Страница 22 из 36
К моему удивлению, оба поднялись и стали вслед за мной молиться, произнося: "...плещма Своима осенит тя, и под крыле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его. Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тме преходящия, от сряща, и беса полуденнаго. Падет от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится, обаче очима твоима смотриши, и воздаяние грешников узреши. Яко Ты, Господи, упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое..."
С особым чувством незнакомцы прочитали то место из девяностого псалма, где говорилось о "бесе полуденном". Мы закончили молиться.
- Да не бесы мы! - произнес тихо, с какой-то горечью один из непрошеных гостей.
Странно, но их одежда до сих пор моего внимания не привлекала. Маша позже призналась, что когда она увидела, во что они были одеты, ей почему-то представилось, что люди эти участники массовки из фильма "Андрей Рублев". Меня же больше всего поразили лица пришельцев. Мужчинами назвать их было трудно, скорее юноши. Но глаза... Удивительные, непостижимым образом контрастирующие с обликом. Глаза древних стариков, потухшие и какие-то безжизненные. Лунный свет освещал комнату, но даже его сиянье не вызывало в их зрачках ответного света. Бездонные темные глаза, будто вместившие в себя не одну, а десятки человеческих жизней.
- Меня зовут Лека, - продолжил человек. - Или Лек. Кому как удобнее.
- Звали, - поправил его второй.
- Что?
- Звали раньше.
- Ну да... А вот он, - и человек показал на своего напарника, - Болдырь. А вы садитесь, садитесь. - Он вдруг засмеялся, но горечи в его смехе стало еще больше. - Разговор долгим будет.
- Какой разговор?! - возмутился я. - Если вы не бесы, во что, если честно, я не очень верю, то кто? В ходячих мертвецов не верю тоже. А если вы люди, то как попали в наш дом?
- Вот видишь сколько вопросов, - подал голос тот, которого назвали Болдырем. - Мы пришли вам объяснить
- Вы все время... были здесь? - тихо спросила Маша. - Я чувствовала это.
- Ну, не все, но были часто, - как-то виновато сказал Лека.
- А если бы мы испугались и уехали из Мареевки? Вы, наверное, этого хотите?
По голосу Маши я почувствовал, что ее страх прошел. И в самом деле, как ни парадоксально со стороны выглядела вся эта сцена, но пока мы разговаривали с пришельцами, все шло своим чередом. Так же лила свой голубоватый свет луна, тихо стучали ходики...
Гости вновь переглянулись.
- Ты ответишь? - спросил после некоторого молчания Болдырь своего друга.
- Попробую, - вновь засмеялся тот. И если бы не горечь в голосе, я подумал бы, что перед нами необыкновенно веселый и жизнерадостный человек. А он вдруг возьми да обратись к дочери по имени: - Маша! - пришла очередь переглянуться нам с дочкой. - Если бы вы испугались и уехали, значит, вы - не те. Хотя... - Он вдруг умолк на мгновение, - может быть, было бы лучше, будь вы не те.
- Мы к вам привязались, - вставил словечко Болдырь.
- Послушайте, ребята, все это трогательно, - не выдержал я, - но меня больше интересует не то, как вы к нам привязались, а кто вы? Люди, черти, приведения? А может, все вместе?
Но теперь Маша не слышала меня. Видимо, она думала о чем-то своем и ей совсем было неинтересно, кто сейчас сидел перед ней на ее же кровати. Пристально глядя на Леку, Маша вдруг произнесла: "Придет тот день - и возвратятся двое"? Лека вздрогнул и, опустив голову, замолчал на какое-то время. Затем продолжил:
- Вы уже многое узнали, еще о большем, наверное, догадываетесь. А обо всем, что связано с этой... с этой... - Лека никак не мог подобрать нужного слова.
- Тайной? - подсказала Маша.
- Историей? - и я внес свою скромную лепту.
- Для кого история, а для кого жизнь. И даже больше. - Лека вдруг встал и заходил по комнате. - Самое плохое, что даже то, о чем мы знаем, ни он, ни я не имеем права никому рассказать, тем более вам.
- Маша, - мое раздражение било через край, - чем больше я слушаю этих типов, тем более уверен в том, что нам надо делать: мы закроем дверь и пойдем в церковь. Не знаю, кто эти... люди, но они меня уже достали. По-моему, ничего им не известно.
- Но ты же перебил их рассказ, папа!
- Я перебил? Брось! Сейчас они скажут тебе, что связаны какой-то страшной клятвой и не могут рассказать нам всего.
Незнакомцы переглянулись.
- И это правда. Мы и впрямь связаны клятвой, - заступился за друга Болдырь.
