Страница 3 из 170
Не выдерживает критики и то объяснение, что Анна
Александровна испытывала давление эмигрантской среды, так
сказать, поддалась психологическому и духовному прессингу, что и послужило причиной тех существенных изменений, которые были внесены ею в поздние варианты своих воспоминаний. На это ответим так. Да, она была лишена опоры в лице
своих венценосных друзей, была оторвана от Родины, но
не лишилась главного основания в жизни — горячей веры в Бога, в Его благой Промысел, в конечное торжество Божией
Правды. Отсюда она черпала силы для исполнения своего долга
сохранить правду о Святых Царственных Мучениках, с тем, чтобы неискаженной передать ее потомкам. Могла ли она
поддаться давлению своих врагов, изменить Правде? Зная, что
Помощником и Покровителем ее в этом святом деле был Сам
Господь Бог (Который и сокрыл ее в пустыне, в тишине озерного края от всех стрел лукавого), однозначно ответим: нет, не могла. Надежным доказательством того, что это так и одновременно опровержением всех кривотолков на тему Анны
Вырубовой и ее воспоминаний пусть послужит сама ее книга
«Страницы моей жизни», а также все то, что было сказано
о ней, о ее духовном облике в первой части нашей статьи.
Но оставим историкам и литературным публицистам, а
может быть, и криминалистам выяснение вопроса о происхождении тех или иных позднейших вариантов воспоминаний.По всей видимости, Анна Александровна была не в состоянии активно воспрепятствовать этим явлениям в силу особенности своего положения и в силу отмеченных выше качеств ее
характера, которые очень метко выразила дочь Григория
Ефимовича Распутина —- Матрена Распутина в своих воспоминаниях: «Анна Александровна никогда не могла постоять
за себя. Да и не пыталась, считая это не то что бесполезным, но ненужным. Она-то сама знала про себя, что абсолютно
Предисловие 13
чиста перед Богом и людьми, как знали и те, кто были ей, дороги, а мнение остальных ее не интересовало».3
Завершая разговор о судьбе воспоминаний А.А. Танеевой, для полноты картины можно отметить, что апофеозом, без преувеличения будет сказано, дьявольской работы по искажению ее воспоминаний и тем самым по дискредитации
самой Анны Танеевой, а через нее всей Царской Семьи, является пресловутый «Дневник Анны Вырубовой», опубликованный в упоминавшемся сборнике издательства «ORBITA»
в 1993 году. Как утверждает составитель этого сборника
А.В. Кочетов, авторами этой гнусной фальшивки явились известный советский писатель А.Н. Толстой и историк П.Е. Щеголев, бывший член Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства. По мнению составителя, с которым
невозможно не согласиться, «цель, которую преследовали авторы лже-»Дневника» фрейлины Ее Величества, определенно
была достигнута; «воспоминания» сыграли роль этакого средства внедрения в легковерные умы читателей неверных представлений о действительном положении дел, подлили воды
на мельницу тех, кто желал дискредитации Царской семьи, кто пытался предвзято представить дворцовую обстановку в канун революции».4
Добавим, что взяться за написание подобной стряпни
могли только те, кто потерял совесть и чувство собственного
достоинства, люди, опустившиеся и распоясавшиеся от ощущения своей безнаказанности. Но... как часто повторяла Анна
Александровна в своих воспоминаниях, «Мне отмщение, Аз
воздам, глаголет Господь».
Для тех же, кто может столкнуться со всякого рода измышлениями на тему воспоминаний Анны Вырубовой, хочется отметить следующее. Господь сказал: «Я есть истина», —
и еще: «Бог есть любовь». Отсюда следует, где Правда — там
Бог, где есть истинная Любовь — там Бог, одно от другого
неотделима. А где клевета или даже малейшее искажение правды, то есть лесть, там нет Любви, там нет Бога, а есть дело
Его противника. На страницах воспоминаний Анны Танеевой
истина запечатлена любовью, потому что Сам Бог осенял перо
автора. Именно в этом, как было сказано, сила убедительности
и искренности ее слов, отсюда необыкновенное спокойствие
14-
и умиротворенность, которыми дышат подлинные воспоминания Анны Танеевой. Нельзя не поверить любящему и верующему сердцу. Вряд ли подобное чувство возникнет при чтении
публикаций-искажений или публикаций-фальшивок, приписываемых Анне Александровне.
