Страница 10 из 113
против искупительной смерти Христа с разрушением христианства. ^Сл. 4, 68; SC 309, 176-178 = 1.91. ^Сл. 18, 32; PG 35, 1025 = 1.281. ^Сл. 18, 34; PG 35, 1029 = 1.283. ^Речь идет о формуле Антиохийского Собора 363 г.: см. Bernardi. SC 309, 32. ^Некоторые исследователи (см. Tillemont. Mmoires, t.9, 347; Ullmann. Gregorius, 58ff.) предполагают, что Григорий-старший подписался под 4-й Сирмийской формулой (омийской) и что это произошло в царствование Констанция в 360 г., когда данную формулу подписывали повсюду. В таком случае схизма должна была длиться около пяти лет (см. Hauser-Meury. Prosopographie, 88-89). Однако Григорий впервые упоминает об этой схизме в Слове 4-м, написанном в 364 г., причем говорит о ней как о событии, случившемся совсем недавно (см. Сл. 4, 10, 1-13; SC 309, 100 = 1.68-69). Упоминаний о схизме нет в Словах 1, 2 и 3, относящихся к началу священства Григория-младшего. Следовательно, наиболее вероятной датой подписания символа Григорием-старшим следует все же считать 363 г.: см. Benoit. Grgoire, 182-183; Calvet-Sebasti. SC 405, 30-31. ^Сл. 18, 18; PG 35, 1005-1008 = 1.271-272. ^Т.е. скромный и тихий образ жизни, вдали от почестей и славы. ^Письмо 8; ed.Gallay, 10 = 2.241. ^См. Письма 16-18; ed.Gallay, 17-19 = 2.421-423. ^Письмо 19; ed.Gallay, 19-20 = 2.423-424. ^Письмо 11; ed.Gallay, 13-14 = 2.424-425. ^Письмо 14; ed.Gallay, 16 = 2.416.
^Письмо 20; ed.Gallay, 20-21 = 2.428-429. ^Основная часть недвижимости, принадлежавшей Кесарию, была утрачена в результате землетрясения 368 г. ^Письмо 30; ed.Gallay, 27 = 2.429. ^См. Слова 7 и 8. ^Письмо 40; ed.Gallay, 35 = 2.436. ^Письма 41 и 43; ed.Gallay, 36-37; 39 = 2.438; 440. ^Письмо 42; ed.Gallay, 38-39 = 2.439. ^Письмо 44; ed.Gallay, 40-41 = 2.440. ^Письмо 45; ed.Gallay, 41 = 2.441. ^Подробнее об окружении Василия см. Gribomont. Basile II, 450-464. ^См. Quasten. Patrology III, 231-233. ^Этот эпизод произошел, вероятно, в 372 г. См. Gribomont. Basile II, 460-461. ^Письмо 58; ed.Gallay, 54 = 2.444. ^Ср. Письмо 59; ed.Gallay, 54 = 2.445. ^Письмо 71; ed.Courtonne, 167 = рус. пер., т. 3, с. 97. ^
Епископская хиротония
Одно из писем Григория к Василию посвящено начавшемуся конфликту между последним и Анфимом Тианским. [1] Суть конфликта заключалась в следующем. Когда в 371 г. император Валент по экономическим и финансовым соображениям разделил Каппадокию на две области, город Тиана стал столицей Второй Каппадокии. В связи с этим епископ Тианский Анфим, прежде подчинявшийся Василию, стал самостоятельным митрополитом, поскольку его кафедра получила значение столичной. Василий, не согласный с такими переменами, объявил войну Анфиму. Первым делом Василий решил создать новые епископские кафедры на территории, вошедшей в юрисдикцию Анфима, и рукоположить на них своих сторонников. Одним из городов, где Василий создал такую кафедру, стали Сасимы: епископом этого города он назначил своего друга Григория.Епископская хиротония Григория - один из самых тяжелых эпизодов в его жизни, о котором он не мог вспоминать без глубокого сожаления. [2] Рукоположив Григория для несуществующей кафедры, Василий не только окончательно лишил своего друга безмолвия и "философской" жизни: он навсегда лишил его права стать законным епископом где бы то ни было,- в том числе и в Назианзе, где Григорий уже фактически управлял епархией,- так как, соласно церковным канонам, епископ одного города не мог принимать на себя управление церковью другого города.
