Страница 59 из 113
Погружение в бездны Божества не имеет конца - и это опять же связано с ограниченностью человеческого разума и слова, которые не в силах проникнуть в тайны сущности Божией и судеб Божиих:Итак, всякая истина и всякое слово остаются темными и неудобосозерцаемыми. Мы как бы строим нечто большое при помощи маленького инструмента, охотясь за знанием существующего при помощи человеческой мудрости и к умосозерцаемому приступая с чувствами, или не без чувств, которые кружат нас и сбивают с пути, и не можем мы, обнаженным умом касаясь чистых предметов, хотя бы в какой-то степени приблизиться к истине и отпечатлеть в уме постигаемое. [26] А слово о Боге чем совершеннее, тем непостижимее: оно содержит возражения все более многочисленные и ответы все более трудные. Ибо всякое, даже самое незначительное, препятствие останавливает и затрудняет движение разума (слова) и преграждает ему путь вперед, подобно тому, как несущихся лошадей внезапно сдерживают уздами и неожиданным толчком изменяют направление их бега. Так Соломон... чем больше погружается в глубины, тем большее чувствует головокружение и какой-то вершиной мудрости считает то, чтобы найти, насколько мудрость удалилась от него.
[27] А Павел покушается исследовать, не говорю - природу Бога - он знает, что это совершенно невозможно - но лишь судьбы Божии; [28] и поскольку не обретает исхода или остановки в восхождении, ведь не достигает любопытство разума какого-либо явного предела, но всегда остается нечто невыявленное, то - о чудо! если бы и мне испытать то же! - облекает слово в изумление, называет все это богатством Божиим и глубиной, исповедует, что судьбы Божии непостижимы, [29] говоря почти то же, что Давид, когда то называет судьбы Божии бездной великой, [30] дна которой нельзя достичь ни мерою, ни чувством, то говорит, что дивно для него и его природы ведение Бога, что оно слишком высоко и превышает его силы и возможность постижения. [31]Путь богопознания заканчивается удивлением и изумлением перед чудом - в этом состоянии всякое дискурсивное мышление прекращается, слово умолкает. Это состояние не есть познание сущности Божией - оно есть умолкание всякого человеческого знания перед лицом Божественной беспредельности и бездонности. Познание сущности Божией недоступно человеку, пока он находится в теле, пока говорит на земном языке и мыслит земными категориями.Следует ли из этого, что человек познает сущность Божию, когда освободится от тела? Григорий оставляет вопрос открытым, впрочем, сам он склоняется к тому, чтобы дать на него положительный ответ.
Познание Бога станет возможным в состоянии обожения, когда ум человека соединится с тем, что ему родственно, т.е. с Божеством:Бога - чем Он является по природе и сущности - никто из людей никогда не находил и не найдет; а найдет ли когда-нибудь - пусть исследуют это и философствуют об этом желающие. Я же скажу, что найдет тогда, когда это богоподобное и божественное в нас - я имею в виду наш ум и разум (noun kai logon), соединится со сродным им, и образ взойдет к Первообразу, к Которому ныне только стремится. И именно это, думается мне, выражено в том весьма философском учении, что мы познаем, подобно как сами познаны. [32] А то, что ныне достигает нас, есть лишь некое тонкое излияние, подобное малому отблеску великого света. [33]Итак, Григорий оставляет надежду на то, что в будущем веке, когда человек освободится от материальности и телесности, ему станет доступно более полное познание Бога. Разумеется, и тогда человек не будет знать Бога в такой степени, в какой Бог знает Сам Себя: нет полного тождества между самопознанием Бога и богопознанием человека. Но для человека откроется возможность познать Бога так, как Бог знает человека [34] эта мысль апостола Павла указывает на некую полноту и непосредственность познания Бога в будущем веке. Когда отпадет преграда телесности, станет возможной встреча человека с Богом лицом к лицу.
