Страница 149 из 170
от руки вписать текст в чистые тетради. Было бы только
с чего списывать. А с чего списывать, как говорится в определенных кругах, уже было — с черновиков литературного
гения А.Н. Толстого (по нашему глубокому убеждению, которое мы постараемся более широко аргументировать
в дальнейшем). Эта почетная задача была поручена нескольким ответственным сотрудникам женского пола.
Имена четырех сохранил для истории архив. В назидание
потомкам назовем исполнительных соратниц великого писателя. Вот эти героические женщины, чей доблестный труд
на благо революции вполне мог быть оценен самой высокой революционной наградой: Надежда Павловна Чахурская, Елена Мартыновна Бархатова, Вельгельмина Эрнестовна Вакс, а также Л.П. Крамер. Возможно, кто-то из них
послужил прообразом великому писателю при написании
значительного в его творчестве рассказа «Гадюка».
Задачи переписчиц, по-видимому, несколько различались. Если первые две, судя по всему, выполняли чисто
Глава 17. Лжедневник 665
механическую задачу переписки и, возможно, перевода
на французский язык, то двум последним выпала более
ответственная задача — написать свои варианты на тему
«дневника». Зачем? Ну, хотя бы затем, чтобы создать здоровую атмосферу творческого соперничества, что-то вроде
соц. соревнования или конкурса «Алло, мы ищем таланты», в общем — у кого лучше получится. Получилось по-разному. Вариант Л.П. Крамер — грубая фальшивка, опереточный стиль дешевой кокотки, неприкрытая гнусность и грязь.
То, что это подделка, скрыть невозможно, поэтому в архиве этот документ получил название «отрывки из дневника
Вырубовой, подделанные Л.П. Крамер». Вполне возможно, что все эти варианты принадлежали одному автору и были
всего лишь распределены между названными женщинами
для переписывания, то есть для придания им некоего документообразия. Скорее всего, так оно и было. Впоследствии, случайно или намеренно, но и само авторство было закреплено за этими женщинами, которые в этом случае
послужили лишь прикрытием подлинного литературного
(а может быть уголовного?) авторитета. Странно только, что эти подделанные отрывки находятся среди подлинных
писем и телеграмм Анны Александровны Вырубовой.
Гораздо удачней в смысле правдоподобия оказалась
другая попытка, которую мы условно (на основании вышеизложенных рассуждений) припишем В.Э. Вакс. Создается
впечатление, что она (или тот, кто был настоящим автором)
пользовалась подлинной перепиской Анны Александровны
с Царской Семьей. Возможно даже (и в этом нет ничего
странного), что и сама Вельгельмина Эрнестовна (если это, конечно, она) прониклась сочувствием к невинным страдальцам, что не могло не отразиться в тексте ее сочинения.
Однако жесткие идеологические рамки, поставленные неумолимыми заказчиками, не позволили этой женщине стать
на сторону правды, и в каждом абзаце ее сочинения проступает деготь, ложка которого, как известно, портит бочку меда.
Безусловно, вне конкуренции оказался вариант, всецело принадлежащий, по всей видимости, самому
666 Ю.Ю. Рассулин.-
А.Н. Толстому. Его уверенная победа в литературном соц.
соревновании (пусть даже и с самим собой) была неоспорима.
Приданию рукописи характера подлинника служило
еще и то обстоятельство, что изготовленные тетради были
переписаны и на русском, и на французском языках. Удивляешься проявленному трудолюбию — не лень было переводить и переписывать. Но как увидим из дальнейшего, труд был вовсе не напрасный, так как был совершен в расчете на иностранного читателя.
И еще одно небольшое, но весьма показательное обстоятельство. В деле № 9 имеются черновики «дневника», то есть рукописные листы, в которых проводили обычную
правку чернового текста. То есть, в написанный черными
чернилами текст были внесены многочисленные исправления красными чернилами. Ясно, что такие действия с оригинальными источниками, пусть и переписанными, недопустимы. И ни один настоящий историк или литератор
не посмеет так обращаться с документальными источниками. Эти черновики написаны на той же бумаге, что и
фрагменты камер-фурьерского журнала, перепечатанные
на машинке. То есть, и для написания чернового варианта, и для работы с источниками была использована одна и та
же бумага — ведомственные листы, разорванные из экономии или из удобства на четыре части. Создается впечатление, что исполнители, увлекшись грандиозной задачей и
предвкушая если не славы (все же работа носила секретный характер), то значительного гонорара, уже не обращали
внимание на такие мелочи, как уничтожение улик.
