Страница 16 из 92
"Поелику была Ипостась (Отца), то без сомнения тотчас же надлежало быть и Ее Образу и начертанию, потому что не во вне написуется Образ Божий, но сам Бог есть родитель сего Образа, и видя Себя в Нем, радуется о Нем". "Когда же Отец не видел Себя Самого в Образе Своем?". В этих рассуждениях св. Афанасия творчески претворяются неоплатонические мотивы; и вместе с тем он освобождает учение Оригена о вечном рождении Сына от мотивов субординатизма. Он раскрывает учение о св. Троице, как учение о замкнутой или завершенной полноте Бытия и Жизни, вне всякого отношения к Откровению Бога в мире, как безусловный и онтологический prius всякого Откровения. Св. Афанасий исходит из созерцания живого единства Отца и Сына. "Божество от Отца неизлиянно и неотлучно пребывает в Сыне, и в лоне Отчем никогда не истощается Божество Сына"... Отец и Сын едины и едины в единстве сущности, в "тожестве естества", - в нераздельном "тожестве единого Божества". Сын имеет неизменно Отчую природу и Божество Сына есть Божество Отца. Св. Афанасий любил выражать это тожество словом: ο - собственность или свойственность. Но самым точным он считал Никейское речение: Единосущный οοουο. Это означает больше, чем только равенство, одинаковость, подобие. Для св. Афанасия оно означает строгое единство бытия, тожество нерасторжимое и неизменное, неслиянную неотъемлемость Сына от Отца.
Подобие и сходство, совпадение в определениях есть уже следствие этого единства. Понятие подобия слишком бледно и к тому же о сущностях оно не сказуется, но о внешнем виде и качествах. В этом понятии при том предполагается чрезмерная раздельность сравниваемых и уподобляемых. Единосущие означает не только подобие, но тожество в подобии. "Отец и сын одно не в том смысле, что одно разделено на две части, которые составляют собою одно, и не в том смысле, что одно поименовано дважды. Напротив, два суть по числу потому, что Отец есть Отец, а не Сын, и Сын есть Сын, а не Отец; но естество - одно. Если Сын есть иное, как рождение, Он есть то же как Бог". Отец и Сын "суть два и вместе нераздельная и неразличимая единица Божества", ο εοο. Различение и различие Отца и Сына имеют место внутри единого Божественного Бытия. У св. Афанасия нет особых терминов для обозначения Трех в единице Божества. Слово οο в учении о Троице он никогда не употребляет. Слово υο для него совпадает по смыслу с ου, как и для Отцов Никейского собора. Во всяком случае он никогда не различал их так, как еще при его жизни стали различать каппадокийцы. И потому он ограничивается собственными именами Отца, Сына и Духа и поясняющими их взаимное отношение определениями: Рождающий и Рождаемый, "тот, кто от кого-либо" и "тот, от кого Он" и под... Отсюда известная бледность в выражении ипостасных различий. Все внимание св.
Афанасия сосредоточено на обличении рассекающих или отрицающих единосущие нераздельной Троицы. Он хочет со всею силою подчеркнуть внутрибожественный и преискренний смысл и характер Божественного рождения и бытия Слова. В этом смысле он разъясняет речения Никейского символа: "из сущности Отца". Оно выражаеть "истинность и непреложность" Сыновства, "Неотдельность и единство со Отцем", "Истинную вечность Сущности, от Которой рождено и Слово". Поэтому св. Афанасий говорит в том же смысле о "естественном рождении", о "Сыновстве по природе", о "рождении по естеству". Собственное Слово Отчее, Сын Божий, есть по преимуществу Творец и устроитель мира, начало Божественного Откровения в мире - "есть, как из источника, из Отца льющаяся жизнь, которою все оживотворяется". Вся тварь пришла в бытие чрез Слово, и ничто не существует помимо Слова, и ничто иначе как Словом не созидается. Отец ничего не творит без Него. И вместе с тем самое бытие и рождение Сына не связано c изволением Божиим о создании мира, и не потому рождается Сын, что должно чрез Него и в Нем творить мир. "Не ради нас получило бытие Божее Слово... Не по нашей немощи Он, как мощный, получил бытие от единого Отца, чтобы им, как орудием, создать Отцу и нас... Если бы угодно было Богу и не созидать твари, тем не менее было Слово у Бога и в Нем Отец"...
