Страница 2 из 10
Второй вред для тех, которые грешат с надеждою на покаяние, состоит в чрезмерном развитии грехов, потому что они, ложно рассчитывая на исповедь, грешат без всякого стыда и страха и погружаются во глубину и отвратительную мерзость греха, творят такие непотребства, каких чужды и самые нечестивцы, в каких не валяются и бессловесные животные. Как же Господь Бог с ними поступит? Не пощадит лукавства их, но, когда настанет время, казнит их, по словам пророка Осии: Растлешася 2 по днем холма - вот грехи подобных лукавствующих; воспомянет неправды их, отмстит грехи их (Ос. 9, 9) - вот и наказание, которому их подвергнет Господь.
Третий вред для согрешающих в надежде на покаяние состоит в беспечности, наглости, нераскаянности и отчаянии. Беспечность ко спасению, об исполнении всех заповедей Господних, потому что егда приидет нечестивый во глубину зол, нерадит (Притч. 18, 3). Действительно, у достигших крайней степени лукавства грешников ожесточается разум, окаменевает сердце и они не знают более меры грехам; иные же из них идут далее, не только не радят о своем исправлении, но еще услаждаются своими грехами, восхищаются и величаются ими, как великими подвигами, как говорит премудрый Соломон: Веселящиися о злых и радующиися о развращении злем (Притч. 2, 14). И пророк Исаия: Грех же свой яко содомский возвестиша и явиша (Ис. 3, 9). И говорившие сперва: "Согрешу теперь, а после буду исповедоваться и каяться" - доходят наконец до того, что не хотят более ни исповедоваться, ни каяться, а если бы случайно и пожелали, то уже не могут, ибо греховный навык обращается у них в привычку, а привычка в природу; сердце их окаменяется и становится бесчувственным и недоступным покаянию и исправлению. Несчастные так и умирают неисправленными, нераскаянными. И то чудо великое, как такие христиане, достигнув крайнего лукав-ства, держатся веры, не отрекаются от нее, хотя некоторые из них, увы, - выпускают из рук своих самый якорь ее; ведь, по свидетельству святителя Иоанна Златоуста, злая жизнь рождает и догматы злые.
Видишь, брат, сколько вреда, видишь, какую погибель зовут на себя те люди, что грешат с обманчивой надеждою на исповедь, на покаяние? Потому-то авва Исаак Сирин весьма благоразумно говорит: "Кто в надежде на покаяние грешит вторично, тот лукаво ходит пред Богом, того внезапно постигнет смерть и не дождется тот времени для своей надежды, для совершения дела добродетели". Почти то же говорит и святитель Василий Великий: "Злоупотребляющий надеждою на покаяние имеет образ злоделания и лишается покаяния". С этим согласен и святитель Амвросий Медиоланский: "Легкость прощения грехов дает повод грешить".
Молитва есть первое врачевство для грешащих в надежде на покаяние. Благ еси Ты, Господи: и благостию Твоею научи мя оправданием Твоим (Пс. 118, 68) - такую молитву говорил пророк Давид - такую же и тебе, брат, нужно к Богу возносить от всего сердца. Этой священной молитвою врачуется то лукавое предубеждение, то лжеупование, какими увлекаемся даже доселе. О Господи! Ты Благ, или, лучше сказать, Ты сама благость: Благ еси Ты, Господи; соделай же, да Твоя собственная благость научит меня соблюдать Закон Твой: благостию Твоею научи мя оправданием Твоим. Этого от тебя ждет Господь, чтобы явить тебе благость Свою, чтобы принять исповедь твою и отпустить твои грехи, т. е. ждет, дабы и ты научился от Него - быть благим.
Как же теперь не боишься ты прогневлять Его, так обманывая Его ожидание? Как хочешь оставаться злым и преступником пред Богом в то самое время, когда Он столько благ и милостив к тебе? Еда воздаются злая за благая? (Иер. 18, 20).
Проси же, брат, постоянно проси Господа, чтобы из твоего сердца Он искоренил эту ложную и вредную надежду, о которой написано: Положихом лжу надежду нашу и лжею покрыемся (Ис. 28, 15), чтобы Своею благодатию просветил тебя, да знаешь, что эта надежда есть только лесть и сеть диавола, ею же он завлек праотцев наших в раю и еще продолжает завлекать стольких несчастных грешников, думая низвесть их в ад. Во избавление от нее с псалмопевцем Давидом взывай ко Господу: Сохрани мя от сети, юже составиша ми (Пс. 140, 9).
Второе врачевство, возлюбленный, для согрешающих в надежде на покаяние состоит в том, чтобы вырвать с корнем эту ложную надежду, происходящую от двоякого неведения: от непонимания грешниками, что такое исповедь и покаяние, и от незнания, какие последствия и плоды производит истинное покаяние и исповедь. Разумеющий же то и другое уврачуется без всякого сомнения.
