Страница 5 из 33
В. Что касается внешней формы и стиля, то различия, существующее между трактатом и письмами преп. Нила, кажется нам вполне естественными, потому что стиль всегда соответствует предмету повествования. Темами писем, адресованных разным лицам, всегда становятся случайные вопросы, которые не находят в них столь широкого и полного освещения, как в трактате, где мысли высказываются более последовательно, обретая размах и цельность. К тому же, упомянутое К. Хойсси различие в стиле можно в то же время объяснить и тем, что преп. Нил написал трактат в молодости, тогда как письма относятся к гораздо более позднему времени его жизни. Таким образом, аргументация К. Хойсси недостаточна для того, чтобы опровергнуть авторство преп. Нила, и потому мы считаем, вместе с Ceillier-ом, Дегенхартом и др., что трактат "Peristeria" принадлежит перу преп. Нила.
2. Слово о молитве [63]
Это сочинение состоит из предисловия и 153 небольших глав. Из предисловия видно, что преп. Нил написал его по просьбе одного друга, неоднократно утешавшего и приободрявшего его в скорбях и, по всей видимости, бывшего наместником некоего монастыря, так как преп. Нил в конце предисловия обращается к нему со своим желанием "попросить братию", чтобы она помолилась о нем, "немощном". Ф. Дегенхарт утверждает, что это был игумен Аффоний, который, будучи другом преп. Нила, часто с ним переписывался [64]. Все предисловие заключает в себе истолкование числа 153, которое преп. Нил взял из евангельского повествования (Ин.21:11). Сложное и неясное символическое объяснение цифр 100, 28 и 25 напоминает предложенное Пифагором учение о числах, с которым, по-видимому, преп. Нил был хорошо знаком.
Что же касается самого трактата о молитве, то он является одним из лучших аскетических трудов преп. Нила. В этих кратких главах он выразил свой богатый личный духовный опыт и глубокое понимание тайны человеческой души.
Исходя из того, что молитва это "беседа ума с Богом", преп. Нил обращается с поучениями к монахам, где объясняет то душевное состояние, в котором находится молящийся. Каждый, кто хочет молиться Богу, должен, в первую очередь, освободиться от страстных помыслов, печали и злопамятства, ибо "злопамятство сгущает тьму в уме молящегося и омрачает его молитву".
В молитве надобно просить у Бога "доброго и полезного душам нашим", а не того, чтобы исполнилось нечто нам приятное: должно молиться об очищении от страстей и об избавлении от всякого искушения. Подражая ангелам, нужно молиться не о себе, а о других. Затем преп. Нил достаточно подробно говорит и о борьбе с бесами, которую подобает выдержать каждому молящемуся, ибо "демоны завидуют молящемуся и всеми средствами пытаются воспрепятствовать человеку в исполнении его благого намерения, прельщая его и воздействуя на его ум".
Обращая внимание на то, что, молясь, нужно хранить себя от всякого рода прелести, преп. Нил предупреждает: важно не сколько молитв, а как молишься, припоминая евангельскую заповедь: "молящеся же, не лишше глаголите" (Мф.6:7).
В последних главах преп. Нил говорит о молитве как о "самой божественной из всех добродетелей". Она приносит радость, превысшую всякой иной радости.
Вопрос об аутентичности этого сочинения отпадает, ибо сам преп. Нил в своем произведении "О различных лукавых помыслах" [65] говорит о своем трактате "О молитве". Помимо этого, мы имеем весьма древнее свидетельство в "Apophthegmata Patrum" ("Патерик"), где из этого трактата приведены 8 цитат с именем преп. Нила [66]. Точно также и свт. Фотий в своей "Библиотеке" [67] говорит, что преп. Нил написал трактат "О молитве", состоящий из 153 глав.
Между тем К. Хойсси высказал мнение, что трактат "О молитве" в той форме, в какой мы его имеем, составил позднейший редактор, так как в Cod. Berol. 1487 s.15 нет предисловия, а в других рукописях находится разное число глав (а именно: 150 и 166) [68].
Однако аргументация Хойсси малоубедительна, так как обнаруживаемые нами расхождения в рукописях легко объясняются волей переписчика, который, руководствуясь своей собственной целью, мог опустить предисловие и некоторые главы, а равно и добавить отдельные цитаты из других мест. Поэтому сомнения Хойсси касательно происхождения предисловия выглядят малообоснованными [69].
Доказательством того, что данный трактат еще в древности пользовался большим уважением, служит сочинение "Пандект Священного Писания", принадлежащее Антиоху, монаху Палестинской лавры преп. Саввы (начало VII века), в котором, как доказал Хайдахер, находится много глав, дословно переписанных из трактата преп. Нила "О молитве" [70].
