Страница 12 из 57
Этот опыт может быть взрывом жизни, ярким моментом, исполненным мира, спокойствия, или, может быть, более скромно, прикосновением мира, чувства благополучия, чувством присутствия на «своём месте» и с теми людьми, для которых ты и создан. Этот опыт придаёт новую надежду: возможно продвигаться вперёд потому, что смутно проглядывает что–то по ту сторону материальных реальностей и пределов человеческой природы; начинает угадываться, что достигнуть счастья возможно; проглядывает «небо».
Этот опыт показывает нам глубины нашего бытия. Однажды войдя в общину и выступив в поход, может случиться, что придут облака, чтобы затмить солнце или, что видимым образом закроются глубины нашего «Я». Но этот опыт, однако, остаётся, будучи сокрытым в памяти сердца. Уже известно, что самая углублённая жизнь в нас — свет и любовь, и что мы должны продолжать идти в пустыне и в ночи веры, чтобы получить в определённый момент глубинное откровение нашего призвания.
Когда кто–либо, прибыв в общину, вполне чувствует себя как у себя дома, пребывая в совершенной гармонии с окружающими и с общиной — это знак того, что, может быть, он призван остаться здесь. Это чувство часто заключает в себе призыв Божий, который должен быть подтверждён призывом со стороны общины. Союз — это встреча двух призванных, взаимно удостоверяющих своё призвание.
Когда кого–то очень сильно привлекли некоторые люди из общины, это является также для этого человека знаком того, что он призван войти в ту же форму союза. Аристотель говорит, что если хочешь познать человека, нужно спросить у него, кто его друзья.
Кажется, что многие молодые люди не отдают себе в достаточной мере отчёт о важности и глубине чувства «благополучия», когда встречают общину, и эта встреча заключает в себе призыв Божий.
Конечно, испытав этот основополагающий опыт, ещё можно сомневаться. Прельщённые богатствами и заботами мира, из боязни осуждения, трудностей, преследований или из–за психологической неспособности принять решение, они могут отстраниться от откровения этого света. Они пускаются на поиски извинений: «Я не готов; мне ещё нужно попутешествовать, посмотреть, понять, что представляет собой мир; посмотрим через несколько лет». Но часто, о горе! они не увидят ничего; станут жертвами обстоятельств; найдут других друзей, чтобы успокоить чувство одиночества; у них больше не будет случая пережить этот основополагающий опыт принадлежности к общине надежды. Они встанут на другой путь, и встреча с Богом и с бедным произойдёт другим образом и в другой момент.
Иисус, взглянув на молодого человека, полюбил его и сказал ему: «Одного тебе недостаёт: пойди, всё, что имеешь, продай и раздай нищим; и последуй за Мною».
(Марка 10: 21).
Но молодой человек не обладал достаточным доверием; он боялся, потому что полагал безопасность свою в богатствах. А поскольку у него было их много, он отошёл опечаленным.
Призыв — это приглашение: «следуй за Мной». В первую очередь это не приглашение к щедрости, но к встрече с любовью.
Иногда моё сердце плачет, когда я чувствую, что некоторые люди несерьёзно относятся к этому основополагающему опыту призыва. Это — словно они расточают свои сокровища; они потеряют время и может быть полностью отстранятся от света. Однако от нашей земли восходит крик отчаяния, крик алчущих и жаждущих, крик Иисуса:
Жажду (Иоанна 19: 28)
Они не верят толком ни в себя, ни в этот призыв; они не знают, что в них не может найти выхода источник, ждущий высвобождения для того, чтобы оросить наш очерствевший мир. Все молодые люди не знают красоты жизни, сущей в них, готовой излиться.
Ты призван войти в Завет с Богом, с твоими братьями и сёстрами, особенно с самыми бедными. Нельзя опоздать.
Я увещаю вас вести жизнь достойную призвания, которое вы получили,
со всяким смиренномудрием, кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью,
стараясь сохранить единство духа в союзе мира.
Одно тело и один дух, поскольку вы и призваны к одной надежде;
один Господь, одна вера, одно крещение.
Один Бог и Отец всех, Который над всеми и через всех, и во всех (Еф. 4: 1–6).
