Страница 45 из 56
"В прежние времена было сказано, что человек создан по образу Божию, но это не было показано, ибо еще было невидимо Слово, по образу которого создан человек. Поэтому он и легко утратил подобие. Когда же Слово Божие сделалось плотию, Оно подтвердило то и другое, ибо и истинно показало образ, Само сделавшись тем, что было Его образом, и прочно восстановило подобие, делая человека чрез видимое Слово соподобным невидимому Отцу" (Adv. haeres. V, 16, 2). Этот текст чрезвычайно важен. "Образ Божий" в человеке был полноценно явлен именно через Воплощение, в истинном человечестве Воплотившегося Бога. В своем катехизическом труде священномученик Ириней настаивает на этом: "Он дал Свой образ очертаниям его [человека] внешнего облика, чтобы даже видимое проявление было богоподобно - ибо человек был помещен на земле созданным по образу Божию" (Demonstr., 11). "А "образ" есть Сын Божий, по образу Которого создан человек. И потому Он явился в последние времена, чтобы показать, что образ подобен Ему" (Demonstr., 22). Понятие "образа" у Иринея содержит "соматический" оттенок - "явный акцент на материи", по выражению Дэвида Кернса [8]. И этот "акцент" у Иринея не случаен. Он прямо соотносится с его основным учением о возглавлении (recapitulatio). Воплощенное Слово, Богочеловек, стоит в центре его богословской системы.
Это и позволяет пользоваться "зрительными" и "телесными" образами в богословской мысли и богословском языке, не переходя к "антропоморфному" представлению о Божестве. "Образ" заложен в человеке как целом, "подобие" относится к духовной сфере [9]. Монахи "антропоморфиты" защищали достойную традицию. Спор в пустыне был не просто столкновением "невежд" с "учеными". Это был конфликт двух традиций: евангельского реализма и оригенистского символизма. Chadwick O. John Cassian. A Study in Primitive Monasticism. Cambridge, 1950, p. 16, n. 3; ср. pp. 34-35. ^ Lieske A. Die Theologie der Logosmystik bei Origenes // Munsterische Beitrage zur Theologie. Heft 22, 1938, SS. 45 ff., 133 ff. "Bei aller Liebe zum gekreuzigten Christus und zum Gottmenschen... tritt auf dieser hoheren Stufe der Glaubenserkenntnis doch das Interesse und die Hochschatzung fur das Gottmenschentum Jesu Christi zuruck" (S. 47). ^ Voelker W. Das Vollkommenheitsideal des Origenes. Tubingen, 1931, SS. 109-110. Противоположную точку зрения отстаивает Lubac H. de. Histoire et Esprit. L'intelligence de l'Ecriture d'apres Origene. Paris, 1950; а также Bertrand F. Mystique de Jesus chez Origene. Paris, 1951. ^ Chadwick O. Op. cit., p. 149. ^ Cм. Lebreton, Jules. Le desaccord de la foi populaire et de la theologie savante dans l'Eglise chretienne du III-e siecle // Revue d'Histoire Ecclesiastique. Vol. 19, 1923; et Vol.
20, 1924; см. также его раннюю работу: Les Degres de la connaissance d'apres Origene // Recherches de Science Religieuse. Vol. 13, 1922. ^ Struker A. Die Gottebenbildlichkeit des Menschen in der christlichen Literatur der ersten zwei Jahrhunderte. Munster i. W., 1913, SS. 39-42. ^ Ср. Crouzel H. Theologie de l'Image de Dieu chez Origene. Paris, 1956, pp. 153-179, 257 ss. ^ Cairns D. The Image of God in Man. N. Y., 1953, p. 77. ^ Ср. Struker A. Op. cit., SS. 76-128; а также Klebba E. Die Anthropologie des hl. Irenaeus. Munster i. W., 1894 (Kirchengeschichtliche Studien, II, 3), S. 22 ff.; Lawson J. The Biblical Theology of Saint Irenaeus. London, 1948, p. 198 ff.; Wingren G. Maenniskan och Inkarnationen enligt Irenaeus. Lund, 1947, SS. 37-49; английский пер.: Man and the Incarnation. A study in the Biblical Theology of Irenaeus. Edinburgh-London, 1959, pp. 14-26. ^
2. Антропоморфиты Египетской пустыни.Феофил Александрийский и Апа Афу из Пемдже
Иоанн Кассиан в своем десятом "Собеседовании" рассказывает о некоем Серапионе, монахе высокой жизни: antiquissimae districtionis atque in actuali disciplina per omnia consummatus [древней строгости в воздержании и в деятельной жизни, во всём совершенный]. Однако по неосторожности он впал в заблуждение "антропоморфизма". В общине разразился скандал. Прилагали великие усилия, чтобы вернуть Серапиона на путь истинный. По-видимому, основной спор разгорелся вокруг определенного метода духовного делания, но кроме того затрагивались и экзегетические вопросы. В это время в монастыре находился некий Фотин, каппадокийский дьякон, человек большой учености. Его возражения Серапиону строились на вопросе о значении слов Писания: человек был создан по образу и подобию Божию. Фотин красноречиво и убедительно объяснял, что все "начальники церквей" на Востоке понимают эту фразу "духовно" - non secundum humilem litterae sonum, sed spiritaliter [не в простом буквальном, а в духовном смысле]. В конце концов Серапион согласился прекратить неверное духовное делание. Но новый путь не принес ему радости. Когда, как говорит Кассиан, "из сердца его исчез тот образ божества антропоморфитов, который он привык представлять себе в молитве", Серапион впал в тоску и смятение.
