Страница 11 из 23
Ведь в то время мы ещё не носили крестиков, значимость которых выражена в самом их над-писании: «Спаси и сохрани!».
Тогда никто из взрослых ещё не осенял нас в напутствие крестным знамением со словами: «Дети, да сохранит вас Бог!». Но ангел Господень, хранящий крещёных детей от внезапной гибели, невидимо вёл нас по жизни, ожидая, покуда спадёт с наших очей пелена и они ясно увидят над собой благодетельную десницу Господню…
Четвероногие друзья
В самые голодные военные годы моя бабушка, оставшись одна в холодной Москве, с тремя малолетними дочерьми на руках, совершила тяжкий для неё грех. Может быть, это и не был грех, ведь она спасала от голода собственных детей, но так она восприняла свой поступок, после которого дала себе обещание, что в её доме всегда будут четвероногие друзья – собаки.
Держать собак в собственной квартире не слишком вяжется с устоями православной семьи, но, напоминаю читателям: мы все были тогда (и взрослые, и дети) очень далеки от во-церковления.
Первым животным нашего детства был Дружок, умная, «совестливая» и, в соответствии с именем, на удивление преданная семье собака. По-моему, бабушка подобрала Дружка где-то на улице, за что пёс платил ей неизменным послушанием и любовью. Говорят, что на домашних животных воздействует дух их хозяев, так что часто бессловесные обнаруживают как бы начатки совести и иногда «учат» своих владельцев жить и поступать по-человечески.
До сих пор передо мной – крайне выразительные, печально-покорные и безмолвно-любящие глаза Дружка, который охотно прощал нам все вольности неразумного детского обращения с ним,
дворнягой довольно почтенного возраста. Помнил ли он обстоятельства своего водворения в нашем доме? Не знаю. Во всяком случае, Дружок никогда не позволял себе ни огрызнуться, ни тем паче укусить никого из нас, своих беспокойных маленьких хозяев. К сожалению, добрый пёс попал под машину. Его смерть была первым настоящим горем для нас, братьев-близнецов.
Следующей оказалась гордая и самолюбивая, красивая, как огонь, Пилка, ирландский сеттер. Насколько она была породистой, настолько и отличалась своенравием от смиренного и покладистого Дружка. Похоже, Пилка имела холодное собачье сердце, которое ни к кому никогда не привязывалось. Немало бед мы, мальчишки, хлебнули с ней! Во время прогулки она часто куда-то убегала, не считая нужным ставить нас в известность, когда вернётся и вернётся ли вообще.
Конечно, можно понять её вольнолюбивую натуру: созданная для охотничьих просторов, Пилка откровенно томилась в тесноватой московской квартире. Она отводила свою душу только летом, без устали бегая по холмам, по долам, нагуливая красоту и силу.
Соседство с домашними животными положительно влияло на наши характеры. Ответственность за живое существо, необходимость гулять с ним утром и вечером, кормить и всячески заботиться о нём – хорошая инъекция против детского себялюбия и капризов. Как-то на одной из собачьих выставок (а Пилка была у нас постоянной медалисткой) в неё просто влюбился страстный охотник с редким именем Аполлон.
Он так настойчиво донимал мою бабушку просьбой продать ему огненную Пилку, что она, поначалу не желая даже слушать Аполлона, наконец, уступила его пылу... – и мы расстались с нашей ветреной четвероногой красавицей.
Хочу признаться, в связи с рассказом о животных, в одном ужасном поступке, который положил тёмное пятно на моё детство. Помню, как совсем маленьким мальчиком я гонялся у Кругов*, в их латифундии, за крошечным котёнком и, поймав, хватал его за хвост, поднимая несчастную тварь на воздух. Что это за всплески непонятной жестокости? Думаю, лукавый пользуется тем, что многие дети лишены благодати Святого Причастия и, свободно приступая к ним, смело нашёптывает омерзительные вещи, желая замарать юные души злом, похотью и гордыней…
Домашние животные (будь то даже черепашки, рыбки или попугаи), требуя от домочадцев постоянных трудов и забот, служат умягчению детских сердец, препятствуя духу жестокости завладевать ими. Мы с братцем, по крайней мере, всегда испытывали отвращение к кровавым дракам, и ударить человека по лицу для нас представлялось вовсе невозможным. Во многом этому способствовало, я уверен, привитое нам старшими гуманное отношение к животным.
А ведь и у премудрого Соломона написано в его библейских притчах: «Блажен милующий скотов»**.
