Страница 64 из 92
"Слово Божие, - продолжает Григорий, - вступило в единение с естеством человеческим, и быв в нашем теле, не иной какой новый состав устроило естеству человеческому, но обыкновенными и приличными средствами продолжало существование Тела своего, снедью и питием поддерживая его ипостась... И иное тело в действительности было хлеб, освещалось обитанием Слова... Посему, от чего хлеб в оном Теле претворившись, приял Божественную силу, оттого же самого равно бывает и ныне. Ибо то благодать Слова святым делала тело, которого состав был из хлеба и которое само некоторым образом было хеб. И здесь так же хлеб, по слову Апостола, освящается словом Божьим и молитвою (1Тим. 4:5), не ядением и питием входя в Тело Слова, но прямо претворяясь в Тело Слова". Богоприемная плоть Бога Слова приемлет новые частицы "в состав свой", и чрез них "сообщает себя всем уверовавшим, срастворяясь с телами их, чтобы единением с бессмертным и человек соделался причастником нетления..." Так в таинстве Евхаристии осуществляется и воссоединение человечества - во Христе, и воскресение... Впрочем, только начаток воскресения. Только во всеобщем воскресении исполнится всецело совершенная Спасителем победа над тлением и смертью. Воскресением Христа Смерть побеждена, но не прекращена... Побеждена, - ибо все воскреснут. Не прекращена, ибо все умирают, и будут умирать, пока не завершится круг чувственного времени.
И тогда прекратится смена. Остановится это скоротекущее и преходящее время, ибо "минует потребность приходить в бытие и не будет уже разрушаемого", - "не будет уже силы, приводящей в бытие и в разрушение". Тогда совершится воскресение, - естество претворится в некое иное состояние жизни. До этого срока, до истечения великой седьмицы дней, продолжается действие смерти. Смерть есть разлучение души и тела, и оставленное душею тело разлагается на составляющие его стихии, - каждая составная часть тела возвращается в однородную стихию, но ни одна частица не уничтожается, не обращается в ничто, не выходит за предел мира, но остается в нем... Это - разложение, но не гибель, не переход в небытие. "Тело не исчезает окончательно, но разлагается на части, из которых оно составлено и эти его части существуют в воде, в воздухе, в земле и в огне... И в этих стихиях совершенно остаются целыми и возвратившиеся в них части человеческого тела". При этом частицы тела сохраняют особые знаки, свидетельствующие о их принадлежности к данному определенному телу, - душа оставляет на них, как на воске, свою особую печать. Вслед за Оригеном Григорий называет эту печать, налагаемую душею на телесные элементы, соединяемые ею в ее тело, "видом" или "обликом", είο, это - внутренний образ, идея или форма тела. Она не меняется в превращениях жизни, - это неповторимое и различающее, идеальное лицо человека.
Только в тяжелых, страстных падениях оно искажается или вернее "закрывается чуждой личиной", безобразием болезни. По этому "облику" в воскресении душа "узнает свое тело, как отличную от других одежду..." - В смерти, в этом процессе распада живой цельности человека, не затрагивается душа, ибо будучи простой и несложной, она не может разлагаться... Душа бессмертна и простирается в вечность. В смерти меняется только образ ее существования. Прежде всего, не прерывается ее связь с разлагающимся телом, - душа находится своею "познавательною силою" при всех своих элементах, - как некий страж, "без всякого труда знает место нахождения каждой частицы из некогда принадлежавшего ей целого тела..." И в душе остаются некие "знаки соединения", некий "телесный признак", запечатленный в душе, как некий оттиск печати. Это новый образ связи души с телом, однако, - подобный тому образу соединения, который существует при жизни, когда душа, как некая "живая сила", проникает равномерно и однообразно все части тела и оживотворяет их. Душа во время земной жизни имеет какую-то естественную дружбу и любовь к своему сожителю, телу, и эта дружеская связь и "знакомство" тайно сохраняется и в загробной жизни.
