Страница 42 из 69
завелась вся эта дрянь сама собою, с такими удобствами, каких и в Европе нет,
если бы только многие из нас позаботились прежде о деле внутреннем так, как
следует. «О сем помыслите прежде, — сказал Спаситель, — а сия вся вам
приложится». Ваши подвиги в отношении нравственном были гораздо значительней.
Кого я ни слышал, все отзываются с уваженьем о ваших распоряженьях; все
говорят, что вы искоренили многие неправды, что постановили многих истинно
благородных и прекрасных чиновников. Я это узнал, хотя вы по скромности мне не
сказали. Но вы бы сделали еще более, если бы вспомнили тогда, что ваша
должность на время и что не о том следовало заботиться, чтобы только при вас
все было хорошо, но именно о том, чтобы после вас все было хорошо. Вы должны
были беспрестанно представлять себе, что после вас примет эту должность слабый
и бездарный последователь, который не только не поддержит вами заведенного
порядка, но еще испортит его, а потому уже с самого начала вы должны были
помышлять о том, чтобы действовать так прочно и закалить сделанное так крепко,
чтобы после вас никто уже не мог своротить того, что раз направлено. Вы должны
были рубить зло в корне, а не в ветвях, и дать такой толчок всеобщему движенью
всего, чтобы после вас пошла сама собой работать машина, так чтобы незачем было
над ней стоять и надсмотрщику, и сим только воздвигнули бы памятник вечный
вашего генерал-губернаторства. Теперь я знаю, что вы совсем поступите иначе, а
потому не пренебрегайте никак этой должностью, если бы она была вам вновь
предложена. Никогда не был еще так важен и нужен генерал-губернатор, как в
нынешнее время. Я вам назову уже несколько подвигов таких, которых никто теперь
не может сделать, кроме генерал-губернатора.
Во-первых, ввести всякую должность в ее законные границы и всякого чиновника
губернии в полное познанье его должности. Это дело очень не бездельное. В
последнее время все почти губернские должности нечувствительным образом
выступили из пределов и границ, указанных законом. Одни слишком стали обрезаны
и стеснены, другие раздвинулись в действиях в ущерб прочим; прямые места
обессилели и ослабели от введения множества косвенных и временных. В последнее
время стали особенно чувствоваться полномочие и развязанные руки там, где нужно
препятствовать в действиях, и связанные руки там, где
нужно споспешествовать им. Возвратить всякую должность в
ее законный круг тем более стало теперь трудно, что сами чиновники сбились в
своих понятиях о ней. Получая ее по наследству от предшественника в том виде,
какой дал ей последний, они все соображаются более или менее с этим видом, а не
с первообразом ее, который уже почти вышел у всех из головы. От этого многие
благонамеренные и даже весьма умные начальники хотели уже уничтожить или вовсе
преобразовать те должности, которые следовало только просто возвратить себе.
Дело это может произвести только высший и полномочный начальник, если он не
пренебрежет вникнуть сам в существо всякой должности. Все наши должности в их
первообразе прекрасны и прямо созданы для земли нашей. Рассмотрим нарочно
организм губернии. Первое лицо — губернатор. Он является в нескольких видах
своей власти.
В первом случае в его полном и
непосредственном распоряжении губернский полицмейстер и городничие всех
городов; во втором случае — капитан-исправники и земские заседатели, которые
относятся к нему посредством губернского правления, образованного в духе
коллегиальных правлений с советниками, а не в виде собственной канцелярии с
секретарем, так что ответственность во всяком важном злоупотребленье, если бы
его сделал губернатор, падает непременно на советников и чиновников, и при всем
полномочье своем он уже ограничен.
Никакие казенные подряды и сделки не могут быть
произведены без его личного присутствия. Таким образом места, вовсе от него не
зависящие относительно внутренних своих производств, уже обрезаны его
присутствием на всех путях к злоупотреблениям.
Весь снаряд юстиции, как-то: все суды уездные, так и высшая их инстанция —
Словом, не
имея никакого начальства над местами, зависящими от других начальников, он
имеет право остановить злоупотребленье повсюду, где бы оно ни было.
