Страница 22 из 50
Однако политика принуждения далеко не дала тех результатов, на которые рассчитывала церковная власть. Уже начиная с эпохи Константина Великого в Церковь хлынули широкие массы без твердого убеждения в истинности новой веры. Что касается крещенных по принуждению, то большинство из них даже не считало нужным отказаться от исполнения своих прежних религиозных обрядов. Случалось, что сама церковная власть была принуждена принимать меры против собственной политики. Закон Льва Исаврянина принудил некоторое количество евреев креститься, но он не мог сделать из них действительных членов Церкви. «Поелику некоторые из еврейского вероисповедания, блуждая возмнили ругатися Христу Богу нашему, притворно делаяся христианами, втайне же отвергался Его и скрытно субботствуя, и прочее иудейское исполняя: то определяем сих ни во общение, ни в молитве, ни в церковь не приимати: но явно быти им, по их вероисповеданию, евреями: и детей их не крестити, и раба им не покупати, или не приобретати. Аще же кто из них с искреннею верою обратится и исповедует оную от всего сердца, торжественно отвергая еврейские их обычаи и дела, дабы чрез то и других обличити и исправити: сего принимати и крещати детей его, и утверждати их в отвержении еврейских умышлений. Аще не таковы будут: отнюдь не приимати их».
Само по себе это постановление VII Вселенского собора (787) является явным осуждением политики принуждения, но в действительности оно было только отдельным эпизодом, так как до собора и после него политика принуждения продолжала практиковаться. Оно было вызвано не столько чисто церковными соображениями, сколько желанием осудить все, что делалось в иконоборческую эпоху: собор происходил под знаком реакции против этой эпохи. Мы можем допустить, что во время иконоборчества принуждение приняло более резкие формы, чем это было обычно, и переходило в насилие, но принципы принуждения как миссионерского средства сложились ранее этой эпохи. Этой оговоркою нисколько не подрывается искренность отцов собора, принявших решение о возвращении в первобытное состояние евреев, притворно перешедших в христианство. Постановление II Никейского собора [VII Вселенского] не означало перемены церковной политики по отношению к нехристианам и еретикам. Оно имело временное значение и касалось определенных конкретных случаев, указанных в правиле собора. Византийская империя до конца своих дней не знала религиозной свободы. Она передала это Русской Церкви и русскому государству, которые принуждение и прямое насилие оправдывали византийскими постановлениями.
В средние века, особенно на Западе, церковная власть не останавливалась даже перед прямым насилием. Как и на Востоке, на Западе миссионерская задача понималась весьма просто: надо было добиться совершения крещения. Поэтому считалось допустимым насильственное крещение или крещение без ведома крещаемого, например, во время его сна. Если в начале средних веков церковная власть иногда принимала меры против лиц, неискренно перешедших в христианство, то позднее с этим нисколько не считались. При насильственном крещении или крещении без ведома крещаемого не могло быть речи о каком–либо искреннем решении. Насильственно крещенный мог протестовать против такого способа принятия в Церковь, но все равно он считался крещеным со всеми вытекающими отсюда в средние века последствиями. Одним из этих последствий могло быть великое отлучение, то есть гражданская смерть. Несомненно, что практика насильственного крещения появилась под влиянием искаженного смысла учения о действительности таинств ex opere operato. Из этого учения было искусственно выделено одно условие действительности таинства крещения: произнесение установленной формулы и сохранение материи таинства.
Величайшая неправда заключается в том, чтобы допускать к приему в Церковь того, кто не верует или недостаточно верует, в расчете, что вера и искреннее расположение явятся впоследствии. Это — грех против Духа Святого, против Церкви и против того, кого церковная власть объявила принятым в Церковь и кого не принял Дух. Таинство крещения совершается согласно личному и свободному желанию крещаемого. Без свободного решения невозможно быть допущенным к таинству крещения, и без свобод ного произволения невозможно само таинство крещения. Никто не может быть насильственно принятым в Церковь, и никто не может насильственно в ней состоять. Древняя Церковь придавала исключительное значение свободному, не вынужденному никакими внешними обстоятельствами произволению при приеме в Церковь. Крещение во время болезни оглашенного, то есть того, кто свободно изъявил свое желание быть принятым в число членов Церкви и кто был признан достойным этого принятия, вызывало сомнение в его действительности. Об этом мы уже говорили выше. Когда эти сомнения были устранены, к «клиникам» относились все же долгое время с большой резервацией [сдержанностью, осторожностью]. Как общее правило, клиники не допускались в клир, так как их вера была не от произволения, но от нужды (ех anankes).
