Страница 69 из 100
Бедная человеческая душа, находясь во мраке богоотступления, уже не в состоянии отличить бесовские внушения от своих собственных мыслей и отринуть их. Попирая нравственное чувство, растлевая в себе совесть, человек, позволивший возобладать над собой страстям блуда и гнева, гордости и уныния, становится подобен навозной яме, кишащей паразитами.
Уста человеческие, которые сотворены Богом для славословия Его имени, превращаются в слив словесных нечистот. Бедствие, великое бедствие, для изображения которого самим апостолам Христовым едва хватало слова, слова богодухновенного! Вот что изрекает по этому поводу святой апостол Иаков в своем послании: Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, могущий обуздать и все тело.
Вот, мы влагаем удила в рот коням, чтобы они повиновались нам, и управляем всем телом их; вот, и корабли, как ни велики они и как ни сильными ветрами носятся, небольшим рулем направляются, куда хочет кормчий; так и язык – небольшой член, но много делает. Посмотри, небольшой огонь как много вещества зажигает: и язык – огонь, прикраса неправды.
Язык в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны; ибо всякое естество зверей и птиц, пресмыкающихся и морских животных укрощается и укрощено естеством человеческим. А язык укротить никто из людей не может: это – неудержимое зло; он исполнен смертоносного яда. Им благословляем Бога и Отца, и им проклинаем человеков, сотворенных по подобию Божию: из тех же уст исходит благословение и проклятие. Не должно, братия мои, сему так быть.
Течет ли из одного отверстия источника сладкая и горькая вода? Не может, братия мои, смоковница приносить маслины или виноградная лоза смоквы: также и один источник не может изливать соленую и сладкую воду (Иак. 3, 2–12). А святой апостол Павел, обращавший слово к языческому миру, уверовавшему во Христа, предупреждает: Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют?
Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют » (1 Кор. 6, 9 – 10). Совсем не случайным представляется тот факт, что в начале третьего тысячелетия у нас в России открылись таинственные шлюзы, и дотоле сдерживаемые зловонные словесные потоки хлынули, наподобие грязевых селей, в души обывателей.
Падение нравов неизбежно влечет за собой умножение хульных и блудных словес – точно так же, как с наступлением темноты появляются на лесных тропах хищные, плотоядные звери в поисках скорой добычи. Знают ли наши любители сальных острот, ради красного словца не брезгующие употреблять словцо черное, что отвратительная матерная брань с древнейших языческих времен была гнусным средством призывания «племенных божеств» – демонов, будто бы готовых защитить своих почитателей от духов – покровителей соседнего племени?
Знают ли современные жалкие потомки наших благочестивых предков, что еще во времена российского государя Алексия Михайловича Тишайшего тот, кто осквернил свои уста матерной бранью, подлежал немилосердной порке на городской площади при всем честном народе; а тот, кто дерзнул бы скверно выругаться вблизи храма Божия, мог и вовсе лишиться головы?
Ведомо ли несчастным сквернословам, что русский православный люд всегда называл таковых (и справедливо!) антихристами и богохульниками, не имеющими за душой ничего святого? Сознают ли потерявшие совесть и честь духовные манкурты [45] , что, изрыгая словесную скверну, они кощунствуют над Пречистой Богоматерью, глумятся над собственной матерью, оскорбляют и мать сыру землю, из которой взяты, но которая не хочет принимать врагов Божиих обратно в свои недра?
Грех сквернословия, вошедший в мозг, кости, душу бедного грешника, завладевший его сознанием и помыслами, потребует последовательной решительной борьбы, если только мы не хотим, чтобы он был причиной отвержения нас Христом Богом на Страшном суде и вечного мучения с демонами в геенне огненной. Осознав мерзость привычки осквернять мысли и язык бранью, внутренне должно отречься от нее, причем так решительно и энергично, как если бы мы, увидев ползущего по нашей одежде ядовитого скорпиона, сбросили бы его, не медля ни секунды, в огонь.
