Страница 19 из 36
Христос с вами, мои любимые. Целую крепко. Собака. <…>.
Если возможно, пришли крест и иконку, которые были принесены в церковь для освещения. Наверно, псаломщик знает, где они.
P. S. Кроме сербов, очень желательны посылки Красного Креста для Клубова Георгия 10.705 и Ждановского Николая 10.701, которые очень нуждаются, и Каминский Георгий 10.327.
116
Приписка Юры Скобцова[76]:
Mes bien-aimes
Notre moral depend du votre. Ecrivez a maman que je vais bien et que je ne pense qu’a vous. J’embrasse bien tendrement ma petite grand-mere, papa, Jean, O.M.
Je suis touche par vos soins, mais il ne faut pas vous priver. Que Dieu vous protege. Soyez heureux. Envoyez dans un colis vos photos. C’est a toi Jean que je confie grand-mere. Je suis sur de toi et fier.
2 мая 1943
Х. В.
Родной мой Томик.
Слава Богу нас еще не услали. С тех пор еще была партия, с которой отправлена мать Мария, которая пробыла здесь с вечера до утра. Юра виделся с ней. Каждый день служим литургию. Это все меняет, литургическую связь с вами ощущаем так, как ты говоришь. Спасибо, мой Томик, за посылки. Наша семья увеличилась на 3 русских мальчиков. Относительно их прочитай Юрино письмо. Мой родной Томик, как много хочется сказать тебе. Главное изменение в нашей жизни — службы. Спокоен относительно к тому, что дальше предоставит воля Божья, но домой тянет меня с большей болезненностью — больше ощущается время разлуки. Но настроение бодрое: из-за сознания необходимости испытания больше становится вопрос о необходимости начать пастырскую работу, количество русских возрастает. Раньше одна забота была о поддержании своей морали. Прочитал оба тома Prat’а. Читаю Библию с Fillon’ом[77]. Общаюсь больше всего с Юрой. Он в хорошем виде, физическом и духовном, сообщи бабушке. Сейчас 10, французы улеглись, самый блаженный час. Мы сидим за столами, пишем и читаем. Я живу на верхней койке у окна, подо мной Анатолий[78], на соседней — о. Димитрий и Юра под ним. Напро-
117
тив Ф.Т.[79], Кейфер — через одну от меня. У нас русский угол, русских в комнате 11 человек. Когда кончается день, залезаю наверх, курю папиросу… и думаю о Собачках. Затем я молюсь о них, скоро засыпаю. Утром встаем в 7, набираем чай в термос, идем на поверку. Стоим полчаса, иногда час. Читаю послания ап. Павла или молитвы перед Причащением, потом служим литургию, пьем чай (с теми, кто причащался, главным образом О. Д., Юра и я), читаю у себя на койке, после завтрака иногда удается заснуть на секунду. Страшный гам, днем время как-то тратится более бесконтрольно, вижусь с людьми. Читаю. Вечером в 5 ч. снова Appel[80], потом вечерня — ужин из посылочных продуктов, какао или чай, разговоры. Завтра, в воскресенье, устроим розговени из полученных пасхальных посылок. На Пасху мы их не получили, получили на святой. Кейфер угостил на Пасху из своей. Я с нетерпением жду известий о твоем переезде на другое место[81]. Думаю, что это очень важно. Мне было неуютно за моих птичек.
В день рождения выпил впервые за время заключения — рюмку водки. Сидел на койке — подошел один человек малознакомый, получивший посылку, и угостил. Я подумал, может быть, Томкин сейчас объединяется с нашими друзьями, и пьют за собаку, и Господь устроил, чтобы и я принял участие. Великое в малом выражается, может быть, и в таких маленьких событиях. Эта рюмка прогрела душу.
Как приятно, что в церкви все идет хорошо. Ежедневно поминаем прихожан. Молимся за Пани Марию. Да воздаст ей Господь!<…>
P. S. 1 Спроси Владыку: в случае моего освобождения, могу ли я оставить антиминс о. Д. Соболеву, чтобы не оставлять русских и других православных без службы. P. S. 2 Написал ли ты о моем заключении папе[82]? Есть ли от него известия?
118
9 мая 1943
На жен мироносиц
Родной мой Томик.
Поздравляю тебя с днем Ангела, который сегодня праздновали. Не падай духом, не ослабевай, этим и меня поддержишь. Ведь ничего трагического нет. Все это ненадолго. Рассматривай нашу разлуку не как насильственное разлучение, а так, как если бы я был послан Церковью в миссионерскую поездку на несколько месяцев. Оно ведь так и есть: я служу, проповедую, исповедую и т. д. В худшем случае пошлют работать в Германию. Но, как видишь, прошло 4 отправки, в которые никто из нас не попал и, м. б., не попадет. Да и там ничего страшного нет, вероятно, будет больше свободы как у работающих. А главное, так явна забота о нас Бога, которая всюду сохранит. Но старайся во что бы то ни стало съехать с Лурмеля. Впрочем, тебе виднее, но меня беспокоит твое там пребывание, хотя, с другой стороны, — Покров Божьей Матери и близость церкви и богослужений — решай сам, мой Томик.