В настоящей же жизни возможно лишь приближение к этой встрече, подобное восхождению Моисея на Синай, где во мраке и облаке узнает он лик Божий, но не видит Божественную сущность.Цит. по: Сократ. Церк. ист. 4, 7. ^См. Григорий Нисский. Слово о Божестве Сына и Духа (PG 46,857). В своем учении о постижимости сущности Божией Евномий отличался даже от Ария, который исповедовал непостижимость Божественной сущности: см. Афанасий Александрийский. О Соборах 15. ^Так, во всяком случае, считал А. Спасский: см. Спасский. История, 361. ^Кант, Ренан, Толстой и др. ^Ср. Исх. 33:22-23. ^Ср. Исх. 26:31-33; 36:35-36. ^Ср. Пс. 8:2. ^Сл. 28, 3, 1-14; SC 250, 104-106 = 1.393. ^Ср. Иустин. Апология II, 10; Афинагор. Апология 6; Климент Александрийский. Строматы 5,12, и др. ^Ср. Платон. Тимей 28 с.: "Творца и родителя этой вселенной нелегко отыскать, а если мы его и найдем, о нем нельзя будет всем рассказывать". Григорий, как видим, цитирует Платона весьма приблизительно. См. об этом. Pepin. Philosophie-thologie, XIV, 251-260. ^Вопрос о степени постижения и видения ангелами Бога оставлен открытым. Ср. "Совершенно ли постижим Бог для высших умов, знает Сам Бог"; PG 37, 687 = 2.178. ^Ср. 1 Кор. 15:14. ^Сл. 28, 4, 1-5, 16; 106-110 = 1.393-394.
^Идея "пятого тела" ("пятой сущности", "пятого элемента") восходила к Аристотелю и обсуждалась некоторыми философами, в частности Феофрастом, Стратоном и Ксенархом. На христианской почве она упоминалась Оригеном, который отвергал ее (см. О началах 3, 6, 6; Против Цельса 4, 60). ^Сл. 28, 7, 4-8, 29; 112-116 = 1.395-396. ^Сл. 28, 9, 1-8; 116-118 = 1.396. ^Сл. 28, 10, 2-22; 120 = 1.397. ^Сл. 28, 11, 11-12; 122 = 1.398. ^Сл. 28, 11, 13-16; 122 = 1.398. Ср. Платон. Федр 247a. ^Ср. Исх. 10:22. ^Пс. 17:12. ^Сл. 28, 12, 1-21; 124 = 1.398-399. ^Плач 3:34. ^Т.е. телесное. ^Сл. 28, 12, 23-34; 13, 21-24; 124-128 = 1.399-400. ^Как настоящий текст, так и вообще идея Григория о том, что к истине невозможно приобщиться, пока человек не отрешится от всего телесного и чувственного, явно перекликаются с рассуждениями Платона в "Федоне" о философском поиске истины: "Самым безукоризненным образом разрешает задачу тот, кто подходит к каждой вещи средствами одной лишь мысли (насколько это возможно), не привлекая в ходе размышления ни зрения, ни иного какого чувства в спутники рассудку... Пока мы обладаем телом и душа наша неотделима от этого зла, нам не овладеть полностью предметом наших желаний. Предмет же этот, как мы утверждаем,- истина...
И напротив, у нас есть неоспоримые доказательства, что достигнуть чистого знания чего бы то ни было мы не можем иначе как отрешившись от тела и созерцая вещи сами по себе самою по себе душою" (65e-66d). ^Ср. Эккл. 7:24. ^Ср. Рим. 11:33. ^Ср. Рим. 11:33. ^Ср. Пс. 35:7. ^Сл. 28, 21, 1-34; 142-144 = 1.404-405. ^Ср. 1 Кор. 13:12. ^Сл. 28, 17, 1-11; 134-136 = 1.402. ^Ср. Сл. 26, 19, 12-14; SC 284, 272 = 1.384. ^
Имена Божии
Человеку свойственно мыслить в категориях имен, образов, определений. Все, что существует в этом мире - всякая вещь, всякое живое существо, всякая реальность - имеет свое имя на человеческом языке. Имя обозначает то место, которое его носитель занимает в иерархии тварного мира. Нарекая имена предметам материального мира, человек демонстрирует свое знание этих предметов, в некотором роде вступает в обладание ими. [1] Имя становится символом предмета, оно воплощает в себе наше знание о его носителе, произнесение имени напоминает нам о том, кому или чему оно принадлежит.Все имена и образы, доступные нам, заимствованы из видимого, материального мира, в том числе и те, при помощи которых мы пытаемся описать Бога. Бог находится вне иерархии тварных существ. Есть имена и образы, которые могут напомнить людям о Боге, но нет такого имени, которое охарактеризовало бы сущность Божию, так как она находится за пределами рационального познания. Всякое имя подвластно человеческому разуму, но имя Божие - неподвластно ему. На вопрос об имени Своем Бог отвечает человеку вопросом: "Что ты спрашиваешь о имени Моем? Оно чудно". [2] Бог открывается Моисею с именем "Сущий" (Yahweh), [3] но имя это не говорит ничего о том, что есть сущность Божия: оно лишь указывает, что Бог есть Тот, Кто существует.