«Аще кто в болезни просвещен крещением, то не может произведен быти в пресвитера: ибо его вера не от произволения, но от нужды: разве токмо ради после открывшияся добродетели и веры, и ради скудости в людях достойных». В этом правиле Неокесарийского собора (315) речь идет о верном, который свободно — по своему произволению — был принят в число оглашенных, но не успел закончить своего оглашения, или, что более вероятно по смыслу правила, закончив его, откладывал крещение и только во время болезни решил приступить к нему. Болезнь не устранила свободу решения, но, создав дополнительный мотив для решения, ускорила его. Ввиду этого крещение было совершено не по заранее принятому решению, а по необходимости. Угроза смерти создала необходимость, которая ослабила природу свободного произволения. Где имеется ananke, там нет полной свободы. При таком отношении к крещению на одре болезни (en tei klinei) не могло быть и речи в древней Церкви о крещении по принуждению или по насилию.
Быть принятым в Церковь означает быть принятым в тело Христово, чтобы быть достойным участия в «трапезе Господней». Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною (Апок.3,20). Никто не может зов Христа подменить принуждением и насилием. Его примет вода, но не примет Дух.
КРЕЩЕНИЕ ДЕТЕЙ
1. Христианская проповедь обращена ко всем людям, чтобы каждый мог уверовать в Сына Божия, и, покаявшись, вступить в Церковь. Вера и покаяние требуют известной зрелости, которая является гарантией сознательного отношения к таинству крещения со стороны вступающего в Церковь. Церковь принимает только тех, относительно которых она убеждена, что они понимают смысл и значение приема в Церковь. Следует ли из этого, что. младенцы и дети должны быть принимаемы только по достижении ими известной зрелости или они могут быть крещены по желанию их родителей?
По–видимому, есть некоторые основания предполагать, что вопрос о крещении детей уже ставился в апостольское время [159]. Время от времени он поднимался в той или иной форме, но особой остроты он достиг во время пелагианских споров. В результате этих споров окончательно установилась практика крещения младенцев, но сам вопрос не был окончательно устранен. В новое время в связи с этим вопросом возникают сектантские течения. Совсем недавно вопрос о крещении детей вновь с особой силой был поставлен в протестантском мире и вызвал оживленный спор, который еще не закончен. Постановка этого вопроса не является случайной. Она вызвана условиями нашей жизни. Огромное количество крещеных детей не становится активными членами Церкви. При этих условиях ставится вопрос о целесообразности такого крещения.
2. Относительно апостольского времени у нас нет положи тельных данных, которые бы позволяли нам с тою или иною уверенностью судить, как разрешался вопрос о крещении детей в первоначальной Церкви. Те сведения, которыми мы располагаем, не дают нам права утверждать ни того, что крещение детей совершалось в апостольское время, ни того, что оно не совершалось. В новозаветных писаниях упоминается о крещении нескольких семей: о крещении апостолом Петром Корнилия (Деян.10), о крещении Лидии и «домашних ее» (Деян.16,15), о крещении темничного стража и «всех его» (Деян. 16,33), о крещении начальника синагоги Криспа и всего его дома (Деян. 18,8) и о крещении дома Стефанова (1 Кор. 1,16). Трудно предположить, что во всех этих крещенных домах не было малолетних детей, но и утверждать категорически, что они были, мы также не можем. Если бы мы знали, что апостолы крестили детей, то мы могли бы с уверенностью сказать, что малолетние дети, если они имелись, были крещены, но из того, что были крещены дома Корнилия, Лидии и тюремного стража, никак нельзя сделать заключение, что апостолы крестили детей.