Страница 69 из 120
Твой повелитель милосерд, тебя он пожалеет».
— «О, нынче охватил всего меня смертельный ужас!» —
«К владыке зов свой обрати, и он тебе поможет,
Не хочет смертью он карать того, кто оступился,
Но покаянье принести ему за это надо.
Тебя поймала в сети смерть, задвинула засовы,
Но он оковы разобьет, замок кандальный снимет
И снова, пощадив тебя, вернет тебе свободу.
Затем ли он пришел, чтоб звать безгрешных к покаянью?
Нет, тех, кто, змеем соблазнен, греху не раз поддался,
Он за собою поведет, поднявши крест на плечи.
И в дом владыки твоего тебе вернуться лучше,
Чем средь злодеев пребывать, грехами отягченных.
Свой страх отбрось и расскажи про все, в чем ты повинен,
Пока в цепях ты не лежишь и чести не лишился».
«Прекрасна речь твоя, мой друг, хотя тебя не знаю.
Разумно все, что ты сказал; ты мне добра желаешь;
Но ты напрасно говорил, совет твой мне без пользы:
Оставь меня, ведь я не тот, кем ты меня считаешь,
И никакой вины моей моя не знает совесть.
Отца и мать не притеснял, убийства не свершал я,
И не общался никогда с убийцей кровожадным.
Во всем теченье дней моих приказа не нарушил,
Стихов коварных не писал, и выполнял повинность,
Чужой беде я не был рад, не доносил на ближних.
О, пусть доносчик пропадет и цели не достигнет,
Он — тот, кто, братьев погубив, их тело пожирает.
Деяний дерзких я не знал и клеветы не ведал
И речь правдивую всегда предпочитал обману.
Ко всем с почтеньем отношусь, люблю и мир, и дружбу,
Надменность ненавижу я, двуличность ненавижу
И любопытства не терплю, и в кознях не участник,
Противны ссоры и вражда, и колдовские чары,
И от злопамятства бегу, как от змеи опасной.
Царям всегда желаю я прожить безмерно долго,
И несказаннейших удач и жизни без печалей;
Узреть сынов своих сынов, сломить врагов упорных
И унаследовать удел в небесном светлом царстве.
Ты не найдешь на мне вины, ни в мыслях, ни в поступках,
И, чтоб меня на смерть послать, предлога не подыщешь.
Но вестник, что ко мне пришел, к другому был отправлен,
Как видно, слушал кое–как он голос государя,
Взамен виновного, меня в Аид привел он нынче.
Причины мне он не открыл, по ложному решенью
И без суда приговорен теперь я к смертной казни,
И отдан палачам во власть, страдаю за другого,
В темнице должен пребывать, храня молчанье, гибнуть,
Похищен буду смертью я и поглощен могилой».
………………………………………
«О злополучный Михаил, ты — чадо злоключений!
Теперь ты можешь отдохнуть и можешь не бояться,
Ты должен точно рассказать все это государю,
Припомни шаг за шагом все и доложи без страха,
Как беззаконно нынче был ты ввергнут в тьму Аида
И предан в руки палачей, но за вину чужую.
Наш царь и добр, и милосерд, и любит справедливость,
И снова жизнь увидишь ты и узришь ты спасенье».
Иоанн Цец
(около 1110 — после 1180 г.)
Творчество поэта, прозаика и филолога Иоанна Цеца весьма характерно для византийской культуры XII в. С ранних лет влюбленный в филологические занятия, Иоанн всю свою жизнь отдавал им немало времени и труда, обогатив память знанием многих языков, чтением огромного количества поэтов и прозаиков. Широкую эрудицию, начитанность и ученость Иоанн Цец стремился во всей полноте показать в сочинениях, которые можно разделить на четыре группы: 1) антикварно–исторические сочинения; 2) схолии к древним авторам; 3) трактаты по метрике, поэзии, грамматике; 4) мифологическая поэма и небольшие стихотворения.
К первой группе сочинений относятся 107 писем и так называемые «Хилиады» («Тысячи»). Письма охватывают период от 1138 г. до 1163; часть их — подлинная переписка автора с современниками, часть — письма фиктивные. И в тех, и в других есть биографические сведения о Цеце и тех лицах, с которыми он переписывался, но все же они тонут в изобилии ученого материала по мифологии, истории, литературе Греции и Рима. Письма трудно понять без обширного стихотворного комментария к ним, воплощенного в огромном труде Иоанна, состоящем из 12 674 политических стихов и озаглавленном «Книга историй». Принятое теперь условное название этого труда «Хилиады» существует со времени первого издания его (1346 г.), в котором для удобства критического аппарата труд был разделен на тринадцать частей, приблизительно по тысяче стихов каждая. В первоначальном виде «Книга историй» состояла из шестисот глав; содержание ее — сведения по мифологии, греческой и римской истории, литературе, искусству. Автор приводит множество цитат из произведений греческих и римских поэтов, философов, историков, ораторов; правда, некоторые цитаты даны по памяти, наугад, имена авторов и названия произведений подчас перепутаны.
