дары. О. Андрей нас обогатил церковной утварью, но главное, чем украшена церковь, то, что прислал мудро Томкин. <…>
124
По воскресеньям мы служим по очереди. Отныне я решил по воскресеньям и праздникам не служить, т. к. от этого страдает пение, а в воскресенье его как раз хочется иметь хорошим.
С этого воскресенья я буду служить раннюю литургию в 6 часов утра вдвоем с Юрой (т. к. никто прийти не может, хождение по лагерю только с 7 часов). Это будет наше с Юрой литургическое общение с вами и со всей Покровской Церковью.
Скажи Ладкину, что это я для нее нарисовал, чтоб она знала, в какой церкви служит папа. <…>
Томик, каждый протекший день приближает к нашей встрече. Война не будет вечной, и мы скоро увидимся. <…> Храни тебя Господь, мой очень любимый Томзик. Каждый
Лагерная церковь. Рисунок о. Димитрия в письме от 27 июня 1943 г.
вечер прихожу молиться за вас в церковь и благословляю напрестольным крестом. <…>
Еще раз крепко целую. Твой Димский.
Ничего не страшно, кроме компромиссных путей, которые лишают Божьего благословения. Пиши про церковные дела. <…>
8.07. 43
Мой очень любимый Томик.
<…> Сижу в алтаре нашей церкви, сейчас 6 ч. утра, потому что вчера вечером не было света и не мог написать. Ты не должен обо мне беспокоиться. Я все пишу тебе как есть, не скрывая. Тяжела только разлука с вами. Все остальное на пользу. Недоедания, вредящего здоровью, думаю, нет благодаря посылкам. Сейчас бывают весьма приличные супы в полдень. <…> Но спасение от голодовки, конечно, посылки.
Надо кончать, мой Томик, и начать Проскомидию, затем свисток аppel. Потом продолжение литургии. Я очень рад, что тебя не тяготит организация посылок. <…> Целую тебя крепко-крепко. Христос с вами, мои птички.
Дима.
18/VII/43
День Преп. Сергия
Мой любимый, родной Томик.
Господь продолжает хранить нас во всем. А как мои птички? Часто думаю о том, как, должно, бывает трудно <…> Но ни на минуту не надо забывать, что это испытание есть величайшая милость Божья, плоды которой не могли бы быть усвоены при иных обстоятельствах. Это залог более полного счастья. Это для меня несомненно. <…> Только бы дал Господь при возвращении к возможностям к действию сохра-
126
нить спокойствие и веру в себя (в хорошем смысле). А главное, чтобы твое испытание прошло бы без расшатанных нервов. <…>
Жизнь у меня проходит так: встаю в 5:45 — 6 ч. Иду в церковь и готовлюсь к причащению Святых Таин (1 или 2 раза в неделю не причащаюсь, занимаюсь), а если служу, то сразу же совершаю Проскомидию. Я восстановил довольно полный помянник, затем разоблачаюсь и идем на «appel», который длится около получаса. Все выстраиваются по баракам, потом иду в церковь, и начинается литургия часов в 8. В воскресенье я всегда служу раннюю литургию вдвоем с Юрой, и особенно молимся за нашу церковь. Начинаем около 7-ми «Благословено Царство» и успеваем закончить до поздней литургии, которая с хором. <…> С Юрой занимаемся по богословию, у него крепнет желание быть священником. Сейчас я приготовил цикл докладов об исторической обстановке времен Спасителя, и затем продолжается разбор Евангелия. Если мать Мария не вернется домой одновременно с нами, Юру надо будет в Париже пригреть. <…> Томик, не унывай, мой любимый, скоро будем вместе. Бог все устроит глубиною мудрости. Как испытание, так и избавление. Только бы себя морально сохранить и идти прямым путем, в котором благословение. <…>