Возлюбленной
Государыне Императрице
Александре Феодоровне
посвящается
А.А. Танеева (Вырубова)
Страницы
моей жизни
Яше бо и пойду посреди тени смертныя, не убоюся зла, яко Ты со Мною ecu.
Пс. 22, 4
"Укоряеми — благословляйте, гоними — терпите, хулими—утешайтесь, злословими—радуйтесь" (слова
о. Серафима Саровского) — вот наш путь с тобой.
Из письма Государыни Императрицы
от 20 марта 1918 г. из Тобольска
I
ПРИСТУПАЯ с молитвой и чувством глубокого благоговения к рассказу о священной для меня дружбе
с Императрицей Александрой Феодоровной, я хочу сказать
вкратце — кто я и как могла я, воспитанная в тесном семейном кругу, приблизиться к моей Государыне.
Отец мой, Александр Сергеевич Танеев, занимал
видный пост статс-секретаря и главноуправляющего Его
Императорского Величества Канцелярией в продолжение
двадцати лет. По странному стечению обстоятельств тот
же самый пост занимали его дед и отец при Александре I, Николае I, Александре II и Александре III.
18 А.А. Танеева (Вырубова). СТРАНИЦЫ МОЕЙ ЖИЗНИ
Дед мой, генерал Толстой, был флигель-адъютантом
Императора Александра II, а его прадед был знаменитый
фельдмаршал Кутузов. Прадедом матери был граф Кутайсов, друг Императора Павла I.
Несмотря на высокое положение моего отца, наша
семейная жизнь была простая и скромная. Кроме служебных обязанностей весь его жизненный интерес был сосредоточен на семье и любимой музыке, - он занимал видное
место среди русских композиторов. Вспоминаю тихие вечера дома: брат, сестра и я, поместившись за круглым столом, готовили уроки, мама работала, отец же, сидя у рояля, занимался композицией. Благодарю Бога за счастливое детство, в котором я почерпнула силы для тяжелых переживаний последующих лет.
Шесть месяцев в году мы проводили в родовом имении «Рождествено» под Москвой. Это имение принадлежало нашему роду 200 лет. Соседями были родственники —
князья Голицыны и Великий Князь Сергей Александрович.
С раннего детства мы, дети, обожали Великую Княгиню
Елизавету Феодоровну (старшую сестру Государыни Императрицы Александры Феодоровны), которая нас баловала
и ласкала, даря платья и игрушки. Часто мы ездили в Ильинское, и они приезжали к нам — на длинных линейках, со свитой — пить чай на балконе и гулять в старинном парке.
Однажды, приехав из Москвы, Великая Княгиня пригласила нас к чаю, после которого мы, дети, искали игрушки, спрятанные ею в большой угловой гостиной, как вдруг
доложили, что приехала Императрица Александра Феодоровна! Великая Княгиня, оставив своих маленьких гостей, побежала навстречу сестре.
Первое мое впечатление об Императрице Александре
Феодоровне относится к началу царствования, когда она
была в расцвете молодости и красоты: высокая, стройная, с царственной осанкой, золотистыми волосами и огромными, грустными глазами — она выглядела настоящей Царицей. К моему отцу Государыня с первого же времени проявила доверие, назначив его вице-председателем Трудовой
Детство И)
Помощи, основанной ею в России. В это время зимой
мы жили в Петербурге, в Михайловском Дворце, летом же
на даче в Петергофе.
Возвращаясь с докладов от юной Государыни, мой
отец делился с нами своими впечатлениями. Так, он рассказывал, что на первом докладе он уронил бумаги со стола и
что Государыня, быстро нагнувшись, подала их сильно смутившемуся отцу. Необычайная застенчивость Императрицы
его поражала. «Но, — говорил он, — ум у нее мужской —
une tete d'homme». Прежде же всего она была матерью:
держа на руках шестимесячную Великую Княжну Ольгу
Николаевну, Государыня обсуждала с моим отцом серьезные вопросы своего нового учреждения; одной рукой качая
колыбель с новорожденной Великой Княжной Татьяной
Николаевной, она другой рукой подписывала деловые бумаги. Однажды, во время одного из докладов, в соседней
комнате раздался необыкновенный свист.
— Какая это птица? — спрашивает отец.