Да в тот момент, работая под крышей чрезвычайки, невозможно было и помыслить, что кто-то когда-либо будет серьезно копаться в этой грязной истории, чтобы вывести поделыциков на чистую воду. А то, что работа велась
под надзором спец. органов, не вызывает никаких сомнений. Поскольку она носила секретный характер, была рассчитана на широкий международный и общественный резонанс и достижение определенных идеологических целей
Глава 17. Лжедневник 667
по дискредитации царизма и его пособников, постольку она
не могла не быть под контролем соответственных отделов ЧК.
Надеясь на то, что победителей не судят, исполнители задались целью как можно скорее исполнить приказ
партии и издать сенсационную книгу, которая помойным
ушатом клеветы потушит зажегшийся было последний, как
они думали, и так напугавший их огонек правды. И со всей
ненасытной алчностью своей безродной натуры они бросились исполнять это грязное дело, нисколько не озабочиваясь такими мелочами, как уничтожение компрометирующих листочков. Быть может, и наоборот: движимые
непомерным честолюбием, они намеренно сохранили следы преступления, умиляясь при мысли о том, как благоговейные потомки, разбирая архивы, будут стряхивать пыль
с их писулек, а затем потрясать ими в знак доказательства
именно их авторства. Поистине зарвавшийся хам не может
видеть своего безумия.
С товарищеским приветом... Как уже было сказано, расчет был на издание не только в Советской России, но и
за границей. В связи с этим главноуполномоченный редактор рабочего издательства Северо-Западного бюро ЦК ВКП(б)
и Ленинградского Губкома ВКП(б) «Прибой» Зиновий Самуилович Давыдов, пытаясь установить деловые контакты
с братьями по издательскому цеху в Германии, связался
с членом правления А/О «Русгерторп> в Берлине товарищем
Абрамом Григорьевичем Галопом-Ремпелем. Он надеялся, что германские связи Абрама Григорьевича помогут ему
выгодно пристроить рукопись в солидном немецком издательстве. Переписка этих заметных деятелей партии по вопросу издания «лжедневника» в Германии хранилась в Архиве министерства внешней торговли Союза ССР в фонде
Русско-Германского акционерного общества (А/О Русгерторг), а затем была передана в ГАРФ, где и хранится по сей
день. Заметим, что шефом Зиновия Самуиловича был уже
упомянутый в связи с подложным завещанием Михаил
Алексеевич Сергеев, которому, согласно этому подложному
668 Ю.Ю. Рассулин.-
завещанию, должны были быть переданы таинственные
тетради в случае смерти А. Вырубовой. Позволим себе, не приводя полностью всей переписки, отметить наиболее
яркие мысли и сделать кое-какие выводы.
Прежде всего Зиновий Самуилович доверительно сообщает Абраму Григорьевичу, что им «найден, приведен
в порядок, обработан и проредактирован дневник Вырубовой — вещь исключительного интереса и почти небывалой
сенсационности», — напирает Зиновий Самуилович на знакомые ему струнки нездорового интереса ко всякой патоке, не сомневаясь, что найдет нужный отклик в родственной
душе. Далее Зиновий Самуилович вынужден приоткрыть
истинные мотивы своего предприятия. «В 1922 г. в Париже вышли воспоминания Вырубовой, написанные ею уже
в эмиграции, — пишет он; — воспоминания эти преисполнены лжи...». То есть, понятно: нужно принять контрмеры
для нейтрализации подлинных воспоминаний. Поэтому
Зиновий Самуилович просит Абрама Григорьевича «устроить издание дневника на русском языке в Берлине» и
при этом оговаривает (отметим это особо), что «все авторские права перевода и вообще издания вне пределов СССР
остаются за мною» — то есть за товарищем Давыдовым.
Полагаясь на детально разработанную легенду и заранее приготовленные «вещ. доки» как на стопроцентное