Объявив войну пороку, который послужил причиной стольких несчастий в жизни окружающих людей, домочадцев, не говорю о нас самих, необходимо принести Господу Богу, пред лицем православного священника, глубокую исповедь, слезно каясь во всех ведомых и не ведомых нам последствиях этого гнусного греха. Освящение уст и сердца, исцеление изъязвленной души сквернослова свершает Божия благодать через преподаяние покаявшемуся грешнику Святых Пречистых и Животворящих Христовых Тайн, по усмотрению священника, который принимает нашу исповедь.
Никак нельзя забывать о плодах примирения с Богом. Это – совершенный отказ от брани, истребление самого скверномыслия, что невозможно без содействия Божия, привлекаемого всегдашним вниманием, самособранностью христианина в общении с людьми. Полное освобождение от страсти сквернословия наступает тогда, когда внутренний мир, сфера сознания человека заполняются молитвой к Богу, мысленным призыванием всесвятого имени Господа Иисуса Христа.
Как свойственно огню сжигать без остатка хворост и солому, так постоянная молитва и самая память о вездесущем Творце, Спасителе и Судии нашем постепенно очистят душу обратившегося к Матери-Церкви и возвратят ему чистоту помышлений. Если рассуждения пастыря помогут кому-то освободить свою жизнь от тяжкого гнета – привычки употреблять грязные и грешные, пошлые и ушлые словечки – то и будет благо!
Если же наше слабое слово покажется кому-то неубедительным, подумаем, что сквернословие – это всегда соблазн, особенно пагубно воздействующий на малолетних. А по свидетельству Господа Иисуса Христа, имеющего судить живых и мертвых, кто соблазнит одного из малых сих, тому лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его во глубине морской (Мф. 18, 6).
Приложение II к лекции 12
Семицветная радуга человеческого слова
(Беседа со студентами в г. Старый Оскол) Главным положением нашей беседы я хотел бы сделать следующий тезис: слово, обыкновенное человеческое слово, исходящее из уст, – это своего рода «лакмусовая бумажка», по которой определяются как здоровье, так и нравственные недуги личности, ее болезни, «курские аномалии» души.
Многое можно узнать по этой «бумажке», если за дело берется специалист. Никто не будет спорить, что в жизни педагогов слово может быть и пластырем, и скальпелем, и оружием, и букетом цветов. Со своим назначением справляется то педагогическое учреждение, которое выпускает из своих стен молодых специалистов, владеющих словом. Не стану погружаться в отвлеченные рассуждения о достоинстве ораторского слова, но нарисую вам, используя вместо красок слово, некую радугу, конечно же, семицветную.
И запечатлею ее не на листе бумаги, а на чистом полотне ваших сердец. А каждый из нас пусть подумает, какой цвет ему соответствует, на каком словесном уровне он находится. Уровень первый, в моем понимании, самый низкий, определяется словосочетанием черное слово. Второй, чуть более высокий, именуется праздным, или пустым словом. Далее цвет меняется с черно-серого на более светлый, как бы изнутри озаряется светом.
Третий уровень, на котором ваш покорный слуга хотел бы находиться постоянно, не опускаясь ни на этаж ниже, – теплое слово. Заранее декларирую: кто после перечисления мною семи словесных уровней без запинки сможет повторить все услышанное, тот не просто является психически здоровой личностью, но и заслуживает наименования вундеркинда. Четвертый уровень – золотое слово. От теплого к золотому – один шаг.
Пятый уровень – красное слово, слово прекрасное, слово поэтов и трибунов, покорявших своей речью племена и народы. Шестой уровень – головокружительная, звездная высота: вещее слово. И, наконец, седьмой уровень – выход на околоземную орбиту и вообще за пределы видимого мира, в вечность, в мир духовный – святое слово. Поразительно, какая полярность: от черного – до святого!
Теперь я постараюсь дать краткую характеристику каждого из словесных уровней, а вы, как птички-невелички, которые, словно ноты-осьмушки и четвертушки, сидят на проводах – нотном стане, примеривайтесь – кому куда. Разобраться в этом поможет совесть – самый строгий и нелицеприятный судия. Пусть каждый из наших слушателей превратится в диагноста, доктора Айболита для самого себя, и выберет свою словесную нишу.