На дворян он может иметь только влияние нравственное.
Звание предводителя дворянства, будучи почти равное чином званью
губернатора, имея право на первое место после него в губернии, уже сим самым
указывает им на необходимость быть друзьями, иначе им обоим было бы неловко в
отношениях светских и непросторно на поприще должностном. Самые места
капитан-исправника и заседателей, которые, будучи избираемы дворянством,
находятся потом в полной зависимости от губернатора, указывают на необходимость
взаимного подкрепления одного в другом. Грозя именем губернатора, предводитель
может много сделать там, где не хватит собственной власти; равно как и
губернатор посредством предводителя может успешней и сильней действовать на
дворян.
Всюду могут случиться просмотры, неправда может проскользнуть везде; за
самим губернатором могут завестись грехи. И это предусмотрено: есть отдельное
лицо, от всех независимое, долженствующее держать себя от всех в стороне, даже
и от самого губернатора. Это прокурор, который есть око закона, без которого ни
одна бумага не может выйти из губернии. Ни одно производство дел по всем
губернским местам не может его миновать. Оно не решено, если он не пометил на
всех его страницах свое слово: читал. Никому не подлежит он сам во всей
губернии; никому не дает отчета, кроме министра юстиции, с которым одним только
в прямом сношении, и всегда может подать протест на все, что ни вершится в
губернии.
Словом — все полное, и везде слышна законодательная мудрость, как в
установлении самих властей, так и в соприкосновеньях их между собою. Я уже и не
говорю о тех учрежденьях, где еще далее простерлось правительственное
предвиденье, упомяну только о Совестном Суде, подобного которому не знаю в
других государствах[162]. По моему мнению,
это верх человеколюбия, мудрости и познанья душевного. Все те случаи, где
тяжело и жестоко прикосновенье закона; все дела, относящиеся до малолетних,
умалишенных; все, что может решить одна только совесть человека и где может
быть несправедлив справедливейший закон; все, что должно быть кончено полюбовно
и миролюбиво в высоком христианском смысле, без проволочек по высшим
инстанциям, — есть уже его предмет. И как умно, что выбор совестного судьи
зависит от дворянства, которое избирает обыкновенно на это место того, на кого
падает всеобщий голос, как на человеколюбивого и бескорыстнейшего человека. Как
хорошо также, что ему не назначается за это никакого жалованья, никаких наград
и что нет здесь никакой мирской приманки человеку. Одно время мне очень
желалось занять это место. Как много можно решить на нем запутаннейших спорных
дел. Сами тяжущиеся мимо собственных выгод своих перенесут дело в Совестный
Суд, как только пронесется слух, что судья судит истинно по совести и уже
прославился мудростью своего Божеского суда. Кому из нас не хочется
примириться?
Одним словом, чем больше всматриваешься в организм управления губерний, тем
более изумляешься мудрости учредителей: слышно, что Сам Бог строил незримо
руками государей. Все полно, достаточно, все устроено именно так, чтобы
споспешествовать в добрых действиях, подавая руку друг другу, и останавливать
только на пути к злоупотреблениям. Я даже и придумать не могу, для чего тут
нужен какой-нибудь прибавочный чиновник; всякое новое лицо тут не у места,
всякое нововведение — ненужная вставка. А между тем нашлись же такие правители
губерний, как вы сами знаете, которые пристегнули ко всему этому множество
разных чиновников по особым поручениям, множество всяких временных и
следственных комитетов, разложили и раздробили действия всякой должности и
сбили чиновников так, что они потеряли и последние понятия о пределах точных
своего поприща. Хорошо, что вы этого не сделали, потому что вы и тогда понимали
это дело лучше других. Вы очень хорошо знаете, что приставить нового чиновника
для того, чтобы ограничить прежнего в его воровстве, значит сделать двух воров
наместо одного. Да и вообще система ограничения — самая мелочная система.
Человека нельзя ограничить человеком; на следующий год окажется надобность