И эта живая связь для нас непонятна, - конечно это не пространственное распределение души, - душа не находится ни в каком особом месте тела, - она не пространственна, - и потому пространство ее не ограничивает, - "душа движениями мысли свободно простирается по всей твари", иногда восходит и до небесных чудес. "Общение ума с телесным, - говорит св. Григорий, - состоит в каком-то невыразимом и непримыслимом соприкосновении: оно и не внутри происходит, потому что бестелесное не удерживается телом, и не объемлет извне, потому что бестелесное не окружает собою чего-либо". Ум нигде, ни в одной части тела, ни во всех и не вне, - "но так, что сие сказать или представить невозможно..." Поэтому и пространственное рассеяние частиц умершего тела не мешает знанию и связи души с ними, - "духовная и непротяженная природа не испытывает последствий расстояния..." Эта связь души и тела имеет строго индивидуальный характер, - поэтому св. Григорий считает нелепым учение о переселении душ. - Смерть есть особый этап человеческого пути, момент в становлении или лучше сказать в восстановлении человека. "Ведь Создатель предназначил нам оставаться не в виде зародышей", говорит Григорий.
"И целью нашей природы не является ни младенческое состояние, ни следующие за ним возрасты, которые нас последовательно облекают, изменяя с течением времени наш вид, ни, наконец, происходящее по причине смерти разрушение тела, - но все это и подобное суть части того пути, которым мы идем... А цель и предел этого странствия - восстановление в древнее состояние..." Смерть есть путь и путь преложения в лучшее... В смерти душа, освобожденная от тела, удобнее уподобляется родственной ей красоте. Тело как бы переплавляется и очищается в земле, - очищается от порочных страстей и пристрастий, освобождается от потребностей, связанных с условиями этой жизни, вообще изменяется, чтобы быть воссозданным для иной жизни. "Художник всего переплавляет глыбу нашего тела на оружие благоволения", заключает св. Григорий. Это - время ожидания и приготовления, - к воскресению и суду. И - уже некий суд. Ибо не все имеют равную участь, не все проходят один и тот же путь... Различие относится к душам. Праведные приемлют хвалу, грешные - наказание. Но есть и такие, кому уделяется некое среднее место, - ни с почитаемыми, ни с наказуемыми...
К этому нерешенному разряду Григорий относит приявших крещение пред смертью и потому не имевших времени плодоносить, "младенцев, преждевременно похищенных смертью" и потому не приносящих с собою ничего и никакого воздаяния не премлющих, - " к тому же по неразвитости своей и по неведению они и неспособны участвовать в благах истинной жизни..." Кстати заметить, это новое проявление того, насколько ценил Григорий Нисский динамизм и подвиг эмпирической жизни... Им предстоит еще развиваться... - Праведные восходят в небеса, грешники нисходят в ад. Хотя Григорий и говорит о небе и об аде, как о неких местах, и даже различает разные виды небесных селений, в последнем счете он считае понятие "места" только метафорой, - ибо "душа будучи по своей природе бесплотной, не имеет никакой нужды пребывать в каких-либо местах..." Это скорее образы существования, - и образы бытия, неподдающиеся описанию и определению, - "не подчиняются силе слов и недоступны гаданию разума..." В учении о загробном мире, Григорий говорил языком Оригена, - от Оригена у него и эта география загробного мира. У Оригена он заимствует и представление о загробной жизни, как о пути. Впрочем, оно согласуется с его основной мыслью о жизни человека, как о пути, - за гробом странствие продолжается, - и продолжается в бесконечность...
Небесные блага, которых тля не тлит, "не только пребывают всегда, но подобно семенам, всячески увеличиваются". Во-первых, - "нет предела, который мог бы пресечь наростание небесного блаженства", и взыскуемые блага "всегда в равной мере выше и превосходнее силы возвышающихся..." Во-вторых, душе свойственно стремиться, а за гробом ничто этому влечению не противостоит, - оно становится легким и свободным, душа подымается все выше. "И всегда будет совершать полет к вышнему, постоянно обновляя усилие к полету тем самым, чего она уже достигла". В этом восхождении есть порядок и последовательность, сообразный с мерою вместимости для каждой души, т.е. с мерою ее стремления к Благу. Это - рост подобный возрастанию младенцев... Эти блага - созерцание Бога... Нечестивым оно не доступно, они духовно слепы, и потому неизбежно оказываются вне жизни и блаженства, - изгоняются во тьму кромешную... Они приносят с собою плотское зловоние, которым они пропитались от долговременной жизни в плотских страстях... Конечно, речь идет о нераскаянных грехах, - но только на земле имеет силу исповедь, а в аду ее нет... В частности св. Григорий говорит о душах некрещенных, незапечатленных, "не носящих никакого знака Владычного".