Страница 18 из 24
Так вот он развелся с первой женой, еще не прожив и месяца. Не такая, дескать. Из семинарии его попросили до того времени, пока не уладит все свои семейные дела. После первого венчания ему даже второе, как мирянину, не разрешал отец-духовник, на столько дерзостным был развод его. Я отказал в благословении на второе венчание и хиротонию, конечно. Приезжал он со своей мамой, женщиной весьма и весьма настойчивой. После отказа она меня и в ретроградстве обвиняла, и в жесткосердии - жизнь ее сыну ломаю... По ее понятиям - какая разница, то ли раз женат, то ли два, что-то талдычила о грешащих блудом священниках».
Старец усмехнулся, - «А через несколько месяцев, узнаю, что он уже рукоположен, имеет приход, даже несколько приходов, благополучен материально. И сестра, и обеспокоенная деньгами мать, и новая «матушка» при нем. Значит, не только они, члены семейки этого новоявленного «пастыря», отрицали Правила святых Апостолов?! А где Дух? Вот тебе уже и мерзость запустения - бездуховность, обездушенность. А нет Духа Животворящего - все мертво, все несет в себе смерть. Поэтому и батюшка Серафим говорил, что цель существования человека - стяжание Духа Святаго, считай - стяжание жизни. Жизнь приведет к Жизни, к Богообщению, а стяжание смерти - к отцу лукавства и погибели - диаволу. Потому и сказано, что не собирай гнев на день гнева».
Отец Антоний перекрестился, и не спеша, продолжал.
«Я же говорил тебе, как видел погибель людей. Не судом определялись они на вечные мучения, но собственным стремлением к делам плоти - все обожествляли свои страсти, стяжали смерть, и она влекла их во ад. Как похоть породила грех и ним привнесла в мир смерть, так увлеченные той же похотью отправятся в преисподнюю.
Эта же наша старая знакомая, похоть, определит и погибель земли. Вот, отче, смотри на книгу Жизни - Евангелие. Сколько раз повествование Апостолов рассказывает нам о трапезах и Самого Спасителя, и учеников Его, о тех трапезах, которые даровал Господь следовавшим за Ним людям?! А ведь Евангелие - это не сборник суемудрений человеческих, поэтому оно строго и кратко, однако же о трапезах говорит нам много раз. Почему так? А все потому, что приявшие Духа Святаго и ведомые Ним Апостолы учат нас потреблению еды, умеренности в ней. Что едят на благословляемых Спасителем трапезах - печеную рыбу, мед в сотах, хлеб... Лишь несколько раз косвенно говорится о мясе на столе, и не потому, что оно скверно, но из-за того, что разжигает похоть человеческую. Все мне можно, но не все полезно...
Неумеренной обильностью потребляемого за столом растягивается желудок, человек навыкает объедению. Вместе с этим приходит и леность к молитве, пропадает естественный аппетит, здоровое желание поддерживать и укреплять свои силы пищей. Поэтому пресыщение вызывает необходимость для чревоугодника возбуждать аппетит искусственными способами - всяческими приправами, кулинарными изысками, алкогольными напитками. А чтобы все это было доступно, нужно все больше и больше даров земли. Вот и выснаживается она, кормилица, в угоду неумеренности людской.
Неумеренность же и потворство ей не только взращивает похоть до состояния дракона огнедышащего, но и порождает новые страсти. Чревоугодничество способствует блуду, желание удовлетворения этих страстей неминуемо приведет к любостяжанию, мшелоимству, а там не далеко и до прямого воровства. Увязнув в удовлетворении страстей, люди доходят до самого страшного - убийства себе подобного, брата своего. Что подвигло Каина на преступления против Авеля? Зависть, столь обычная для нынешнего времени Святое Письмо не называет нам других причин первого на земле убийства, кроме того, что один брат возревновал другого к благоволению Божьему. А мы сейчас подобное и в грех уже не ставим, а ведь последствия были непоправимо ужасными - появление на земле уничтожения себе подобного, проклятие Каина и всех его потомков.
Не задавался вопросом: сколько же сейчас этих каинитов, наследовавших древнее проклятие и несущих его другим народам?! Кажется, все давно кончилось пришествием на землю Христа и Искуплением Ним падших людей. Но ведь большинство из потомков первоубийцы не приняли Христа сердцем, их поклонение Богу такое же, как и у родоначальника войн и убийств Каина. Хотя, и не только у них...
