Страница 8 из 170
недели очень тесно, пока не пришла «Полярная звезда».
На яхте «Александрия» Государь спал в рубке на диване, дети в большой каюте, кроме Алексея Николаевича. Напротив - Государыня, около нее - Наследник с Марией
Ивановной. Я спала рядом на ванне. Наверху в двух маленьких каютах помещались Княгиня Оболенская и адмирал
Нилов. Свита, в том числе и мой муж, остались на финском
корабле.
Бедный «Штандарт» лежал на боку. День и ночь работали машины, чтобы снять его со скалы.
После нашего возвращения в Петроград мужу стало
хуже, и доктора отправили его в Швейцарию. Но пребывание там ему не помогло, а я все больше и больше его боялась... Весной он получил службу на корабле.
Расторжение брака 37
После года тяжелых переживаний и унижений несчастный брак наш был расторгнут. Я осталась жить в крошечном доме в Царском Селе, который мы наняли с мужем; помещение было очень холодное, так как не было
фундамента и зимой дуло с пола. Государыня подарила
мне к свадьбе 6 стульев с ее собственной вышивкой, акварели и прелестный чайный стол. У меня было очень уютно.
Когда Их Величества приезжали вечером к чаю, Государыня привозила в кармане фрукты и конфеты, Государь «черри-бренди». Мы тогда сидели с ногами на стульях, чтобы
не мерзли ноги. Их Величества забавляла простая обстановка. Чай пили с сушками у камина, которые приносил
мой верный слуга Берчик, камердинер покойного дедушки
Толстого, прослуживший 45 лет в семье. Помню, как Государь, смеясь, сказал потом, что он согрелся только в ванной
после чая у меня в домике.
В 1908 году летом Их Величества ходили на «Штандарте» в Англию на свидание с Английским Королем.
Во время плавания в следующем году приехал прощаться
с Их Величествами перед отъездом в Египет генерал Орлов, заболевший скоротечной чахоткой; его похоронили
в Царском Селе, и Императрица тогда ездила на его могилу отвозить цветы. Эти редкие поездки на Казанское кладбище наводнили столицу целым потоком сплетен. Бедный
генерал вроде меня страдал от зависти придворных, которые по-своему старались истолковать милостивое к нему
отношение. Горе Их Величеств по случаю смерти генерала
было чистосердечно и глубоко.
IV ОСЕНЬЮ 1909 года первый раз я была в Ливадии, любимом местопребывании Их Величеств, на берегу
Черного моря. С севера Ливадия защищена высокими горами, потому климат здесь почти тропический. Государь
не желал, чтобы железная дорога нарушила тишину Ливадии, и отклонял проекты железных дорог в Крыму.
38 А А Танеева (Вырубова). СТРАНИЦЫ МОЕЙ ЖИЗНИ
Трудно описать красоту этого места на фоне обросших густыми лесами гор, вершины которых большую часть
года покрыты снегом, расстилаются цветущие сады и виноградники. Осенью полное изобилие винограда и всевозможных фруктов, весной неисчислимое количество цветущих деревьев, кустов, а всего больше роз: розы, розы всех
сортов, всех цветов; ими покрыты все стены строений, все
склоны гор в парке, лужайки, беседки. И тут же рядом —
глицинии, море фиалок, целые аллеи золотого дождя; по местам такой одуряющий аромат, что голова кружилась. А
какое горячее солнце и синее море!.. Разве могу я нарисовать
волшебную картину Крыма?! Татары в своих живописных
костюмах, женщины в шитых золотом платьях, белые мечети в аулах придавали особую поэзию местности.
Дворец в 1909 году имел вид большого деревянного
здания с нависшими балконами, так что в комнатах было
всегда темно и сыро; особенно же сыро было внизу, в бывших Покоях Императрицы Марии Александровны, со старинной шелковой мебелью и разными безделушками. Государь и дети ежедневно завтракали со свитой внизу в большой
белой столовой, единственной светлой комнате; Государыня завтракала наверху одна или с Алексеем Николаевичем.
Последнее время у Императрицы все чаще и чаще повторялись сердечные припадки, но она их скрывала и была недовольна, когда я замечала ей, что у нее постоянно синеют
руки и она задыхается.
— Я не хочу, чтобы об этом знали, — говорила она.
