Страница 74 из 120
Юноша ответил:
«Я сын одного царя, и шел я по велению своего отца к некоему другому царю, чтобы там справить свою свадьбу, но, идя впереди сопровождавшего меня народа, я слишком далеко отошел от него, и пришлось мне блуждать одному. Стала меня мучить жажда, и вот я набрел на этот ручей; а как только я выпил из него воды, то — как видишь — сделался женщиной».
Выслушав слова юноши, пожалел тот человек, что случилась с ним такая беда, и говорит ему:
«Я согласен стать женщиной вместо тебя и останусь женщиной на четыре месяца, пока ты не женишься и не покончишь таким образом со своими свадебными делами. Но только ты поклянись мне, что по истечении четырех месяцев ты опять придешь сюда ко мне».
Дал клятву царевич тому садовнику, что придет к нему опять, что бы ни случилось. Сию же минуту садовник сделался женщиной и показал царевичу правильную дорогу, куда ему надо было идти.
Прошло после этого четыре месяца. Вспомнил царский сын о своем обещании, данном с клятвой, и пришел он к садовнику, который все еще продолжал быть женщиной. Видит царский сын по округленному животу садовника, что тот — как и свойственно это было его женской природе — забеременел.
Воспользовавшись удобным поводом, говорит царевич:
«Как же я теперь обращусь в женщину вместо тебя? Ведь когда ты меня нашел у ручья в женском виде, я был девицей, а ты теперь забеременел!»
Так они спорили друг с другом, но убедительностью своих доводов верх взял царский сын, и радостно вернулся он с женой к своему отцу–царю и рассказал ему, что он претерпел в пути от его мудреца, или вернее сказать от злого советника. А царь, распалившись гневом на негодного и лукавого советника за его коварство, отдал приказ сейчас же казнить его. Так и я, царь, верю, что и мне будет явлено божеское правосудие в споре с твоими неправедными мудрецами, наставляющими тебя на всякое зло. И если я наложу на себя руки, ты будешь виновником моей погибели, так как ты не рассудил меня с твоим сыном, как это нужно было сделать, а ведь он дошел до такой дерзости, что пытался даже учинить надо мной насилие».
И опять царь, подпав под влияние таких слов, отдает приказание усечь мечом своего сына.
Второй рассказ четвертого мудреца
«Жили были муж с женой. Вот задумал муж отправиться в некое путешествие, и при отъезде из дома потребовал он от жены клятвенное обещание, да и сам точно так же условился с ней, что будут нерушимо хранить они взаимную любовь и вплоть до возвращения мужа к жене блюсти супружескую верность. И тогда же муж объявил жене, что вернется через столько–то дней.
Через некоторое время, когда протекло условленное число дней разлуки, выглянула жена на улицу в надежде увидеть возвращающегося мужа. Тут увидел ее какой–то молодой человек и, воспылав к ней страстью, повел с ней разговор о более близком знакомстве. Она же об этом и слышать вовсе не хотела.
Тогда юноша, раненный в самое сердце любовью, пошел к одной старой женщине, жившей где–то неподалеку от предмета его страсти, и говорит ей:
«Увидел я твою соседку, выглянувшую так неожиданно на улицу, и, охваченный непреодолимой любовью к ней, потребовал удовлетворить мою страсть, но не встретил никакого сочувствия, несмотря на все мои уговоры. Сильно разгневалась она даже за мои слова. Так вот, если ты уговоришь ее, то чего бы ты ни пожелала, проси, и я дам тебе».
А старуха, услыхав такие слова, ответила:
«Красавицу твою я тебе достану, и она послушает тебя».
Сказав так, принялась она сейчас же за дело и подстроила все весьма хитро.
Принесла она муки, развела водой, замесила тесто, а потом посыпала туда перцу и приготовила из этого месива хлеб. Взяла она этот хлеб и пошла к молодой женщине, захватив с собой и бывшую у нее собаку. Собака шла сзади вплоть до самого дома молодой женщины. Подойдя к дому, бросила старуха своей собаке кусок этого хлеба. Как только собака съела хлеб, у нее сейчас же от перца глаза наполнились слезами, но ни на шаг не отставала она от старухи, а слезы так и лились из ее глаз.
Вошла старуха к молодой женщине, возбудившей столь пылкую страсть в юноше, а та, как увидала, что из глаз собаки слезы ручьем текут, и спросила:
«Отчего это собака так плачет?»
