Жизнь и житие священника Димитрия Клепинина

Страница 1 из 36

ЖИЗНЬ И ЖИТИЕ СВЯЩЕННИКА ДИМИТРИЯ КЛЕПИНИНА

ExportToFB21, FictionBook Editor Release 2.6

26.10.2011

OOoFBTools-2011-10-26-16-54-30-1182

1.0

Жизнь и житие священника Димитрия Клепинина

Русский Путь

Москва

2004

5-85887-179-8

От составителей

Эта книга готовилась как сборник материалов для возможного причисления о. Димитрия Клепинина к лику священномучеников и была представлена весной 2000 г. в Синодальную комиссию Московской Патриархии.

16 января 2004 г., отвечая на прошение владыки Сергия Коновалова) и его преемника владыки Гавриила (де Вильдера), епископов западноевропейских Русских Православных Церквей, Патриарх Вселенский Варфоломей причислил к лику святых мать Марию (Скобцову), ее сына Георгия, Илью Исидоровича Фондаминского, о. Димитрия Клепинина и о. Алексея Медведкова.

Всенародное прославление новых святых состоялось 1 мая 2004 г. в Александро-Невском соборе в Париже.

Составители выражают глубокую благодарность Елене Дмитриевне Клепининой-Аржаковской за возможность работы с материалами домашнего архива и ее помощь в работе, а также о. Игнатию Крекшину за внимательный труд по прочтению материалов сборника.

Материалы к житию священномученика Димитрия 1904–1944

Что есть сердце милующее? Возгорение сердца у человека о всем творении, о человеках, о птицах, о животных, о демонах и о всякой твари…

От великой и сильной жалости объемлется сердце, и от великого терпения умаляется сердце его, и не может оно вынести, или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемой тварью.

Преп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 41

Детство

Дмитрий Андреевич Клепинин родился 14 апреля ст. ст. 1904 г. на Кавказе, в городе Пятигорске. Он был третьим ребенком в семье известного архитектора и храмостроителя Андрея Николаевича Клепинина и Софьи Александровны, урожденной Степановой. По свидетельству А.Н. Гиппиус[1], крестный путь Дмитрия Андреевича, окончившийся мученической кончиной в концлагере, начался с раннего детства. Когда Диме было несколько месяцев, он заболел воспалением легких — в столь тяжелой форме, что от матери не скрывали уже неизбежного рокового исхода. В критическую минуту родных подозвали к мальчику. Софья Александровна подошла к кровати сына, взяла его посиневшую ручку, сложила пальчики для крестного знамения и перекрестила его ручкой. После этого прощания в ходе болезни умирающего мальчика произошел никем не ожидаемый перелом и Дима начал медленно поправляться. Болезнь наложила, однако, свой тяжелый отпечаток, и Дима рос слабым и болезненным, развиваясь значительно медленнее своих сверстников. Все его детство прошло под знаком раннего приобщения к страданию, в осознании собственной беспомощности, умаленности по отношению к другим детям. Однако помимо замкнутости и сосредоточенности на своем внутреннем мире это пробудило в нем чувство жалости ко всем слабым и обиженным.

Поэтому среди друзей Димы всегда было много таких, кому недоставало силы или умения участвовать в жизни; в общении с Димой они забывали свою отчужденность и чувствовали себя вполне нормальными людьми.

Дима испытывал также сильную жалость и к животным, и они платили ему ответной любовью. Он даже научился подражать собакам и кошкам, как-то по-особенному нюхая воздух, — так что домашние животные его даже побаивались, как будто он знал их секрет. В семье, где чувство юмора определяло общий стиль общения, было принято давать родным прозвища из братии «друзей меньших». Так, сестра Татьяна была прозвана Лисицей, а Дмитрий — Собакой. Помимо жалости к слабым родные вспоминают о его удивительной правдивости, интуитивном чувстве справедливости и душевного благородства, которые проявлялись в нем с ранних лет. Дима рос в интеллигентной, музыкальной семье с широкими культурными интересами. Софья была двоюродной сестрой Зинаиды Гиппиус, муж которой, Дмитрий Мережковский, был крестным отцом Дмитрия. Члены семьи были верующими, но не церковными, как пишет А.Н. Гиппиус, «людьми боголюбивыми и человеколюбивыми». Софья Александровна читала детям Евангелие, писала тексты молитв. Так, незадолго перед смертью она посвятила 17-летнему Дмитрию текст молитвы, которую очень любила: «Прими, Отец, молитву детей Твоих. Приди невидимо, благослови и подай детям Твоим долгие дни, здоровье, веселье и друг к другу любовь. Дай росу небесную для растений земных, наполни дома наши Твоей тишиной и Твоей радостью. Любовь совершенную, чуждую страха дай нам, Господи. Аминь».