Помнишь, конечно, апостольские слова о худых компаниях, портящих добрые нравы? А если уж ложка дегтя портит целую бочку меда, то, прости старика - повторюсь, сегодняшний мир, скорее бочка дегтя с ложкой меда. Трудно в этой бочке меду не испортиться! Почему и говорил Спаситель, что едва ли одну душу праведную обретет при Втором Своем Пришествии.
Не позволяй душе своей напитываться дегтем страстей, дабы он не затмил и не испортил все хорошее ней».
Прошлое и грядущее.
Отец Антоний замолчал; учитывая его года, естественно было бы предположить, что старец спит. Однако движение длинных сухих пальцев, как обычно перебиравших старенькие истертые четки, показывали, что он бодрствует. Я смотрел на лицо его с тонкими славянскими чертами и одухотворенным величественным выражением и удивлялся - как смог человек не сломаться, пройдя такие жизненные испытания.
Мне приходилось достаточно часто общаться с людьми, как говорят, “сидевшими”. Но даже те. кто искренно раскаялся в содеянном, как правило. это были люди, отсидевшие больше десяти лет, несли на себе отпечаток “зоны”. Старец же, без вины обвиненный, провел за колючей проволокой не один десяток лет и при этом не просто сохранил свою душу, но стал еще опорой для других в деле спасения.
Занятый подобными размышлениями, я как-то не заметил, что отец Антоний уже открыл глаза и внимательно смотрел на меня.
“Что за думы одолевают, отче святый?” - с теплой улыбкой произнес он.
“Да вот думаю, отец Антоний, вы ведь пребывали в таких же жутких условиях, какие и при царстве антихриста, думаю, будут, но спаслись. Значит, возможно спасение?” - отвечаю вопросом ему.
“Нет уж, мил человек, то время с грядущим и сравнивать нельзя! - отвечал старец, - Те годы попытки дьяволизации Руси заработали грехами, но это была лишь часть подготовки людей к принятию антихриста. Конечно, было страшно - вначале Святую Русь обезглавили убийством царя и всей семьи его. Потом стали ломать становой хребет православной державы: уничтожали крестьян, духовенство, верующих... Кощунство паче всего оскверняло души. Самым отравляющим было вскрытие мощей, надругательство над ними и над святостью вообще. Смотрел на это слабый духом и думал: “Мне говорили: этого делать нельзя - Бог тут же накажет. А эти вона что творят, и ничего, ни грома нет, ни молнии!” И сам пускался во все тяжкое.
К счастью, таких было меньше, чем тех, кто сохранял веру. Но отступники были наказаны. Сколько их, осквернявших святости, танцевавших на иконах, приходило ко мне каяться! Кто приходил сам, а кого и привозили. Через десятилетия ощутили на себе карающую десницу Божию.
Лагеря, ужасные северные ссылки, голод, холод, многие ломались и сами просили себе смерти. Когда война началась, знаешь, сколько было желающих “смыть преступление кровью”?! Конечно, свойственная русской душе боль о судьбе Родины тоже была не на последнем месте. И все же, это была лишь проба адских сил. Само отступничество от веры не носило сути окончательной смерти - было время покаяться. А вот в жуткие три с половиной года отступничество станет смертью. И человекоубийца не просто примет отречение от Христа, но для пущей уверенности еще и закрепит свою власть над погибшей душой печатью. Все, клетка захлопнулась! Смерть!
Понимаешь, о чем я говорю? Последнее время начало свой отсчет от Первого пришествия Христа на землю, об этом Сам Спаситель говорил, а Апостолы Евангелием оповестили о сем весь мир. Но тогда даже после предательства Сына Божьего и Иуде дорога ко спасению не была закрыта. Благоразумный разбойник, сотворив столько зла, спасся в последние минуты своей жизни.
Не то в конце. Тут не будет времени на раздумья. Да и земля, страдая от желания людей взять не по мере, а для излишества, изнеможет совсем. А ее все терзать будут, вгоняя и в без того израненное тело всякие столбы, трубы, ковыряя шахтами, какими-то карьерами.