Грешащие в надежде на исповедь не знают вообще, что такое исповедь. Они думают, что исповедь в том только и состоит, дабы подробно высказать духовнику свои грехи, и что, открыв их прямо, все уже сделали. Вот и заботятся они припомнить пред исповедью все грехи свои, а после нее сообразить - не забыли ли чего-нибудь... Но если бы этого было достаточно для примирения с Богом, то путь в Царство Небесное был бы не тесный, как говорится в Евангелии: Тесный путь вводяй в живот (Мф. 7, 14), а напротив, широкий, шире городской площади. Ну что за большой труд высказать грехи наши духовнику? Ведь с детства еще мы привыкли говорить их. Ведь если бы в этом была вся сила, то закоренелые грешники, величающиеся грехами своими и для забавы рассказывающие о них в кругу своих друзей, были бы лучше всех готовы к исповеди, ибо открывают все свои грехи без всякого стыда. Тогда бы исповедь походила на торговлю, где все делается только устами, и служила некоторым облегчением скорее для памяти, чем для сердца. Но это неправда.
Настоящая исповедь требует, чтоб грешник и признался во грехе, и отвратился от греха, и снова обратился и прилепился к Богу. Внешнее, чрез уста грешника, объявление грехов пред духовником нужно, чтобы духовник выслушал кающегося, уврачевал и разрешил его, но всего этого еще недостаточно: тут необходима и внутренняя скорбь сердца о сделанных грехах, скорбь сильная, глубокая и сверхъестественная. Поэтому если в твоей исповеди, брат, недостает одного из этих трех свойств, то она уподобится исповеди или Саула, или Антиоха, или же Иуды, произнесенной только устами, но не из глубины души 3.
Эти три свойства скорби сердечной так же необходимы для исповеди, как необходимо для нас прощение Богом грехов наших; посему, возлюбленный, признаю благопотребным объяснить тебе каждое из этих свойств порознь.
Скорбь покаяния должна быть не бессильною и слабою, неспособною к иному великому подвигу, но сильною до того, чтобы вполне владела сердцем и не допускала его увлекаться похотию плоти и временною сладостию греха, чем старается обольстить нас лукавый. Притом ей нужно быть и решительною, чтобы кающийся не мог уже более отвращаться от Бога и прогневлять Его грехами ни в какое время, ни по какой причине, ни из любви к миру, ни даже из боязни какого-нибудь зла... Так честная женщина решается беречь честь своего мужа и не изменять ему никогда-никогда... хотя бы и грозили ей тысячи бед.
Далее, эта скорбь должна быть не притворною, не малою и едва заметною, но великою и глубокою, ибо она внушает нам отвращаться от грехов и ненавидеть их сколько из любви к Богу (Его же оскорбляем ими), столько же и по любви к самим себе, поелику чрез них лишаемся рая и осуждаемся на вечное мучение 4. Такая боль сердца должна быть, говорю, глубокою и полною, чтобы кающийся возненавидел грехи свои отвсей души ,чтобы добровольно и охотно предпочел греху всякое несчастие, какое бы только могло постигнуть его, как-то: лишение имущества, иль чести, иль даже самой жизни. Только сим истинно кающийся и покажет Богу, видящему глубину сердец, что его скорбное сердце любовь к Богу предпочитает всему на свете. К тому же глубокая скорбь не только остается в грешнике навсегда, но и сокрушает его постоянно (располагая его стенать и рыдать, как сказано о грешниках: Вы же возопиете в болезни сердца вашего и от сокрушения духа восплачетеся (Ис. 65, 14) так, чтобы он, возненавидев до конца грехи свои, не пожелал возобновлять их.
Сверх того, скорбь эта, сколько по началу, ее производящему, столько же и по следствию, от нее происходящему, должна быть сверхъестественною, потому что и начало, и причина этой скорби, собственно и прежде всего, не естество или какое-нибудь естественное действие, но сверхъестественная благодать Божия, которая сокрушает и смягчает сердце этою скорбию покаяния. Потому-то святитель Василий Великий и говорит: "Самовольное признание есть дар Божий, чтоб душа, вкусивши сладость этой скорби, постаралась о своем исправлении". А иные и слово апостола: Егоже хощет, Бог милует (Рим. 9, 18) относят к сокрушению, ибо следует за этим: А егоже хощет, ожесточает. Ожесточение и сокрушение существенно противоположны. Равным образом и последствия этой скорби должны проявиться не чем-нибудь чувственным, не какими-нибудь земными и временными благами, которых мы лишились (если же кто-нибудь скорбит от этого, то скорбь его не вменяется в покаяние и бесполезна), но благами духовными, которые мы потеряли чрез грехи наши и чрез вышечувственное зло, нас увлекшее и нам указанное святою верою. Главнейшая же причина этой сверхъестественной скорби в том, чтобы мы с ее помощию получили мир и единение с Богом, а впоследствии и блаженство, превысшее всего мира.