Помню, как я была рада, когда она наконец позвала
доктора. Выбор ее остановился на Е.С. Боткине, враче
Георгиевской общины, которого она знала с Японской войны, — о знаменитости она и слышать не хотела. Императрица приказала мне позвать его к себе и передать ее волю. Доктор Боткин был очень скромный врач и не без смущения
выслушал мои слова. Он начал с того, что положил Государыню на 3 месяца в постель, а потом совсем запретил ходить, так что ее возили в кресле по саду. Доктор говорил, что она
надорвала сердце, скрывая свое плохое самочувствие.
В Ливадии 39
Их Величества не смели болеть, как простые смертные, — малейший их шаг замечался, и они часто пересиливали себя, чтобы присутствовать на обеде или завтраке или
появляться в официальных случаях.
Жизнь в Ливадии была простая. Мы гуляли, ездили
верхом, купались в море. Государь обожал природу, совсем перерождался; часами мы гуляли в горах, в лесу, брали с собой чай и на костре жарили собранные нами грибы.
Государь ездил верхом и ежедневно играл в теннис; я всегда была его партнером, пока Великие Княжны были еще
маленькие, и волновалась, так как он отлично играл и
терпеть не мог проигрывать; он относился очень серьезно
к игре, не допуская даже разговоров; играя с ним, я, как
сказала, на первых порах нервничала, но после приловчилась. Вообще Государь любил всякий спорт, прекрасно греб, обожал охоту и был неутомим на прогулках.
В Ливадию приезжал Эмир Бухарский. Он привез
Их Величествам всевозможные подарки: ожерелья, браслеты
с алмазами и рубинами. Свита получила ордена и звезды, украшенные камнями.
20 октября, в день кончины Императора Александра III, была панихида в комнате, где он почил, в его маленьком Дворце; все стояли вокруг его кресла, покрытого
черным сукном.
Мы прожили до середины декабря; стало холодно, в горах выпал снег. Государь уехал в Италию, в Ракониджи, к королю Итальянскому. Это была первая при мне разлука
Их Величеств. Простившись с Государем, Ее Величество
целый вечер плакала, замкнув свою комнату; никто, даже
дети, не входили к ней. Но зато радости свидания не было
границ. «К сожалению, нам всегда приходится расставаться и встречаться при других, — говорила она, — при свите
и публике».
Осенью заболел Наследник. Все во Дворце были подавлены страданием бедного мальчика. Ничто не помогало
ему, кроме ухода и забот его матери. Окружающие молились
в маленькой Дворцовой церкви. Иногда мы пели во время
40 А А Танеева (Вырубова). СТРАНИЦЫ МОЕЙ ЖИЗНИ
всенощной и обедни: Ее Величество, старшие Великие
Княжны, я и двое певчих из придворной капеллы. Фрейлина Тютчева читала шестопсалмие. Императрица обиделась, когда присутствующие заметили, что лучше всех читает
София Ив. Тютчева.
Среди горестных переживаний болезни Алексея Николаевича приезжал с докладом дорогой мой отец.
К Рождеству мы вернулись в Царское Село. До отъезда Государь несколько раз гулял в солдатской походной
форме, желая на себе самом испытать тяжесть амуниции.
Было несколько курьезных случаев, когда часовые, не узнав Государя, не хотели впустить его обратно в Ливадию.
В следующий раз, когда мы вернулись в Ливадию
(1911 год), старый Дворец уже не существовал, а на его
месте был построен в 2 года новый Дворец архитектором
Красновым, тем самым, который выстроил дома в имениях Великого Князя Георгия Михайловича и Великого Князя
Николая Николаевича. В самом деле, построить в 2 года
не только Дворец, который был одной из самых красивых
построек на южном берегу Крыма, но вместе с тем огромный свитский дом и службы — целый городок — было почти волшебством.
Отправляясь в Крым, Их Величества радовались увидеть новый Дворец. На яхте «Штандарт» мы подошли к молу
в Ялте и следом за Их Величествами поехали в Ливадию.
На набережной пестрая толпа народа, флаги и горячее
южное солнце; впереди коляски Их Величеств скакал татарин в шитом золотом кафтане на лихом татарском иноходце. В Крыму испокон веку перед коляской Их Величеств
скакал татарин, расчищая путь на горных дорогах, где изза частых поворотов легко можно было налететь на встречные татарские арбы. Впоследствии появились моторы, и
Государь требовал необычайно быстрой езды. Господь хранил Государя, но езда захватывала дух; шофер его, француз
Кегресс, ездил лихо, но умело.
Когда мы проехали виноградники, глазам нашим
представился новый Дворец — белое здание в итальянском
Вторая поездка в Ливадию 41
стиле, окруженное цветущими кустами на фоне синего