Страница 5 из 50
Так, например, Василий Великий рассматривал браки, заключенные несвободными, действительными только в том случае, если имелось согласие господ. В противном случае брачное сожитие рассматривалось как блудодеяние: «Против воли господина своего, предавшая себя мужу, блудодействует. Аще после сего, по дозволению, пользуется браком, признается вступившей в законное супружество. Посему первое есть блуд, а последнее брак» [25]. Василий Великий рассуждает не как христианин, а как римский юрист. Действительность браков рабов создается согласием господ, а Церковь должна принять этот принцип права и послушно, как верноподданная государству, следовать ему.
Игнатий Богоносец требовал, чтобы браки заключались с согласия епископа, то есть Церкви, так как брак должен быть в Господе , а не в римском праве. Особенно ясно сказалось признание рабства в вопросе допущения рабов в клир: «Не позволяем в клир приводити рабов без согласия господ к огорчению владетелей их. Ибо от сего происходит расстройство в домах. Аще же когда раб и достоин явится поставления в степень церковную, каким явился и наш Онисим, и господие соизволят и освободят, и из дому отпустят: да будет произведен». Требование предварительного освобождения при посвящении рабов в клир является вполне естественным. Клирик — раб продолжал бы находиться в полном распоряжении своего господина, а это могло бы препятствовать исполнению его церковного служения. Выкуп рабов при их поставлении в клир практиковался на Востоке и на Западе. Согласно постановлению Орлеанского собора 511 года, владельцу раба, поставленного в клир без его согласия, полагалась двойная цена.
Тем не менее, в приведенном Апостольском правиле нас поражает, что освобождение раба, призываемого к церковному служению, рассматривается как добровольный акт его владельца, через который выражается его согласие. Это условие всецело ставит вступление раба в клир в зависимость от желания или нежелания его господина, причем нежелание может быть продиктовано чисто экономическими соображениями. В последней четверти IV века Василий Великий и Григории Назианзин поставили в епископа раба одной богатой женщины, не спрашивая ее согласия. Когда она протестовала, ссылаясь на свои права, Василий Великий пригрозил ей адом. После смерти Василия Великого она вновь подняла дело об аннуляции хиротонии. Григорий предложил ей выкуп.
Составитель Апостольских правил закрепляет права владельцев рабов. Церковная власть, вероятно, могла бы добиться принудительного освобождения рабов, призываемых в клир, за счет государства или Церкви, тем более, что такого рода случаи, несомненно, бывали очень редко. Мы не знаем, делала ли церковная власть какие–либо попытки в этом направлении, но мы знаем, что Трулльский собор (691), приняв как обязательные Апостольские правила , принял и 82–е правило. Мы знаем, что государственная власть также не предпринимала в этом направлении никаких шагов, она только запрещала поставление рабов без предварительного их освобождения [26], но избегала брать на свой счет расходы по выкупу их. Настаивая на согласии господ, 82–е правило приводит в качестве основания этого требования соображение, что поставление рабов в клир без согласия господ вызвало бы их огорчение и привело бы к расстройству в их домах. Как это далеко от духа апостольского времени, хотя составитель Апостольских правил ссылается на Послание к Филимону ! Он больше заботился об интересах рабовладельцев, чем об интересах Церкви. Для апостольского времени немыслимо было ставить харизму служения в зависимость от правового римского института. Следуя этому правилу, Халкидонский собор (451) предписал не принимать в монашество рабов без согласия господ [27].
Единственное объяснение этому предписанию можно искать в боязни, при некотором расстройстве церковной жизни в эту эпоху, чтобы монашество не стало бы средством для освобождения от рабства. Интересно отметить, что Юстиниан [28] значительно смягчил это постановление собора, разрешив постригать в монашество тех рабов, которые провели три года в монастыре в качестве послушников и, не были требуемы в течение этого времени их господами [29]. Состояние в клире не могло быть использовано рабами как способ освобождения от рабства, так как поставление в клир всецело зависело от самой церковной власти. Правда, симония [30] была очень распространена, но сомнительно, чтобы рабы имели возможность за деньги покупать поставление в клир. Если бы раб имел средства, то, скорее всего, он предпочел бы выкупиться, чем искать за деньги церковного поставления. Для составителя Апостольских правил институт рабства был законным явлением, а потому он стремился не подрывать его, если даже этого требовали интересы Церкви. Насколько церковная власть не противилась рабству видно из того, что епископы, клир и церковные учреждения владели рабами. Если бы мы попытались резюмировать отношение церковной власти к рабству в константиновскую эпоху, то мы должны были бы признать, что она, приняв этот институт, стремилась только по возможности смягчить его и ограничить права рабовладельцев.
Она действовала главным образом силою убеждения на господ, чтобы побудить их к освобождению их рабов, когда материальные возможности допускали это. Поэтому можно сказать, что в большинстве случаев не институт рабства как таковой вызывал осуждение церковной власти, а злоупотребление им. Церковная власть не только не решалась открыто осудить рабство, но в некоторых случаях осуждала тех, кто высказывался против него и стремился к его уничтожению. Свидетельством этого служит 3–е правило Гангрского собора (ок.340): «Аще кто учит раба, под предлогом благочестия, презирать господина, уклоняться от служения и не с усердием и всякою честию служить господину своему: да будет под клятвою». Мы сравнительно мало знаем об учении евстафиан, но судя по приведенному правилу Гангрского собора, который специально был занят этим учением, по–видимому, оно заключало решительный протест против рабства как несовместимого с христианством. Если расшифровать это правило, то евстафиане, по–видимому, призывали рабов к неповиновению и к открытому отказу от служения их господам. Это был путь прямо противоположный тому, который избрала церковная власть в вопросе рабства, а потому неудивительно, что она осудила отношение евстафиан к рабству. Однако, какова бы ни была степень принятия рабства в константиновскую эпоху, основное отношение Церкви к рабству не изменилось.
Требование согласия господ на прием рабов в Церковь исчезает, когда Римская империя официально становится христианской. На владельцах рабов лежит обязанность привести их в Церковь. В самой Церкви положение рабов в основном остается прежним: никаких ограничений в этом отношении в константиновскую эпоху не вводится. Рабы остаются полноправными членами Церкви. Если церковная власть не выступала с открытым протестом против рабства, то она и не выступала в его защиту. В конечном счете, уничтожение рабства было делом Церкви [31].
3. Христианская проповедь была обращена как к бедным, так и к богатым, как к знатным, так и к незнатным. Все эти социальные различия теряли свое значение в Церкви . Посмотрите, братия, кто вы призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное, и ничего не значущее избрал Бог, чтобы упразднить значущее, — для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом — (1 Кор. 1,26–29). По своему положению в римском обществе первые христиане принадлежали, главным образом, к неимущим классам, но не потому, что к ним специально обращена была христианская проповедь, а потому, что для них легче было обращение в христианство. Однако мы не должны преуменьшать количество богатых и знатных христиан в доникейский период. «Plerique pauperes dicimur», — говорил Тертуллиан [32], но это не значит, что все были бедными. Тот же Тертуллиан сообщает, что для знатных и богатых женщин в его время остро стоял вопрос о заключении брака, так как они не всегда могли в среде христиан заключить justae nuptiae (законный брак) [33]. Никаких особых условий не ставила Церковь для богатых и знатных при их приеме в Церковь.