В глубоком отчаянии, простершись на земле, плача и рыдая, он восклицал: "Отняли у меня Бога моего; кого теперь держаться, не имею, или кому покланяться и молиться, уже не знаю" - tulerunt a me Deum meum, et quem nunc teneam non habeo vel quem adorem aut interpellem jam nescio (Coll. X, 3; pp. 288-289 Petschenig). Что означает этот поразительный рассказ? Что представляло собой "антропоморфитское" делание, которым увлекся бедный Серапион? В чем причина его горя и смятения? Наши сведения о спорах в пустыне между "оригенистами" и так называемыми "антропоморфитами" скудны и односторонни. Они исходят в основном из оригенистского лагеря. Сам Кассиан в своем описании монашеского Египта весьма тенденциозен. В своих великих трудах - "Установлениях" и "Собеседованиях" - он всецело на стороне "оригенистского" (или "евагрианского") духовного учения. Упоминания "антропоморфитов" у Сократа (Hist. Eccl. VI, 7) и Созомена (Hist. Eccl. VIII, 11-12), по-видимому, основаны на устной молве, распространявшейся в Константинополе беглецами из Египта, в том числе Длинными Братьями, а также Феофилом Александрийским и его сторонниками (ср. у Палладия: Dialogus, VII). Такая молва, разумеется, была несправедлива к "антропоморфитам". Собственно, само это название - не более чем полемический ярлык, ругательная кличка, изобретенная в пылу спора и используемая как демагогическое оружие.
Как заметил недавно Оуэн Чедвик, "антропоморфиты" - злое прозвище, которым клеймили буквалистов, составлявших в Египте большинство, их противники, "оригенисты" [1]. Разумеется, давая название, они стремились не охарактеризовать это течение, а дискредитировать его. Пустынники-антропоморфиты ни в коем случае не были "сектой" . Они не имели ничего общего с еретической сектой авдиан, существовавшей в Месопотамии и Сирии и ко времени Кассиана почти сошедшей на нет (см. Епифаний Кипрский, Haeres. LXX). "Буквализм" так называемых "антропоморфитов" нельзя приписывать их простоте и невежеству. Дошедшие до нас документы рассказывают о грубых, неотесанных монахах, введенных в заблуждение буквальным пониманием некоторых выражений Писания и представляющих себе Бога в телесном облике. Но на самом деле эта сторона спора в наших источниках во многом искажена. Конечно, в монастырях была масса необразованных "простецов", особенно среди коптов, едва ли хотя бы отдаленно знакомых с эллинской ученостью. Разумеется, в их духовное делание могли вкрасться ошибки. Но в действительности проблема гораздо глубже и сложней. В свое оправдание "антропоморфиты" могли бы сослаться на древнюю и почитаемую традицию, от которой никак нельзя отмахнуться, обвинив ее приверженцев в "невежестве".
История Серапиона включена в большой трактат о молитве, составляющий девятое и десятое "Cобеседования" и написанный от лица аввы Исаака. Оригенистский характер этого трактата очевиден: в любом пункте рассуждений заметны параллели с писаниями Оригена. В духовном возрастании существуют ступени и степени. Аскет восходит от земного к небесному. Перед ним стоит альтернатива: видеть Иисуса "еще смиренным и во плоти" (humilem adhuc et carneum) или созерцать Его в Божественной славе и величии. Первое считается некоей "иудейской немощью" - quodammodo Iudaica infirmitate detenti. При этом Кассиан цитирует 2 Кор. 5:16: "Те, которые пребывают еще в иудейской немощи, не могут видеть Иисуса, грядущего во Царствии Своем, и не могут сказать с апостолом: "Если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем". Но только те могут смотреть на Божество Его чистейшими очами, которые поднимаются с Ним над низкими земными трудами и помыслами и восходят на высочайшую вершину уединения, свободную от всех земных волнений и забот". Вот главный аргумент "оригенистов" в этом споре: Христа по плоти мы уже не знаем (Coll. X, 6; pp. 291-292 Petschenig).