Взыскующие града

496

Приведем воспоминание одного из участников первого евангельского кружка: «Это было в 1903 году. В долгий зимний вечер я сижу в своей крошечной студенческой комнате, в галерной гавани, в Петербурге.

На столе тускло горит лампочка с самодельным абажуром. Тускло на душе. Тогда я читал уже Евангелие, хотя видел в нем лишь нравственные идеи, а жизнь была так далека от них, не было силы жить. Как студент я работал усердно, но тяжелые мысли о бесцельности, а главное, о собственном нравственном бессилии — наводили не раз печальные думы. Вдруг стучат в дверь. Входит горняк — мой товарищ по гимназии, А.Ш. Разговорились.

— Слушай… Тут есть новый студенческий кружок, христианский… пойдешь? Проповедуют живое хистианство… Каждый должен быть возрожден духовно. И эти возрожденные христиане объединяются во всем мире. Пойдем туда, очень интересно.

В ближайшее воскресенье мы пошли вместе. Это было далеко от меня, за час хотьбы. <… /> Студенты — человек 30 — садятся в кружок. Посредине руководитель — Павел Николаевич <Николаи />, лет сорока, среднего роста, худощавый, гладко выбритый с бакенбардами. Лицо такое простое и близкое. Встает.

— Начнем краткой молитвой, друзья. — Все поднимаются с мест. Я в первый раз слыу такую простую, свободную молитву к Богу, чтобы Он нас всех благословил и просветил словом Своим. Я почувствовал не формальную молитву по обязанности, а что-то такое естественное, как дыхание, и в то же время я ощутил как бы чье-то невидимое присутствие.

Садимся. После краткого вступления он читает притчу о блудном сыне. Читает так задушевно, объясняет так жизненно, проникновенно, так по-новому, что я (как, наверное, и все) чувствую, что речь идет обо мне, о каждом из нас. Это я блуждаю вдали от Отца, питаюсь рожками, умираю от голода.

Самое главное — впервые я почувствовал в Евангелии новую сторону. До сих пор оно представлялось мне суровым идеальным учением о долге, которого я не могу выполнить. "Ты должен, ты должен…" А теперь откуда-то из глубины звучал ласковый ободряющий голос Отчий: "ты можешь" Приди таким как есть… Я тебе дам белую одежду и перстень, сверкающий красотою… Я возлюбил тебя… Ради тебя я пришел…"

Я шел домой переполненный новыми мыслями, надеждами. Так я познакомился с Павлом Николаевичем, основателем Русского студенческого христианского движения <… />

— Мы движение не оборонительное, но наступательное! — вот лозунг, который он с зажигательной силой бросал в русское студенчество, жаждущее действия и движения. "Каждый христианин — миссионер. Если не идем вперед, — идем назад. Если не рост — то тление. Стоячая вода портится, — таковыего любимые афоризмы».В.Ф. Марцинковский. Из моего религиозного опыта // Записки верующего. Прага. 1929.

Отец Сергий Булгаков так отзывался о Движени в России и деятельности П.Н. Николаи: «Наивны были комментарии, наивно было вручать Евангелие так, как он делал. Но он спас многие души». Цит. по:Плюханов Б.В.РСХД в Латвии и Эстонии. Париж. Ымца-Прессш, 1993.

497

Роман "Антихрист" (1908, переиздан с дополнениями в 1909 г.) напоминает "Записки из подполья" Достоевского и роман Арцыбашева "Санин", где изображен типичный для декадентской литературы "биполярный" герой, успешно преодолевший — во имя предельной искренности перед собой и достижения максимальной полноты жизни — традиционную "буржуазную мораль"; обоснованием для разврата и иных аморальных поступков для него стала мысль о том, что избегающий искушений не узнает и святости. По мнению Ф. Степуна это не только очень интересная, но и очень искренняя книга. После выхода романа, вызвавшего скандал в кругу его друзей и единомыленнков, часть из которых узнали себя в персонажах романа, Свенцицкий был исключен из Московского РФО. В 1909 г. им были написаны также пьесы "Пастор Реллинг" и "Смерть", в 1912 — "Интеллигенция", в цетре которых все тот же конфликт между общественной и личной моралью. Первая пьеса была поставлена артистом Орленевым, исполнившим главную роль. См. подробнее: Полищук Евгений. Вдохновенный пастырь // Московский журнал. 1992, №10. С.22—23; Свенцицкий А. "Он обрел покой в Церкви": (Воспоминания о протоиерее Валентине Свенцицком) // Московский церковный вестник. 1992. № 7, с. 11.

498

Гиппиус З. Из дневника журналиста. I. Декаденты и сознание. II. Толстой и Плеханов. III. Острая точка //Русская мысль, 198, № 2, с. 155—160. В первой части содержится критика Бердяева, в третьей части — желчная критика романа В. Свенцицкого «Антихрист».

