Страница 7 из 10
Но как только увидела, что настоятельница сама скорбит и печалится об удалении ее, сказала: "пусть никто не отягощает меня (Гал. VI, 17)! Невозможно мне грешной сделаться преступницей обетов своих Богу и остаивить этот монастырь, где я произнесла свои обеты. А об управлении душами излишне и говорить еще пахнущей болотом мирским и не могущей охранять собственную душу.
Идите и скажите архимандриту: хотя бы тот от Церкви отлучил меня, хотя бы навел на меня какое прискорбие, не сможешь никогда изменить моего решения. Слушаю Господа, говорящего: кто хочет быть из всех первым, будь из всех последним и всем слугою (Мрк. IX, 35). И: не для того Я пришел, чтоб мне служили, но чтобы послужить (Мф. XX, 28). Если же господь так повелевает, и я так пред ним обещалась - до старости и престарения пребывать в монастыре, и по мере немощи своей служить и Ему, и сестрам, то кто сможет меня, имеющую Бога помощником, оторвать отсюда"?
Архимандрит, узнавши об этом, прославил Бога, даровавшего такое смирение Феодоре, и молитвенно пожелал, чтобы до последнего часа и вздоха ум ее пребыл неизменным и неподвижным в таком намерении.
37. На пятдесят шестом году жизни блаженной Феодоры, по избранию архимандритов Илариона и Дорофея, настоятельницы и всех сестер, Феодором, святейшим архиепископом, произведена в игуменьи Феописта, дочь преподобной, так как настоятельница достигла крайней старости и уже не могла управлять сестрами по причине ослабления зрения и притупления органов слуха.
И дочь по плоти стала духовною матерью Феодоры, и избегавшая славы и боголюбивая Феодора еще более подвизалась в трудах повиновения. И в один день, спеша исполнить некое порученное ей дело, она была запята коварным демоном, и споткнувшись упала стремглав на землю, и долгое время [62] болела от приключившегося ей падения. Случилось же, что и настоятельница (прежняя)
, ходя по двору и никем не поддерживаемая, поскользнулась и упала, и соскочил с правого углубления бедра ее близ большой кости верхний конец мускула, и с того времени не могла двинуться, а лежала на одре. На четвертом же году лежания от глубокой старости затмился и ум ее, и прожила она еще года три. Блаженная же Феодора почти одна только прислуживала ей во всякой нужде, переносила и часто переворачивала, своими руками подавала пищу и опускала в ванну, и вообще оказывала всякую заботливость относительно ее.
И это тогда, как получала от нее оскорбления и побои. Ибо ободрялась, припоминая говорящего: чадо, прими отца своего в старости его, и не огорчай его в жизни его. Хотя бы он и оскудел разумом, имей снисхождение и не пренебрегай им при полноте силы твоей. Ибо милосердие к отцу не будет забыто (Сир. III, 12-14).
38. На шестьдесят восьмом году (жизни) блаженной Феодоры почила смертию праведных Анна оная, великая исповедница, с нежной юности облекшаяся в священную монашескую одежду и беспорочно прожившая, по благодати Божией. А всего времени жизни ее было, говорят, сто двадцать лет. Справедливость же требыет не оставить без упоминания и кончины ее, чтобы и человеколюбец Господь прославлялся, и пристыжались суетные помыслы людей жалующихся на свою судьбу, и мы, неуклонно идя по следам преподобных, не уклонялись от пути, ведущего в рай.
Следовало бы изумляться перед тем, как о себе небрегли (Деян. XX, 24) возненавидевшие настоящий век ради Христа (Лук. XIV, 26), и как тверд и безпорочен был характер тех, коим вверена была забота о душах, и как равновесие их ума не уклонялось в ту или другую сторону по лицеприятию, но по соразмерности каждому из подчиненных подобающим образом оказывало справедливость. (2 Кор. VIII, 13)
, могущим себе через послушание приобресть небесную награду налагая большую тяжесть, чтобы получали они и большую награду, а более слабым давая сколько они способны вынесть. Вместо того некоторые люди плотские и низменные божественную ревность настоятельницы о лучшем и совершеннейшем нечестиво приняли [63] за вид превозношения и предположили, что она одержима была фарисейским недугом, неуместно применяя к ней сказанное: связывают бремена тяжелые и неудобоносимые, а сами не хотят и перстом двинуть их (Мф. XXIII, 4).