Читая жалобы Григория на свою судьбу, мы опять невольно задаемся вопросом: что заставило его согласиться на еще одно "насилие" и принять хиротонию, которая противоречила его устремлениям? Григорий отчасти дает ответ на это в Слове 10-м, произнесенном в присутствии Василия Великого и Григория Назианзена-старшего:Нет ничего более сильного, чем старость, и более уважаемого, чем дружба. Ими приведен к вам я, узник во Христе, скованный не железными кандалами, но нерасторжимыми узами Духа. До сих пор считал я себя крепким и непреодолимым, и.., чтобы только не иметь забот и философствовать в безмолвии, я все предоставлял желающим, беседуя с самим собой и с Духом... А что теперь? Дружба преодолела меня, и седина отца покорила меня… [3]Итак, уважение к отцу и любовь к Василию заставили Григория подчиниться и принять рукоположение. Вероятно, в момент хиротонии он не осознавал, что ждет его в ближайшем будущем: Слово 9-е, написанное по случаю рукоположения, дышит спокойствием перед лицом совершившегося факта; посетовав на "насилие", Григорий все же выражает готовность нести вверенное ему служение. Понимание всей трагичности собственной ситуации пришло к нему позже, когда он увидел, что овладеть Сасимами сможет не иначе, как вооруженным путем: Анфим поставил на дороге в Сасимы отряд воинов, который должен был воспрепятствовать въезду Григория в город.
Когда Григорий понял, что стал жертвой церковной интриги и что его лучший друг подставил его под удар, его возмущение было велико. Во всем происшествии он увидел прежде всего следствие гордости Василия, который, получив архиерейскую кафедру, забыл о законах дружбы:Тогда... пришел к нам возлюбленнейший из друзей,Василий - со скорбью говорю, однако же скажу -Мой второй отец, еще более тягостный.Одного надо было переносить, хотя он и поступал со мной тиранически, [4]Но не было нужды терпеть от другого ради дружбы,Приносившей мне вред, а не освобождение от зол.Не знаю, самого ли себя, исполненного грехов..,Обвинять за случившееся - оно все еще, как недавнее,Приводит меня в волнение,- или обвинить твою гордыню,До которой довел тебя престол, о благороднейший из людей..?Что же случилось с тобой? За что вдруг так далекоОтбросил ты нас? Да погибнет в этой жизниЗакон дружбы, которая так уважает друзей!Вчера были мы львами, а теперьЯ стал обезьяной, а ты почти что лев.Если бы даже и на всех своих друзей - скажу высокомерное слово! -Так смотрел ты, то и тогда не следовало бы так смотреть на меня,Которого когда-то ставил ты выше прочих друзей,Пока не вознесся за облака и не стало все ниже тебя.Почему волнуешься, душа моя? Удержи коня силою,И пусть речь опять идет своим ходом.
Этот человекСтал лжецом - тот, кто во всем остальном был совершенно нелживым;Много раз слышал он, как я говорил,Что "надо пока все претерпевать, даже если что-либо худшее случится,Но когда не станет на свете родителей,Тогда у меня будут все причины оставить делаИ приобрести от бездомной жизниТо преимущество, что я стану гражданином всякого места".Он слышал это и хвалил мое слово,Однако же насильно возводит меня на епископский престол,Вместе с отцом, который уже во второй раз запнул меня в этом. [5]Григорий не останавливается перед тем, чтобы обвинить своего друга во властолюбии и жадности. Главной причиной битвы за Сасимы, считает он, была не вера и не благочестие, а доходы, которых лишался Василий вместе с Второй Каппадокией, отходившей к Анфиму. Описывая Сасимы, Григорий не жалеет красок, чтобы показать, сколь ничтожным и провинциальным было это селенье. Ему-ли - аристократу, поэту и философу - прозябать в таком скучном месте?Есть какая-то станция на большой каппадокийской дороге:Там одна дорога делится на три;Это место безводное, лишенное зелени, лишенное всех удобств,Селение ужасно скучное и тесное.Там всегда пыль, грохот повозок,Слезы, рыдания, собиратели налогов, орудия пыток, цепи;А народ там - чужеземцы и бродяги.Такова церковь в моих Сасимах!Вот какому городу отдал меня тот, кому пятидесяти хорепископовБыло мало - о, великодушие!
-И для того, чтобы удержать это за собою, когда другойОтнимал насильно, он установил там новую кафедру...Кроме всего прочего, что перечислено выше,Овладеть этим престолом нельзя было без кровопролития:О нем спорили два противоборствующих епископа,Между которыми началась страшная война;Причиной же было разделение отечестваНа два города, которые стали главенствовать над меньшими городами.Души верующих были лишь предлогом, истинной же причиной было властолюбие;Не осмелюсь сказать - сборы и поборы,От которых весь мир жалким образом колеблется.Итак, как правильно было поступить перед Богом?Терпеть? Принять все удары бедствий?Идти, не взирая ни на что? Увязнуть в болоте?Идти туда, где не мог бы я упокоить и этой старости,Всегда насильственно выгоняемый из-под крова,Где не было бы у меня хлеба, чтобы преломить его с пришельцем,Где я, нищий, принял бы в управление нищий народ..?В чем-нибудь другом, если хочешь, требуй от меня великодушия,А это предложи тем, кто поумнее меня!Вот что принесли мне Афины, совместные занятия словесностью,Жизнь под одной крышей, хлеб с одного стола,Один ум в обоих, а не два, удивление ЭлладыИ взаимные обещания как можно дальше отринуть от себя мир,А самим жить общей жизнью для Бога,Словесность же принести в дар единому мудрому Слову!Все рассыпалось! Все брошено на землю!Ветры уносят старые надежды!Куда бежать?