Прослезилась и старуха и ответила:
«Горе мне! Ведь эта собака была когда–то моей дочерью. Влюбился в нее один юноша и всячески добивался ее взаимности, она же наотрез ему отказала. Пал духом юноша и, вне себя от горя, проклял ее. В ту же минуту дочь моя превратилась в собаку. Вот эта самая плачущая собака, которую ты видишь, и есть моя дочь. И всякий раз, как я выхожу из дому, она с горькими слезами идет за мной».
Так, плача, рассказала старуха молодой женщине, а она, пораженная тем, что услыхала, задрожала от страха. Сильно забилось у нее сердце, и сказала она старухе:
«Напал и на меня страх: ведь когда я выглянула на улицу, то один юноша, увидав меня, пленился моим видом, а я, несмотря на все его домогательства, отвергла его. Вот когда ты мне рассказала такой же случай, я и боюсь, как бы и со мной из–за его проклятья не случилось того же самого. Встань скорее, ступай и разыщи ты мне этого юношу, а как найдешь, приведи ко мне. Я же щедро отблагодарю тебя».
Тогда хитрая старуха ответила:
«Я пойду и сейчас же приведу к тебе этого юношу. А ты за это время принарядись».
В сильном волнении надела на себя молодая женщина самое лучшее платье, начисто убрала и разукрасила свою комнату, придала красивый вид постели и приготовила роскошный обед. А сводница, отправившись на поиски влюбленного, не смогла его найти, и, подумав, сказала сама себе:
«Эта молодая женщина обещала осыпать меня всяческими дарами. Подыщу–ка. я ей какого–нибудь другого молодого человека, да и приведу к ней».
Бродя в поисках по улице, встречает она мужа той женщины и, совсем не зная, что это ее муж, говорит ему:
«Ступай за мной. Провожу я тебя в прекрасную комнатку, а в ней сидит молодая женщина чудной красоты; и все она уже приготовила, чтобы принять тебя».
Соблазнившись такими речами сводницы, муж сказал:
«Иди, а я пойду за тобой».
Так они и пошли: сводница впереди, а муж сзади. Наконец пришли они к дому этого мужа. Как только он увидал, что старуха подвела его к его же дому, разгорячился он и сказал сам себе:
«Действительно, похоже на то, что жена моя так делала, пока меня дома не было».
Ввела его сводница в дом и предложила ему расположиться на его же привычной постели. А жена, как только увидала, что это не кто иной, как ее собственный муж, прибегла к искусно придуманной уловке: быстро вскочив, схватила она без всякого стыда руками бороду мужа, стала бить его по лицу и со слезами закричала:
«Ах, ты, негодный развратник! Такой у нас с тобой был уговор? Такие мы давали клятвы верности? Не ты ли уверял меня, что будешь хранить целомудрие до возвращения домой? Зачем же ты, не считаясь ни с чем, пошел разыскивать эту сводницу?»
Остолбенел муж от такого бесстыдства жены своей и от непомерной наглости ее и в ответ сказал ей:
«Да кто же виноват в том, что случилось?»
А жена ответила:
«Услыхала я сегодня, что ты идешь домой, и решила испытать твое отношение ко мне, соблюдаешь ли ты нерушимым наш уговор. Убрала я нашу комнату, разоделась сама, да и подослала нарочно эту старуху к тебе, чтобы при ее помощи выведать скрытые мысли твои: хранишь ли ты целомудрие, или же позорным поступком своим осквернишь наш брак. Вот и убедилась я теперь, что ты хитрый, развратный и действительно ни во что не ставишь наше клятвенное обещание. И не найдешь ты больше во мне любящей жены, и никогда, негодный, не прощу я тебя».
«А вот я, жена, еще больше так думал про тебя, что ты непристойно ведешь себя с другими. А если все это правда, что ты говоришь, то откроюсь и я тебе: ведь и пошел–то я за этой старухой только из–за того, чтобы убедиться, не в мой ли дом она меня зазывает. А если бы она попыталась проводить меня куда–нибудь в иное место, я ни за что не стал бы даже ее слушать».
А жена, как бы не веря его словам, и потому еще больше негодуя на него, стала бить себя по лицу, разорвала платье и опять стала кричать на него:
«Выдумщик ты из выдумщиков, лжец из лжецов! Ведь все неправда, будто ты придумал это проделать со мной. И никогда уж я не буду верить твоим клятвам, потому что в них ни одного слова правды нет».