3. О восьми лукавых духах (порочных страстях) [71]
Этот трактат, состоящий из 19 глав, предназначен, в основном, для монахов. В нем преп. Нил дает им весьма полезные советы и наставления для духовной жизни, излагая свои мысли стилем, напоминающим книгу Притчей Соломоновых. Используя яркие и весьма четкие сравнения и антитезы, он рассуждает о главных страстях, подробно описывает особенности каждой в отдельности, указывает на их пагубные плоды и дает мудрые советы, как и какими средствами надобно с ними бороться, противопоставляя каждому пороку противостоящую ему добродетель. Начинает он свой трактат с описания воздержания, хваля его как начало добродетельной жизни. Затем он переходит к описанию восьми главных грехов, с которыми человеку надлежит вести решительную борьбу. Грехи суть следующие:
1) неумеренность в пищи и питии (чревоугодие);
2) блуд;
3) сребролюбие;
4) гнев;
5) печаль;
6) уныние (подавленность духа);
7) тщеславие;
8) гордость.
Этот восьмичленный перечень восьми главных страстей был широко распространен в ранней аскетической литературе [72] и стал предтечей учения о семи смертных грехах [73]. Однако первым по времени аскетическим писателем, в сочинениях которого точно и определенно излагается учение о восьми страстях, был Евагрий Понтийский (скончался ок. 400 г.) [74]. Его перечень главных грехов несколько отличается от перечней преп. Нила и преп. Иоанна Кассиана [75]. А именно: у Евагрия печаль стоит на четвертом месте, а гнев на пятом, тогда как у преп. Нила и у преп. Иоанна Кассиана, наоборот, на четвертом месте стоит гнев, а на пятом печаль. Цеклер, посвятивший вопросу о восьмеричной схеме грехов отдельную работу, считает, что трактат преп. Нила о восьми страстях трудно обособить от сочинения Евагрия Понтийского [76]. Это мнение имело бы основание, если бы творцом восьмеричной схемы был Евагрий, однако появление этой схемы плод совместных усилий начальников египетского монашества, а Евагрию, с одной стороны, и преп. Нилу, с другой, принадлежит лишь письменная обработка этого учения. Сравнив сочинения Евагрия и преп. Нила, мы увидим, что они рассматривают одни и те же грехи в том же самом числе, однако все прочее, включая и порядок перечисления грехов, у них различно.
Это дает нам повод примкнуть к мнению Дегенхарта о том, что трактат преп. Нила "О восьми лукавых духах" писался независимо от сочинения Евагрия [77].
4. О различных лукавых помыслах [78]
Этот трактат, состоящий из 27 глав, посвящен детальному рассмотрению диавольских козней (лукавых сплетений) и тех средств, которые бесы используют в борьбе с человеком. Автор описывает здесь разные виды искушений и мотивов ко злу, опирающихся на три главные людских страсти: на сластолюбие, на сребролюбие и на славолюбие (1-я глава).
Описывая до мельчайших подробностей все способы, которыми скверные помыслы овладевают человеком, автор учит о том, как и какими средствами нужно бороться с разного рода искушениями.
Аутентичность этого труда до недавнего времени не оспаривалась, так как, по устоявшемуся мнению, в конце данного трактата находится ссылка автора на трактат "О молитве" [79], который, как мы видели, написал преп. Нил. Однако в новейшее время Дегенхарт и Хойсси обнаружили, что некоторые главы сочинения "Capita practica ad Anatolium", написанного Евагрием Понтийским, дословно совпадают с отдельными местами данного трактата [80]. Упомянутые исследователи, пытаясь объяснить сходство этих мест, приходят к абсолютно разным выводам. К. Хойсси полагает, что спорные главы принадлежат Евагрию, а сочинение "О различных лукавых помыслах" считает "вторичным и весьма сомнительным". Это мнение на первый взгляд кажется вполне логичным: ведь поскольку Евагрий старше преп. Нила, то, разумеется, он не мог их позаимствовать у последнего, и потому сродные главы в трактате преп. Нила принадлежат Евагрию. Однако после тщательного исследования текста трактата преп. Нила мы присоединяемся ко мнению, ранее высказанному Дегенхартом: все указанные схожие места в трактате преп. Нила органически связаны с текстом трактата и не могут, вопреки мнению К. Хойсси, быть изъяты из текста без нарушения его единства, тогда как у Евагрия Понтийского те же самые места можно без труда опустить.