Страница 5 из 10
Один учитель грешников, недавно оставивших грех и удалившихся от зла, прекрасно уподобляет их больным, только что вставшим с одра болезни. Уже не больные, они все еще желтолицы, безобразны, едят без вкуса, спят беспокойно, смеются без радости, ходят, словно учатся ходить, - короче сказать, что ни делают, во всем чувствуют великую тяжесть, великое затруднение и бессилие. Так и грешники недавно покаявшиеся: случится ли им делать что доброе, делают не с той готовностию и ревностию, как бы следовало, а с большими усилиями и затруднениями, ибо остатки и корни греха еще таятся в их сердцах и исцелились они не совершенно еще.
Как же теперь эти корни - худые наклонности и страсти греховные, оставшиеся в сердце, искоренять тебе, брат, послушай.
е. сокрушает сердце, где таятся отрасли и корни греха, как говорит преподобный Марк подвижник: "Без сокрушения сердечного нельзя избавиться от зла; сердце же сокрушается тройным воздержанием - от сна, пищи и телесного покоя". Самая же острая секира, которою можно обрубливать и выбрасывать корни греха, есть, как я выше сказал, боль сердца и печаль души, происходящая от размышления о том: 1) как своими прегрешениями ты оскорбляешь Бога и Его бесконечные совершенства; 2) как перед Н им оказываешься неблагодарным за бесчисленные от Н его ниспосланные благодеяния; 3) как являешь ты неслыханное равнодушие и пренебрежение к Искуплению, какое Сын Божий усвоил тебе Своим крестным страданием и Своею Кровию; 4) как и себя самого ты губишь, и временно и вечно, твоими грехами; 5) как ими отчуждаешься Бога и Божественной благодати усыновления и оправдания, тобою прежде полученной; 6) как лишился ты вечного блаженства в раю; 7) как грехами ты готовишься только на вечное мучение в аду.
Боль сердца и скорбь души о грехах должны походить на печаль женщины, лишившейся единственного сына или возлюбленного супруга, на боль от ножа или великой иглы, пронзающей ногу, как говорит пророк Давид: Возвратихся на страсть, егда унзе ми терн (Пс. 31, 4). И нужно, чтоб эта скорбь и боль тяжело падали на сердце твое, словно каменная доска, и сокрушали его до воздыханий и даже до слез. В таком смысле и авва Исаак Сирин сказал, что "покаяние есть сердце сокрушенно и смиренно"; и в другом месте: "Каяться значит оставить прежние грехи и сокрушатися о них". То же и преподобный Иоанн Аествичник: "Покаяние есть великое утеснение чреву и поражение души при чувстве мужественном". Сверх того, эта боль и скорбь сердца должна быть постоянная, как постоянно и само покаяние. Иначе, брат, если утолишь ее, тотчас же лишишься и покаяния, как это видно из слов Георгия Корессия и других богословов. Посему и преподобный Исаак Сирин говорит, что "ни одна из добродетелей не выше покаяния, ибо труд его никогда не может окончиться" 6 .
Скорбь сердца и постоянное покаяние должны быть всегдашни по трем причинам.
Во-первых, потому, что грех называется смертным, ибо человек, как только согрешит, уже достоин смерти и лишения сей жизни (древний закон за смертные грехи и наказывал смертию телесною), а чрез это и осуждения на вечные муки. Бог, однако же, по человеколюбию Своему не хочет смерти грешника и дозволяет ему жить для всегдашнего покаяния, как и говорит преподобный Марк подвижник: "Сделавшись однажды достойным смерти, человек уже мертв по закону; если же живет - да живет в вере, покаяния ради". Поэтому человек, впавший однажды в грех, и притом смертный, не может уже оставаться беспечным во всю свою жизнь, а необходимо должен сокрушаться, соболезновать, каяться и заглаждать грех, хотя бы и получил от духовника прощение.
Так пророк Давид, хотя чрез пророка Нафана и получивший от Бога прощение в двух своих смертных грехах и довольно уже за них наказан-ный изменою своего сына Авессалома и временным лишением царства, однако ж, несмотря на все это, не переставал каяться и сокрушаться об этих грехах во всю свою жизнь, почему и говорил: Беззаконие мое аз возвещу и попекуся о гресе моем (Пс. 37, 19); и в другом месте: Измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу (Пс. 6, 7). Так и апостол Петр, как только слышал пение петуха, тотчас припоминал свое отречение от Иисуса, каялся и плакал, как об этом свидетельствует его ученик, святой Климент. Посему и святитель Иоанн Златоуст говорит: "Плачь, когда согрешил, и это делай постоянно, ибо это и есть исповедь. Не будь сегодня весел, завтра угрюм, а послезавтра опять весел, но всегда плачь и сокрушайся; Блажени плачущии (Мф. 5, 4), - сказал Спаситель (т. е. плачущие постоянно). Итак, необходимо всегда внимать себе и сокрушаться сердцем, как скорбит и сокрушается отец, лишившийся своего единственного сына".