Посему и для того, чтобы по поводу такой болезни настоятельницы мысль упомянутых людей не впала в заблуждение, будто Бог не принял ее обетов и подвижнического бесчисленного изнурения, благоволил Он после трехлетнего помешательства в мыслях за несколько времени перед отшествием ее к Господу опять возвратить ей ум, так что говорила и мыслила по надлежащему.
Когда же, говорят, приблизилось время отойти ей к Господу, то в присутствии бесчисленного множества монашествующих и мирян, сидевших и смотревших на нее, она тихо поднявши правую руку к левой стороне и спокойно открывши уста, наветующему на христиан до последнего издыхания диаволу как бы запрещая и дуя на него, и знамением крестным отражая, говорила дословно так: "чего ищете? не имеешь участия во мне".
Объял же всех страх и ужас, и недоумевал каждый из слышавших: Не обещал ли Господь исповедать пред Отцом небесным и от самой утробы матерней посвященную Ему посредством монашеского изволения и богоугодно проводившую всю жизнь свою? Ибо говорит: кто исповедает Меня перед людьми, того исповедую и Я перед Отцом Моим небесным (Мф. X, 32). А все-таки диавол так бесстыдно подстерегал ее до самой кончины.
Но слава Богу Святому, укрепившему против него рабу свою! Ибо после той речи с радостию и веселием предала Господу дух свой. И прилично похоронивши ее, положили в могилах монахинь.
39. Феодора же блаженная еще более укреплялась и упражнялась в трудах послушания и думала, что скорее только начинала совершать их, говоря, что дотоле она повиновалась настоятельнице, а не свободному произволению. Итак мужественно переносила и выдерживала все в святой обители, подобно какому бесстрашному бойцу в воинстве и не боясь нисколько строя противников, но всякое приражение неприятностей отражая от себя и своих подруг, сволим неослабным и крепким стремлением даже души более немощных возбуждая к мужеству и борьбе с не [64] видимыми врагами.
Ибо так как большая часть чудных оных подвижниц преставились ко Господу - одни прежде настоятельницы (Анны), а другие после, и не оставалось ни одной, которая своею ревностию возбуждала бы и ободряла сестер к послушанию (ведь, не так слово, как дело, успешно убеждает в чем-либо): то она, как бы забывая о происходящей уже с приумножением лет немощи, и всегда желая простираться вперед (Фил. III, 13)
и стремясь преуспевать от славы в славу (2 Кор. III, 18), и полагая восхождения в сердце своем (Пс. LXXXIII, 6), не уставала от духовного делания. Но участвовала с сестрами во всех назначаемых работах, с усердием разделяя занятия и многие труды облегчая другим по собственному выбору, хотя это и являлось делом побочным при чтении священных Писаний и мысленной во всякое время и на всяком месте приличной молитве к Богу.
А заботилась об этом для того, чтобы, как я сказал уже, собственным примером побудить своих сожительниц подвизаться таким же образом, и отсечениями воли своей соделывать свой ум чистым для сказанной цели. И своей о Господе матери оказывала всецелое почитание, делая себя достойною сказанного: если извлечешь драгоценное из ничтожного, будешь как Мои уста (Иер. XV, 19).
И еще: так пусть светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела, и прославляли Отца ващего небесного (Мф. V, 16). А более сего и посему поминала она слова: повинуйтесь наставникам вашим и бывайте покорны; ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет (Евр. XIII, 17).
40. При укрощении же тела и смиренномудрии соблюдала и охрану очей, отражая стрелы, направляющиеся в душу от пристального воззрения. И я слышал от хорошо знавших жизнь ее, что если кто не из близко знаемых приходил к ней ради молитвы, то она давала ответы смотря в землю, совсем не глядя на лицо пришедшего; а по удалении его спрашивала: кто это был и каков он по виду наружности?
Сдерживала ж и язык от неподобающих речей; потому что никогда не видели ее раговаривающею с кем-либо не во время, так как она опасалась ответственности за слово (Мф. XII, 36). Поэтому удер [65] живала себя от клятвы, по причне сказанного: а Я говорю вам: не клянись вовсе (Мф. V, 34); и от порицания, по сказанному: ты что уничижаешь брата своего (Рим. XIV, 10)?