499

Письмо написано в четверг первой, очень строгой, недели Великого поста, поэтому автор приводит фразу из Покаянного канона св. Андрея Критского, читаемого в это время на православном богослужении.

500

РГАЛИ,ф.142,ед.хр.198,оп.1,л.88-90об.

501

Федоров М.М. — редактор газеты "Слово", орган "Союза 17 октября".

502

Примечание С. Булгакова на нижнем поле страницы: о каковых он просит и меня.

503

Мережковский, Гиппиус, Философов.

504

РГАЛИ,ф.142. ед.хр.198.оп.1.л.92-93об.

505

Бобринская Вера Николаевна, графиня, издательница журнала кадетского направления «Северное сияние».

506

Парафраза Ф.М.Достоевского: «Широк русский человек — я бы сузил».

507

Тихомиров Павел Васильевич (1868 - ?) — выпускник МДА, магистр богословия (1903), приват-доцент кафедры еврейского языка, истории философии МДА; с 1896 г. регулярно помещал в «Богословском вестнике» обзоры новых книг и статей по философии на русском и иностранных языках; один из участников Киевского литературно-артистического общества, куда в начале века входили С.Булгаков и Н.Бердяев. Участник Религиозно-философских собраний в СПб, где на 3-м заседании выступил с кратким обзором реформы церковного управления, проведенной Петром I. Один из участников Киевского религиозно-философского общества. Соч.: Художественное творчество и религиозное познание. Сергиев Посад, 1897. Вечный мир в философском проекте Канта. Там же, 1899. Гносеологические и метафизические предпосылки истины бытия Божия. Харьков, 1899. Православная догматика и религиозно-философское умозрение. Там же, 1897. К вопросу о политических, национальных и религиозных задачах России // Богословский вестник, 1897, кн. 3. Значение философских наук в системе семинарского образования // Богословский вестник, 1898, кн. 3. Каноническое достоинство реформы Петра Великого по церковному управлению¢ б.м., 1904.

508

ОР РГБ. Ф.109. Вяч. Иванов, л. 1, 2. Датировано по выходу 2-го тома "Вопросов религии", где опубликована статья Н.Бердяева.

509

См. Бердяев Н. Духовный кризис интеллигенции. Статьи по общественной и религиозной психологии. СПб., 1910.

510

Бердяев Н.А. Распря церкви и государства в России. Вопросы религии, вып. 2, М., 1908, с. 108 — 122.

511

Для анализа духовной эволюции Бердяева можно привести его письмо к Вяч. Иванову от 22.06.<1908?]: <… /> Я отношусь отрицательно и враждебно к некоторым Вашим идеям и стремлениям, а к Вам всегда относился и отношусь с любовью. Но Вы, быть может, совсем забыли меня, Вы, быть может, не любите разномыслия с Вами? Вспоминаю <Париж?], и воспоминание это мне приятно, посколько из него выделяется чувство дружбы к вам двум, а затем воспоминание становится смутным и примешивается что-то неприятное. Я никогда не разделял Ваших мистических надежд, лично Ваших надежд (у других их повидимому не было) на такого рода формы общения, для меня это было обыкновенное дружеское общение с эстетикой и остроумием. Но некоторые обнаружившиеся тенденции этого общения мне были неприятны и становились в противоречие с моим сознанием. Тогда я отошел, да и скоро все само распалось. Все это давно было, очень давно по количеству внутренних для меня событий, да и не знаю, что Вы теперь об этом думаете и чувствуете.

Мое сознание и все мое существо все крепче и крепче сросталось с христианством и теперь вне христианской веры для меня невозможна жизнь. В своем отношении к христианству я гораздо правее и консервативнее Мережковских. Очень многое за последний год я переоценил и с особенной силой чувствую зло в жизни. Это ощущение зла меня очень мучит. Прежде всего и больше всего ощущаю зло в себе, свое несовершенство, свою недостойность. Недалеко я ушел на религиозном пути, да и все мои близкие немногим дальше ушли. Быть может следует начать с личного ощущения. Прожил четыре месяца в Париже, а теперь опять вернулся в деревню. В Парижежизнь была внутренно интрересной, особенно важно и значительно было мое общение с Мережковскими. Все почти время мы очень жестоко полемизировали друг с другом, спорили и даже ссорились, но то было поучительным столкновением людей, которые находятся в одной плоскости и живут одними интересами. Обзывали они меня и православным, и консерватором, и спиритуалистом, и индивидуалистом, а я ругал их за ложное отношение к революции, за разрыв с религиозным прошлым, за склонность к сектантскому самоутверждению, но эти споры и ссоры были значительны и много дали. Были минуты, когда я думал, что мы окночательно и бесповоротно расходимся с Мережковскими. Особенно трудны были отношения с Философовым, и с ним у меня были частые столкновения.