Во-вторых, скорбь и покаяние должны быть всегдашни потому, что всякий грех похож на рану, которая хотя и заживает, но след ее остается в душе и не может совершенно изгладиться в этой жизни, как полагают лучшие (чтобы не сказать все) богословы. Тот, например, кто однажды украл, или соблудил, или убил, разве может чрез покаяние соделаться так же невинным и чистым, как человек вполне непричастный ни воровству, ни блуду, ни убийству? Как же теперь грешнику не сокрушаться, не плакать и не каяться в этих грехах всякий раз, когда он увидит следы своих душевных ран, хотя бы они и были залечены?
Святитель Василий Великий говорит, что покаяние может очистить грех мужа или жены, потерявших свое девство, но возвратить им прежнюю девственность не может, а потому святитель Христов и внушает согрешившим скорбеть о грехе своем: "Покаяние разрешает от греха; поелику растленного не может сделать по-прежнему невинным, то и должно скорбеть целую жизнь; ибо как растление станет нерастленным? Как однажды испорченное похотями, удовольствиями или страстью сделается снова непорочным, неиспорченным, нося и в душе и на теле признаки растления?" И в другом месте: "Бывает, говорят, исцеление и после уязвления, а все же остается след". И святитель Григорий Богослов пишет: "Прежнее (состояние чистоты) уже не восстановляется, хотя бы его мы искали со многими воздыханиями и слезами, коими мало-помалу и целится язва, хотя бы по человеколюбию мы желали совершенного уничтожения всех язвенных знаков на страдавшем". И святитель Кирилл Иерусалимский говорит: "Следы грехов остаются на теле. Как глубокая рана хотя и излечивается несколько, но оставляет по себе рубец, так и грех, уязвляя душу и тело, везде оставляет признаки уязвления". То же самое доказывает и преподобный Исидор Пелусиотский, говоря: "Зная, что раскаявшемуся даруется покаяние, не стремись ко греху в чаянии совершенного потом исцеления.
Ведай, во-первых, что многие, не успев раскаяться в своих пороках, и позваны на суд; потом, что покаяние врачует страсти многим временем: необходимы труды, посты, бдения, милостыня, молитвы и другие подвиги подвижничества для исцеления духовных ран. А в-третьих, нужно знать, что и по исцелении остается рубец, изобличающий бывшую язву, ибо не одно и то же тело здоровое и тело, излеченное от ран, одежда целая и одежда изорванная, как бы ни искусно были зашиты на ней прорехи"... Излечением же раны называется ее закрытие, как Бог говорит устами Иеремии-пророка: Се, Азъ наведу на тя срастение язвы и изцеление (Иер. 33, 6). И святитель Афанасий Великий говорит: "Кающийся перестает грешить, носит он только знаки прежних язв". А святитель И оанн Златоуст если и говорит, что "Бог, целя грех, не оставляет и следов его, а с исцелением дарует и благообразие", но говорит это о неизреченном человеколюбии Божием, а не о силе покаяния; посему, объясняя сказанное, присовокупляет: "Не потому, чтобы покаяние само по себе имело силу смыть совершенно грех, но потому, что с покаянием сливается неизреченное человеколюбие Божие и беспредельная Его благость" 7.
Согласно с этим преподобный Иоанн постник в 19 -м правиле "Номоканона" говорит: "Мальчик, кем-нибудь растленный, не допускается к священству; пускай он по несовершеннолетию не согрешал, но сосуд его плоти поврежден и уже не годен к священнодействию". Да и Сам Господь Бог словами пророка Амоса нас вразумляет: Девица Израилева повержена на земли своей, несть возставляющагою (Ам. 5, 2). Посему и в книге "rpovTlKOV" мы читаем, как преподобный Макарий Великий постоянно сокрушался и плакал о том, что однажды в детстве своем украл несколько огурцов из чужого сада.
В-третьих, всегдашняя скорбь и всегдашнее покаяние нужны потому, что ни один и праведник, и грешник не может оставаться безгрешным и свободным от грехов смертных или не смертных. Кто, - говорит премудрый Соломон, - похвалится чисто имети сердце? или кто дерзнет рещи чиста себе быгти от грехов? (Притч. 20, 9). Почти ежедневно и ежечасно все люди согрешают то делом, то словом, то помыслами лукавыми, хульными и постыдными. Следовательно, все мы должны скорбеть сердцем, каяться ежедневно и просить у Бога прощения не только прежних, но и новых грехов. Подтверждая это, и говорит авва Исаак Сирин: "Главная мысль этого слова - познавать самих себя мы должны повсечасно, то есть двадцать четыре часа дня и ночи мы должны проводить в покаянии" 8 .