- Вот видишь, дочка, что я говорил? А на самом деле им просто нужно узнать, что известно нам. Так что насчет "придет тот день - и возвратятся двое" поосторожнее...
- "И снимется проклятье родовое", - перебил меня Лека. И продолжил:
И будет та же роковая ночь
И снова будет некому помочь.
Но солнце в полночь встанет, и над Марой
На веки вечные исчезнут злые чары.
Но не дождаться этого вовек,
Коль не пробудет совесть...
- Что же замолчал, как там тебя, Лека? Кто не пробудет совесть? Помоги, подскажи! А заодно поясни нам, что это за роковая ночь такая и о каком солнце, да еще вставшем в полночь, идет речь. Молчишь? О, дух лукавый! Изыдите, Богом вас заклинаю.
И Лека и Болдырь как-то вмиг ссутулились, сжались. Признаться, мне стало даже жалко их.
Наверное, те же чувства испытала и Маша:
- Папа, но они же молились. Разве могут бесы молиться?
- Машенька, сейчас такие времена настали, что и от людей чего угодно ожидать можно, а что тогда говорить об этих...
- Мы не бесы, - тихо сказал Болдырь.
- Не бесы, - словно эхо подхватил Лека.
- Помнишь, - я разговаривал с Машей, стараясь не дать проникнуть в свое сердце жалости, - священник нам рассказывал, что когда после окончания торжественной службы на Пасху закрывается церковь на замок, все окрестные колдуны бегут к храму, стараясь поцеловать этот замок. Колдуны бегут к церкви, понимаешь? А ты говоришь...
- Не бесы мы, - так же тихо, но упрямо повторил Лека.
- Не бесы, - несколько голосов откликнулось из противоположного угла.
Я вздрогнул и уже сам обнял Машу, будто пытаясь закрыть ее от грозящей беды. Словно из воздуха, в комнате появилось еще несколько человек. Одеты они были так же, как и первые наши гости, - длинные рубахи и широкие штаны. Все - босые. Это была уже самая настоящая чертовщина.
- Сколько вас здесь, ироды? Легион? Все равно мы вас не боимся! Христос моя сила, Бог и Господь!
- Это наши друзья, - дождавшись, когда я умолкну, сказал Болдырь. - Вон тот, высокий - Зеха, самый полный - Гвор, рядом с ним - Малыга.
- Есть и другие, но на самом деле не легион их, Николай, - с упреком в голосе обратился ко мне Лека, впервые назвав по имени. - Других, кто хочет, чтобы все так и оставалось, куда как больше. Тоже не легион, но с сотню наберется... Клятва на всех одна, но мы... вот те, кто сейчас пришел к тебе, очень хотим, чтобы этот... кошмар наконец-то закончился.
И с этими словами Лека обхватил голову руками и заплакал. Заплакали и другие. Я почувствовал, что еще немного и у меня начнется истерика. И как не пойти голове кругом при виде возникающих ниоткуда людей, которые то смеются, то плачут. Видимо, почувствовав мое состояние, первым прекратил лить слезы Лека.
- Все мы, - и он обвел своих друзей рукой, - и те, кто с нами, и те, кто с Гоитом, - жили здесь когда-то. - Он посмотрел мне прямо в глаза и продолжил говорить: - В каждом месте моего рассказа вы, Николай и Маша, будете готовы перебить меня. Не надо. Я не хочу сбиваться. Слушайте. О чем могу - расскажу, о чем не смогу - не обессудьте. Деревня наша находилась под самой горой. На Маре никто не жил. Только Гоит. Он был волхвом, и его мы почитали не только за колдуна, заклинателя, но и за хозяина Мары. Здесь находилась священная роща богини смерти. Старики рассказывали, что в старину на горе приносили ей в жертву пленников. Из самых дальних земель приходили к Маре люди. Что скрывать, нам это нравилось. Слава нашего древнего капища, слава Гоита отчасти падала и на нас, самых обычных людей. Время от времени к нам за данью являлись княжеские люди, с ними -очередной священник. Мы, конечно, все были крещеные, но это больше для вида. Дружинники искали Гоита, но он, словно предупрежденный кем-то, исчезал за несколько часов до появления непрошеных гостей. С ним уходили человек десять его помощников. Он звал их отроками, хотя они нам годились в отцы. Это были особо близкие ему люди, готовые за него умереть. Что скрывать, меня Гоит тоже привечал, но мне тогда было совсем немного лет, да и компания у нас сложилась своя. И Болдырь, и Гвор, и Зеха. Малыга помоложе, он позже прибился.