В жизни Дмитрия, проходящей под сенью любви и щемящей жалости ко всему живому, эта молитва сыграла исключительную роль. Текст молитвы появляется в одной из его дневниковых записей в 1929 г.[2]. Софья Александровна была по образованию педагогом и уделяла детям много времени, посвящая их в свой собственный духовный мир. В Одессе, где несколько лет спустя после рождения Дмитрия обосновалась семья, она основала

новаторскую школу, в которой поощрялось творчество. Сама она преподавала в ней Закон Божий, стремясь передать детям живой дух православия. Кроме того, Софья Александровна была одним из первых мировых судей в Одессе и активно занималась социальной помощью, обслуживая бедные одесские кварталы. Эта деятельность впоследствии спасла ей жизнь: когда она была арестована ЧК в 1919 г., ее выручил молодой чекист, знавший ее по работе с беднотой. С этим арестом матери связана первая, и неудачная, встреча Дмитрия с церковью. Потрясенный случившимся, он почувствовал потребность пойти в храм. Он пошел к обедне в церковь женского монастыря и, не имея привычки бывать на церковных службах, стал среди молящихся, держа руки за спиной. Одна из монахинь, заметив это, сделала ему резкое замечание. «Для его восприимчивой души этого неделикатного формального замечания было достаточно, чтобы оттолкнуть его от церкви»[3].

Эмиграция

После занятия Одессы добровольцами Дмитрий поступил на службу матросом на торговый пароход Добровольческого флота, где «команда в нем души не чаяла»[4]. С семьей Клепининых он воссоединился в Константинополе, который дал им первое беженское пристанище. Дмитрий возобновляет здесь свое учение, поступив в американский колледж. В 1921 г. Клепинины перебрались в Сербию, где встретились с семьями Зерновых[5], Лопухиных и Трояновых. Дом в окрестностях Белграда, где жили эти семьи, прозванный ими «Ковчегом», стал местом для собраний православного студенческого кружка. Этот кружок был совершенно исключительным по силе религиозного чувства, по духовной взволнованности, по широкой открытости религиозным, философским, социальным и общекультурным проблемам. В этом кружке активно развивалась идея религиозного братства, обращенного к действию, и участие в этих встречах очень утвердило Дмитрия в вере. «Диму там сразу полюбили, и он нашел среди этой молодежи ту подлинную церковную среду, которую его душа, вероятно, уже давно инстинктивно искала и в которой произошла его настоящая и уже окончательная встреча с церковью»[6]. С кружком Дмитрий часто ездил в Хоповский монастырь, где он познакомился с замечательным священником о. Алексеем Нелюбовым, «очень способствовавшим расцвету его души»[7], а также с владыкой Вениамином, монастырь которого он также часто посещал. А.Н.

Гиппиус вспоминает рассказ Дмитрия о том, как однажды, осенним вечером, идя в монастырь владыки Вениамина, он сбился с пути и до самой темноты бродил по лесу в поисках монастыря. Тогда Дима решил ночевать в лесу: нагреб опавших сухих листьев и лег спать. Когда он проснулся, уже светало, и, к своему

удивлению и радости, он обнаружил между стволами деревьев стену монастыря. Неожиданная кончина матери в феврале 1922 г., с которой были связаны переломные моменты в его духовной биографии, еще больше сблизила Дмитрия с церковью. Софья Александровна и после смерти сопровождает его в выборе духовного пути. Так, в сентябре 1930 г. Дмитрий пишет о таком опыте общения с матерью и ее духовном наставничестве С.С. Шидловской: «…Я в первый раз понял значение страданий, когда осознал, что все, на что я надеялся в жизни, ушло от меня. <…> Но радость