4. «Оставь отца твоего, мать твою, твою культуру»
Чтобы войти в Завет и принадлежать новому народу, общине, живущей на основе новых ценностей, нужно оставить другой народ, тех, с которыми ты жил до сих пор, согласно другим ценностям и другим нормам: традиционных семейных ценностей, богатств, владений, социального престижа, революции, наркотиков, преступности, озабоченности маловажным. Этот переход от одного народа к другому может быть выкорчёвыванием привычного, что заключает в себе много страданий; в большинстве случаев нужно много времени, чтобы осуществить этот переход. Многие не могут совершить его до конца, потому что не хотят ни выбирать, ни отказываться. Они хотят примирить всё и живут компромиссами, не достигая обретения собственной самобытности. Остаются одинокими.
Для того чтобы войти в Завет, чтобы последовать своему призыву и жить в общине, нужно уметь выбирать. Основополагающий опыт — это дар Божий, который часто застаёт человека врасплох. Но этот опыт очень хрупок, как маленькое семечко, посаженное в землю. Нужно суметь сделать выводы из этого первоначального опыта и отречься от некоторых ценностей, чтобы выбрать новые. Так, мало помалу, человек направляется к положительному и окончательному выбору жизни в общине.
Некоторые люди не решаются сделать этот шаг, потому что бояться предать свой первый «народ», быть неверными; они боятся отца и предков, потому что оставить их, их лично и присущий им образ жизни, не означает ли это осудить их? Иисус говорил:
Тот, кто любит отца, мать, брата или сестру больше меня, не может быть моим учеником
(Луки 14: 26; ср. Мф. 10: 37).
Для того чтобы войти в христианскую общину, приобщиться вселенской любви, нужно предпочесть Иисуса и заповеди блаженства собственной семье и своим обычаям.
Верно, что иногда отец и родители оказывают такое давление, рассчитанное на страх, что кажется невозможным уйти от него.
Некоторые опасаются входить в Союз, полагая, что таким образом они потеряют свою самобытность. Составляя часть группы, принимая принципы общинного мировоззрения и т. д., они бояться исчезнуть, потерять свою собственную личность и свои внутренние богатства. Этот страх относительно обоснован. Входя в общину, оставляешь что–то своё, тогда сомнительные черты личности, иногда агрессивность, которые и составляют всё личное богатство, исчезают перед более глубокими влияниями. Нетерпение уступает место терпению. Рождается новая сила, появляются новые дары. Община не уничтожает самобытность личности, напротив, она удостоверяет её более глубокую индивидуальность; вызывает на свет более личные дары, связанные с внутренним сиянием любви.
В основании вовлечённости в общинную жизнь часто лежит акт веры: свидетельство нового рождения в общине. И действительно, когда мы живём одни или в семье, наша самобытность строится из профессиональных успехов, свободы развлечений и радостей семейной жизни. В общине не всегда и не сразу же находится та работа, которая доставляла бы то же самое удовлетворение и то же самое чувство индивидуальности. Тогда появляется впечатление, что ты потерял что–то своё. Но признать, что у нас отняли что–либо, можно только в том случае, если мы вынесли что–либо из жизни общины и молитвы. Нужно уметь терпеливо ждать момент нового рождения. Нужно, чтобы зёрнышко умерло, тогда появится новая жизнь. Иногда путь долог, а ночи беззвёздны: рассвета нужно подождать.
Войти в Союз — значит с доверием отдаться новой жизни, которая уже спрятана в глубинах нашего собственного бытия, присутствует и — если дадим ей землю, воду и солнце — вновь родится с новой силой. Придёт время жатвы.
Я поражаюсь иногда тому беспокойству, которое охватывает родителей, когда их дети приходят в «Ковчег» в качестве помощников. Они приходят ко мне, чтобы со своей стороны я убедил их чад заняться «чем–то серьёзным». Эти родители, мне кажется, затуманены верой в надёжность университетского диплома и хорошего брака. Их ребёнок будет тогда «устроен». Жить в общине и, особенно, с умственно отсталыми людьми кажется им опасным безумием. Наедине с самими собой они говорят себе, что это подростковая причуда, которая скоро пройдёт.