---
*Фамилия Круг принадлежала мужу маминой двоюродной сестры Ольги.
**Ср.: Притч. 12, 10.
Наконец, расскажу о нашей последней собаке Шенси, элитной представительнице древней китайской породы чау-чау, с характерным чёрно-синим языком и невообразимо густой и пышной шерстью, которая делает этих четвероногих похожими на шерстяных колобков. Сколько дач мы сменили, сколько лесных тропок исходили с этой удивительно симпатичной и милой Шенси!
Кстати, её родитель, широкогрудый Джаник был собственностью Серовых, с которыми мы всегда вместе проводили летние вакации. Там пушистый отец встречался с рыжей дочкой под одной крышей и вполне мирно с ней уживался, уча её степенности, великодушию в отношении к окружающей действительности и неукоснительному соблюдению собачьих правил хорошего тона.
К старости Шенси серьёзно заболела, может быть, и по моему недосмотру; так что, следуя совету взрослых, мне пришлось отвести её к ветеринару для усыпления. Не знаю, понимают ли четвероногие друзья драму жизни, но, несомненно, её чувствуют. Когда Шенси забирали врачи, она так печально и обречённо взглянула на меня, что я до сих пор раскаиваюсь в своём поступке.
Он, хотя и не был преступлением, по человеческим меркам, но, посягнув на любовь-привязанность неразумной твари к её хозяину, отозвался болью в сердце подростка.
Сейчас я прихожу к мысли о мудрости православного уклада, возбраняющего держать четвероногих в наших жилищах. Не только собаки,I но и кошки мучаются в душных городских квартирах, где хорошо лишь канарейкам да хомячкам, не приспособленным к жизни на воле. Другое дело – загородный дом с угодьями и предназначенным для мохнатого друга особым дворцом под названьем «конура»!
Свободно на деревенском приволье нашим бессловесным спутникам, призванным либо охранять человека, либо охотиться за дерзкими мышами, которых так неодолимо влечёт к себе запах знаменитого голландского сыра…
Сочувствие
Как хорошо, когда маленькие окружены вниманием и заботой любящих их взрослых! Сильные, здоровые, красивые родители одним своим внешним видом настраивают сердца детей на мажорный лад. Чадам хочется петь и смеяться, прыгать и бегать, делиться с миром всеобъемлющей радостью сыновства – Божьего неоценимого дара, осознать который по достоинству ребёнок, как правило, не может.
Не всегда и родители понимают, что главным воспитательным средством для них служит не слово, а образ их жизни.
Не помню, чтобы мои родители (мама и отчим, заменивший нам, троим мальчикам, отца) когда-либо ссорились! Теперь-то мне ясно, что их спокойная речь, мирные собеседования друг с другом, мягкие и приятные улыбки во время диалога – всё это ложилось в основу нашего благобытия, незримо воздействовало и формировало склад детской души и самое видение мира, мирочувствие.
В памяти осталась лишь одна малая размолвка, которой я был невольным свидетелем. Сейчас догадываюсь, что мама и дядя Лёня, как мы звали отчима, никогда не позволяли себе выяснять отношения в присутствии детей.
Зимний воскресный день. Семейный поход на лыжах в Зюзино, тогда московской окраины. Яркое солнышко полагало на сугробы ослепительные отсветы. Холодный воздух раскрасил румянцем щёки взрослых и ребят. Устав от лыжной ходьбы, мы сделали маленькую остановку посреди заснеженного поля, близ дерева с развесистой кроной. Дядя Лёня, с рюкзачком за плечами, в спортивной одежде, опёрся на лыжные палки, воткнутые под углом в землю.
Мама с приветливой улыбкой и ласковым взором, раскрасневшаяся от быстрой езды, весело посматривала в нашу сторону. Родители стали обсуждать дальнейший маршрут движения. Возникло неожиданное несогласие во мнениях, и до нас донеслись интонации спора на слегка повышенных тонах. Внезапно они смолкли, потому что обратили внимание на нас… Всё! Поразительно, но этот эпизод запечатлелся в моей детской памяти, хотя взрослые забыли о нём через минуту-другую…
О, дивная гармония единодушия и единомыслия человеческих сердец, волнами мира и любви распространяющаяся вовне и преображающая поля, леса, долы, землю и самое небо! Беда, скорбь и горе от бесконечного столкновения характеров, скрещивания словесных копий, смертоносной энергии раздражения и гнева, убивающей на своём пути всё живое… Но мне, дорогие читатели, хочется сказать и рассказать сейчас о другом…