Для бытия Сына нет причины: "как Отец имеет бытие не по какой-либо причине, так не надобно доискиваться причины и Его сияния. Посему паписано: в начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово. И не прибавлено, для чего cиe"... И Господь не имеет никакой причины быть Словом, кроме того, что Он - Отчее Рождение и единородная Премудрость. Эта "беспричинность" означает ничто иное, как вечность и бытие. Причины бывают только для возникающего, для происходящего. Но Божественное Бытие вполне безначально, о нем можно говорить только: есть... Этим исключается всякая возможность спрашивать о причинах, - нет ничего, что было бы раньше этого: есть... Со всею решительностью св. Афанасий опровергает учение ариан о Слове, как Посреднике, и показывает его бесцельность. Бог не нуждается в содейственнике и помощнике, - единым мановением воли Он может все совершить. В Боге нет кичливости и брезгливости, чтобы творение поручить другому, почитая это недостойным Себя. Бог не нуждается и в орудиях, чтобы творить, подобно плотнику, который не может обойтись без пилы и топора. И с другой стороны, если недостойно Бога творить, то почему достойно ему создать хоть единую тварь во орудие Ceбе. Не потребуется ли для создания посредника новый посредник и т.д. до бесконечности, но тогда творение вовсе невозможно. А если Бог вообще может творить, то к чему посредник?...
Сын рождается не для Откровения, но Откровение Божее совершается в Нем и через Него. Бытие Сына предваряет творческое изволение о мире. "Для Бога созидать есть второе, а первое - рождать", "иметь сродное естеству и быть Отцом собственного Сына"; "и если бы не было в Боге первого, что от естества, то как могло бы быть в Нем второе, что от изволения?.". Созидаемое по Божией воле "приходит в бытие, составляясь извне, и зиждется собственным от сущности Божией Рождением". Слово есть Слово зиждительное и творческое, "живая Отчая воля, существенная энергия". Но творение есть вместе с тем и общее дело, и общее Откровение всей Троицы, всецело творящей и зиждительной. "Отец творит все Словом в Духе, ибо где Слово, там и Дух. И творимое Словом имеет от Духа чрез Сына силу бытия". Все "даруемое подается в Троице", - и самое бытие. По свидетельству св. Григория Богослова, в учении о Духе Святом, "Афанасий первый и один или с весьма немногими дерзнул стать за истину ясно и открыто, на письме исповедав единое Божество и единую сущность Трех". И действительно, учение о Святом Духе раскрыто у св. Афанасия с исключительной четкостью и силой. Он исходит из понятия о полноте и совершенном единстве святой Троицы, - "вся Троица есть единый Бог". "Она нераздельна и Сама Себе подобна", тождественна и сосредоточена в Себе.
"Есть святая и совершенная Троица, познаваемая во Отце и Сыне и Святом Духе, не имеющая ничего чуждого или приданного извне"... Троица не по имени только или по образу выражения, но в самой истине и существенности есть Троица. Одно из двух: либо Дух есть тварь и тогда нет Святой Троицы, ибо "что же это за Богословие, слагаемое из Создателя и твари?". Либо Бог троичен, и тогда совершенно не подобен тварям Дух, "собственный единому Слову, собственный и единосущный и единому Богу" (т.е. Отцу). При таком союзе и при таком единстве во Святой Троице, кто станет отделять или Сына от Отца, или Духа от Сына и от Самого Отца... Ибо в Них, в Отце и Сыне и в Самом Духе, - едино Божество... Дух Святой есть начало обновления и освящения, Дух жизни и Дух Святыни, Помазание и Печать. Ради Духа мы все именуемся причастниками Божиими. И если бы Дух Святой был тварь, то нам невозможно было бы приобщиться Бога: "сочетавались бы мы с тварью и соделывались бы чужды Божественного естества, как нимало Его не причастные". Действительность обожения свидетельствует о божественности Духа: "если Дух творит богами, то нет сомнения, что естество Его есть естество Божее". Дух Святой исходит от Отца, есть "исхождение" Отчее, ο εοευ ου ο, есть Дух Отчий.