Ко второй группе сочинений Иоанна Цеца принадлежат «Аллегории к «Илиаде» и «Одиссее» Гомера», также написанные политическим стихом, прозаический комментарий к «Илиаде» Гомера, стихотворный комментарий к «Введению Порфирия» в «Категории» Аристотеля (около 1700 триметров) и схолии к комедиям Аристофана, к поэме Ликофрона «Александра», «Псовой охоте» Оппиана; схолии к поэме Гесиода «Труды и дни» ценны тем, что содержат большую часть трактата Плутарха о «Трудах и днях» Гесиода. Основной метод Иоанна Цеца в комментариях и схолиях — аллегорическое толкование текста и содержания рассматриваемых им произведений; любопытно, что гомеровский мир богов автор трактует в духе евгемеризма — учения, начало которому положил философ киренской школы конца IV в. до н. э. Евгемер.
Согласно этому учению, мифы о богах — не что иное, как сказания о живших некогда героях, царях, украшенные народной фантазией.
Третья группа сочинений Иоанна — трактаты по метрике, поэзии, грамматике — сохранились плохо.
Сочинения четвертой группы дошли до нас в хорошем состоянии: это поэма, написания гекзаметрами, «События догомеровского, гомеровского и послегомеровского времени» (всего 1676 стихов), драматическое стихотворение, по теме близкое к «Драматию» Аплухира (хор, музы и мудрец прославляют жизнь ученого человека), стихи на смерть императора Мануила (умер в 1180 г.), в которых чувствуется повышенный трагический пафос; и то и другое стихотворения написаны ямбами. Поэма «События догомеровского, гомеровского и послегомеровского времени» интересна новым, свойственным только византийцу взглядом на роль философа и ритора в обществе, своеобразной, чисто христианской интерпретацией и даже в какой–то мере изменением древнегреческого мифа о Парисе. Во многих частях поэмы, например, при рассказе о смерти Ахилла и Поликсены, покончившей с собой на могиле Ахилла, при описании взятия Трои, чувствуется сильное влияние не древних, а более поздних античных авторов — Трифиодора, Квинта Смирнского, Дик- тиса и даже византийца Иоанна Малалы.
СОБЫТИЯ ДОГОМЕРОВСКОГО ВРЕМЕНИ [381]
(ст. 1–75 и 210–245)
Муза, о бедствии страшном войны жестокой троянской
Всем расскажи, Каллиопа [382], в тех песнях, что сложены нами,
Все расскажи от первых до самых последних событий.
Прежде всего, как Приам породил троянцам погибель —
Сына злосчастья, Париса, виновника битвы, о коем
Мало поведал Гомер — мудрец, прославленный всеми.
Муза, скажи и о дивно прекрасной гречанке Елене,
Далее, как Александр привез ее в Трою из Спарты.
После о всех кораблях расскажи и о плаваньи греков!
Гнев Пелида воспой и гибель многих ахейцев,
Смерть Сарпедона, Патрокла и Гектора горькую участь.
Спой мне о деве, мужу подобной, — о Пенфесилее.
Спой о сыне Зари, расскажи о войсках эфиопов.
Муза, поведай потом о плачевной судьбе Эакида,
Об Еврипиле скажи, о юном сыне Пелида,
О предсказаньях Гелена, о том, кто убил Александра;
О сокрушителе града — коне деревянном Эпея,
Как превратил он в руины стены высокие Трои.
Все мне поведай, Зевса дитя, благородная муза!
В прежнее время от войн не однажды Троя страдала.
Духом отважный Геракл покорил ее силой своею,
Матери скифов пошли на нее с копьем заостренным,
Дочери бога войны, амазонки, с изогнутым луком.
Только когда перестали в сражениях грозных отряды
Кровь проливать, нападая с оружьем один на другого,
Жители Трои вздохнули от войн ненавистных, жестоких
И занялись обработкой земли, наслаждайся миром.
Это пришлось не по нраву прядущим медные нити:
Мойры опять замышляли троянцам страшные беды.
Дни их спокойно текли и миром они наслаждались,
Но до поры, пока не явился Парис злополучный.
Мойры суровые так повернули свои веретена,
Что задрожала земля, содрогнулись и небо, и море,
Что покорились судьбе и богини, и боги Олимпа:
Зевс и Apec, и Феб–Аполлон, и сияющий Фенонт,
И Афродита, Гермес, Артемида, прекрасная ликом;
Прочих двенадцать богов, и трижды десять и восемь [383].