Мы каждый день служим литургию в маленькой комнате, которую приходится иногда менять. <…>
Будь радостной, мой любимый Томик. Для нас очень нужно было это испытание. Я все боялся, что мы слишком уповали на благополучие. Выйдем из испытания более закаленными. Сейчас поверка.
Храни тебя Господь. Целую тебя крепко-крепко и моих деток. Поклон всем друзьям, Бабаджану[83].
Крепко любящий тебя. Дима.
Приписка красным карандашом от Юры:
Христос вас храни. Целую Юра.
19 мая
Родной мой Томик.
Имею 10 минут написать тебе. Слава Богу, что упадочное настроение прошло. Только что получил 300 Frs., сегодня же
119
обе посылки, башмаки давно ношу, они хороши. Очень благодарю подаривших. Отправкой не пахнет пока, наоборот, мы здесь, кажется, пускаем корни. Сегодня была чистка барака. Обещают дать право на 2 открытки в месяц. Часто думаем, каких трудов доставляют наши посылки. Ф.Т. собирается подавать прошение об освобождении. Меня не надо отмежевывать от «Православного Дела». Мы все равно несем ответственность и одинаково ни в чем не виноваты.
Христос с вами, родные птички
Целую крепко.
Дима.
2 июня 1943
Канун Вознесения
Мой любимый родной Томик.
Поздравляю Ладика[84], тебя и Павкина со днем Ангела Ладика. Скажи ему, что все время о нем думаю и молюсь. Слава Богу, что хорошее настроение вернулось к тебе. Надо терпеливо настроиться на, м. б., долгий период нашей разлуки, не строя иллюзий на быстрое освобождение, иначе время будет тянуться еще медленнее. Очень долго это ведь продолжаться не может. Зато какая радость впереди. Мы слишком базировались на внешнем благополучии (то есть на убеждении в безопасности). Когда снова заживем вместе — будем закаленные в терпении.
У нас перемена: Я, о. Д. и Юра[85] переведены в отдельную комнату как духовенство. Эта комната служит церковью, где ежедневно служим литургию. Барак, соседний с прежним, где сейчас живем, не заселен, кроме трех маленьких комнат: администрация, 3 католических священника и мы. Теперь имеем возможность заниматься, молиться, быть в тишине. Веду кружок по Евангелию, пользуясь Prat’ом. Ужинаем с нашими в соседнем бараке. В 9 часов, когда прекращается циркуляция по лагерю, мы чувствуем себя как в монастыре. Ти-
120
шина абсолютная. Окно выходит на плац. Перед нами трава, деревья — простор. Господь милостив. Только бы использовать обстоятельства с пользой. Слушатели кружка — о. Д., Ф.Т., Ю.П. и Юра. Нервы начали отдыхать от шума ругани и драк из-за еды. Стыдно перед теми, кто остается в прежнем бараке. Но оправдание в том, что лучше можешь им служить.
Как бы я хотел подробнее заглянуть в вашу жизнь! Все время строю планы — как мы заживем хорошо. Я думаю, что моя неврастеничность, касательно моего постоянного чувства неисполнения пастырских обязанностей, значительно уменьшится благодаря некоторому перерыву, где они почти сведены к нулю. Таким образом, нет худа без добра, только бы мои птички пережили хорошо это время. Хорошо было бы все-таки переехать вам сейчас куда-нибудь — всякие могут быть перемены в связи с событиями.
В хлопотах обо мне ни в каком случае не надо отмежевывать меня от «Православного Дела». Это бросает тень на него. Это как бы соглашение с обвинениями. <…>
Завтра наши собираются праздновать именины Ладкина. Леонтий Климов трогательно где-то нашел цветы. В нашей комнате после кружка будет чаепитие. <…>
Освободили Потендаки, он тебе все расскажет. За проволокой находится другое отделение лагеря, там есть русские в бедственном положении. М. б., им мог бы помочь М.М. Федоров. Сообщаю их имена. Один из них, Попов Сергей, умирает от истощения. Ему ничем помочь нельзя, кроме молока, м. б., можно послать несколько банок сгущенного. Его № 9690. Alexeeff Theoktist 9493 нуждается, но не более других неимеющих посылок, в общем, подгаладывает, остальные также. На всякий случай даю их имена, если Федоров заинтересуется[86] <…>