Страница 17 из 92
Святой Афанасий не разъясняет смысла "исхождения", ссылаясь на пределы человеческого ведения, но резко различает этот образ бытия от "рождения", подчеркивая совершенную единственность рождения. Сын - Единородный и потому единственный, - "и единый Отец есть Отец единственного и единого Сына". Это более, чем простое разъяснение слов. Только в Божественной Троице есть подлинное и непреложное Отчество и подлинное и непреложное Сыновство. Ибо только Сын Божий есть именно и только Сын, - рожден, как Сын, а не для того, чтобы стать отцом, как то бывает при тварных рождениях. И Отец есть только Отец, "ибо Сам не от отца". Дух не рождается и потому не именуется братом Сына, но всегда нарицается только именем Духа Святого... И вместе с тем Дух "не вне Сына, почему называется Духом сыноположения", Духом силы и премудрости, - а Божия Сила и Божия Премудрость есть Христос. "Где Слово, там и Дух", Дух имеет "то же единство с Сыном, какое Сын со Отцем", и то же свойство. Где свет, там и cияние. Где сияние, там его действие и светозарная благодать. Дух есть "собственный Образ Сына", Его "живая действенность и сияющая благодать". Он соединяет тварь со Словом и в Нем Слово подает твари "Отчее дарование", "ибо действует и раздает все Сам Отец чрез Слово в Духе"... Св.
Афанасий в своем исповедании о Духе Святом стремится показать совершенное единство и единосущие Святой Троицы и единство Троического действия, единство освящения. Поэтому с особенной настойчивостью он говорит о нераздельности действия Сына и Духа. Спасительно святое крещение, совершаемое по преданной вере во имя Святой Троицы, единой и нераздельной. Тайноводство совершается во имя Святой Троицы, и "кто отъемлет что-либо от Троицы и крещается в одно имя Отца или в одно имя Сына без Духа, тот ничего не приемлет, но и крещаемые, и тот, кто мнит себя преподающим крещение, остаются пустыми и непосвященными"... Арианское крещение "во Творца и тварь, в Создателя и в произведение", несмотря на наружно произносимые уставные Слова, "имеет только мнимый вид". Ибо со словами должна соединяться правая вера... Крещение совершается во имя Святой Троицы, ибо от Троицы подается благодать: "Бог не как недостаточествующий, но как Отец Премудростью Своею основал землю, все сотворил Сущим от Него Словом, и святую купель утверждает Сыном же... И как что ни делает Отец, делает чрез Сына, так и в преподаваемом крещении кого крещает Отец, того крещает Сын, и кого крещает Сын, тот святится Духом Святым". Ибо едино Троическое действование...
3. Кирилл Иерусалимский
К богословскому раскрытию тайны Троичности св. Афанасий был вызван арианской смутой. И в своих творениях он прежде всего разбирает и опровергает apианские доводы и ссылки на Писание. Но вместе с тем троическое исповедание является для Афанасия внутренней потребностью, как обоснование веры и упования на cпaceниe. Арианское лжеучение ниспровергает все дело Христово. Тварь не могла бы открыть истинного Богопознания, не могла бы победить смерти, не могла, бы соединить нас с Богом. "Если бы Слово, будучи тварью, соделалось бы человеком, то человек не обожился бы, не сочетавшись с Богом". Только в единосущном Сыне обретает человек общение с Богом. И только единосущный Дух соединяет нас со Отцом. В догмате единосущия св. Афанасий защищал действительность спасения. В раскрытии троического догмата св. Афанасий исходил из поняния о Боге, как всеблаженной полноте бытия. Простое, блаженное и непостижимое Существо, но высшее всякой сущности, Бог выше и всякого человеческого помышления. Учение о совершенной простоте и внутренней полноте Божественного бытия и жизни является для св. Афанасия твердым основанием при раскрытии истины вечного рождения и единосущия Единородного, Сына и Слова. Слово есть рождение Отца и рождение сущности и из сущности, - "собственное рождение сущности".
Ибо всякое рождение - из сущности, и рождаемое всегда единосущно рождающему, - в этом основная и отличительная черта рождения, его своеобразие в отличие от других способов происхождения и прежде всего от творения. Творение всегда совершается либо из некоего предсуществующего материала, либо из ничего; и сотворенное всегда остается внешним для творящего или созидающего, на него не похожим, ему не подобным, "иносущным". Сын рождается, ибо бытие Его принадлежит к необходимости божественной природы. Она плодоносна, плодовита сама по себе. "Сущность Отца никогда не была недовершенной, так чтобы нечто к ней принадлежащее привзошло к ней впоследствии". Отрицание вечности Сына и его совечности Отцу есть хула не на Сына только, но и на Отца, умаление Отчего достоинства, отрицание Божией неизменяемости. Это значить допускать, что "был Он некогда без собственного Своего Слова и без Премудрости, что был некогда свет без луча, был источник безводный и сухой". Но "неисточающий из себя не есть уже источник"... Бог вечен, источник вечен, а потому вечною должна быть и Премудрость - Слово, вечным должно быть рождение. Если не было некогда Сына, то не был некогда Бог Отцом и, стало быть, не было Троицы; но "было, когда не было Троицы, а была Единица, и некогда была неполная Троица, некогда же стала полною".
Это значит рассекать и составлять Троицу и составлять Ее из несущих, "из сторонних между собою естеств и сущностей". Это значит Самую Троицу почитать возникшей ("сотворенной", созданной), сложной сложившейся чрез приращение и присовокупление. Этим рассуждением св. Афанасий старается вскрыть "тайну" apиaнства, как отрицания Троичности или Триединства Божия. Действительно, apиaнство есть рецидив отвлеченного монотеизма, отречение от высшей новизны христианского откровения, - от истинного ведения о Боге, как Пресущей Троице... В неизменяемости Своей Отец всегда был Отцом, - подчеркиваеть св. Афанасий, - Отцом "собственного Сына". Из отношений Отца и Сына должна быть исключена всякая последовательность, всякая "продолжительность" или "расстояние" между ними. Здесь полная и всесовершенная совечность. Здесь исключается всякое "некогда" и "когда". Ибо нельзя временными определениями означать вечного и неизменного Бога, Сущего, всегда пребывающего с Отцом Сына. Эта вечность и совечность и означаеть, что Сын есть рождение, а не творение. Если рождение, то из сущности, ε ου, и потому единосущное - οοουο. "Что происходит от кого-либо по естеству, то есть истинное рождение", "естественное рождение". Рождение совершается "по природе", - а не по воле, не по хотению Необходимость Божественного рождения не означает принудительности или непроизвольности. Св.
Афанасию бросали этот упрек, и он его обстоятельно опровергает. Его мысль не в том, что свободу хотения он заменает принуждением, но, говорить он: "выше и первоначальнее свободного избрания то, что в естестве", что поэтому не имеет начала, с которого оно стало быть, что не может и не быть. Бог не начал и не начинал быть благим и милосердным, и не требовалось Его изволения, чтобы стать таким, ибо Он есть Благо. И однако Он благ не по принуждению и не против воли. Точно так же не требуется совещания и изволения, чтобы быть Богу Отцом, и нельзя даже помыслить, что Бог мог и не иметь Сына. Желанна Отцу его собственная Ипостась и желанен Отцу Его собственный Сын, сущий от Его сущности. Бытие первее воли, а только в воле есть неопределенность возможностей и выбора. Рождение Сына есть скорее состояте внутрибожественной жизни, нежели действие или акт. И отсюда совершенная близость и единство Отца и Сына. Отец - в Сыне и Сын во Отце. И "сущность Отца принадлежить Слову". "Всецелое бытие Сына собственно принадлежит Отчей сущности... Бытие Сына будучи от Отца и есть во Отце. И Отец в Сыне. Ибо что собственно от Отца, то Сын. Он в Сыне, как в сиянии солнце, как в слове ум, как в потоке источник". И потому Сын есть "образ Отчий", истинный и "неотличный Образ", "начертание Божества", в котором созерцается и познается Отец. И как скоро есть Отец, есть и Сын".
"Поелику была Ипостась (Отца), то без сомнения тотчас же надлежало быть и Ее Образу и начертанию, потому что не во вне написуется Образ Божий, но сам Бог есть родитель сего Образа, и видя Себя в Нем, радуется о Нем". "Когда же Отец не видел Себя Самого в Образе Своем?". В этих рассуждениях св. Афанасия творчески претворяются неоплатонические мотивы; и вместе с тем он освобождает учение Оригена о вечном рождении Сына от мотивов субординатизма. Он раскрывает учение о св. Троице, как учение о замкнутой или завершенной полноте Бытия и Жизни, вне всякого отношения к Откровению Бога в мире, как безусловный и онтологический prius всякого Откровения. Св. Афанасий исходит из созерцания живого единства Отца и Сына. "Божество от Отца неизлиянно и неотлучно пребывает в Сыне, и в лоне Отчем никогда не истощается Божество Сына"... Отец и Сын едины и едины в единстве сущности, в "тожестве естества", - в нераздельном "тожестве единого Божества". Сын имеет неизменно Отчую природу и Божество Сына есть Божество Отца. Св. Афанасий любил выражать это тожество словом: ο - собственность или свойственность. Но самым точным он считал Никейское речение: Единосущный οοουο. Это означает больше, чем только равенство, одинаковость, подобие. Для св. Афанасия оно означает строгое единство бытия, тожество нерасторжимое и неизменное, неслиянную неотъемлемость Сына от Отца.