Страница 120 из 170
Но я знаю, что здесь придворная обстановка. Вероятно, все люди этикета. И мне радостно, что будет хоть один
человек, с которым я не буду конфузиться.
— Теперь будем вас кормить. Что Вы хотите: чай, молоко?
— Сестрица, спасибо. Я ничего не хочу. Мне так хорошо.
— И заслужили. Что Вы о своих не подумали? Хотите
я протелефонирую?
— Потом. Петрограда из Царского не добиться. Я
лучше напишу телеграмму.
Глава 10. Паломничества в Сибирь 525
Сестра приносит бумагу. Пишу. Она стоит, улыбается. Как-то сразу полюбил ее. Редко видел людей, столь
располагающих к себе с первого знакомства. Кто она? Сиделка простая?
— Давайте, я пошлю санитара на телеграф.
— Спасибо, сестрица.
Хочется как-то особенно поблагодарить и не нахожу
слов. В комнату ежеминутно заходят дамы в белом. Расспрашиваю соседей. Мне называют фамилии: графиня Рейшах-Рит, Добровольская, Чеботарева, Вильчковская... Все
мне знакомые. Привык читать в свите Императрицы: фрейлина Гендрикова, фрейлина Буксгевден, гофлектриса Шнейдер и госпожа Вырубова. Эта "госпожа Вырубова" (она
не имела ни звания, ни должности) меня всегда особенно
интересовала. Столько про нее говорили. Она ведь неразлучна с Императрицей... Мне говорили: интриганка, темная сила, злой демон...
— Вы не слышали здесь фамилию Вырубовой?
— Анна Александровна? Да ведь она все утро тут с Вами
провозилась и теперь ушла с телеграммами...
Вырубова всегда приезжала и уезжала в автомобиле
с Высочайшими особами. В палаты она заходила одна, когда никого из них не было. Каждого подробно обо всем
расспрашивала. Очень смешила нас всякими пустяками.
Всегда в прекрасном настроении. Ее добродушие и сердечность как-то вызывали просьбы. И с какими только просьбами к ней не обращались! Сколько вспомоществований, стипендий, пенсий было получено благодаря ей. Она ничего
не забывала, все выслушивала и через несколько дней радостно сообщала всегда благополучные результаты. От благодарности отказывалась.
— Я же тут ни причем. Благодарите Ее Величество».115
Сердце русского солдата. Щедро раздариваемое добро и любовь сторицей вернулись к Анне Александровне.
Долг платежом красен, а русский человек добро помнит.
И не раз, и не два ласка, забота и участие, проявленные ею
526 Ю.Ю. Рассулин.-
по отношению к простому солдату-инвалиду, были помянуты в тяжелейшие минуты ее жизни теми же — простыми
русскими солдатами, которые бесхитростно, как могли, отплатили ей за добро, защищая ее от поругания, а может быть, и от смерти. Пусть об этом скажет сама Анна
Танеева.
«Но что впоследствии, может быть, не раз мои милые
инвалиды спасали мне жизнь во время революции, показывает, что все же есть люди, которые помнят добро...
Заботы обо мне моих раненых не оставляли меня и
располагали ко мне сердца солдат. Самым неожиданным
образом я получала поклоны и пожелания от них через караул. Раз как-то пришел караульный начальник с известием, что привез мне поклон из Выборга "от вашего раненого
Сашки", которому фугасом оторвало обе руки и изуродовало
лицо. Он с двумя товарищами чуть не разнес редакцию газеты, требуя поместить письмо, что они возмущены вашим арестом. Если бы вы знали, как Сашка плачет!". Караульный
начальник пожал мне руку. Другие солдаты одобрительно
слушали, и в тот день никто не оскорблял меня.
Другой раз, во время прогулки, подходит часовой
к надзирательнице и спрашивает разрешения поговорить
со мной. Я испугалась, когда вспомнила его рябое лицо и
как он, в одну из первых прогулок, оскорблял меня, называя всякими гадкими именами. "Я, - говорит, - хочу просить тебя меня простить, что, не зная, смеялся над тобой и
ругался. Ездил я в отпуск в Саратовскую губернию. Вхожу
в избу своего зятя и вижу на стене под образами твоя карточка. Я ахнул. Как это у тебя Вырубова, такая-сякая...
А он как ударит по столу кулаком: "Молчи, — говорит, —
ты не знаешь, что говоришь, она была мне матерью два
года", да и стал хвалить и рассказывать, что у вас в лазарете, как в царстве небесном, и сказал, что если увижу, передал бы от него поклон; что он молится и вся семья
молится за меня". Надзирательница прослезилась, а я ушла
в мрак и холод тюрьмы, переживая каждое словечко с благодарностью Богу.
Глава 9. Серафимовское убежище-лазарет 527
Позже я узнала, что Царскосельский совет постановил отдать моему учреждению весь Федоровский городок, то есть пять каменных домов. Раненые ездили повсюду хлопотать, подавали прошение в Петроградский центральный
совет, служили молебны; ни один из служащих не ушел.
Все эти солдаты, которые окружали меня, были как большие дети, которых научили плохим шалостям. Душа же
русского солдата чудная. Последнее время моего заключения они иногда запирали двери и час или два заставляли
меня рисовать. Я тогда хорошо делала наброски карандашом и рисовала их портреты. Но в это же время происходили постоянные ссоры, драки и восстания, и мы никогда
не знали, что может случиться через час».116
Эта взаимная любовь Анны Александровны и русских
солдат говорит о многом, помогает раскрыть всю особенную неповторимость и глубину русского характера. Это
пример удивительного проявления не только кровного родства единоплеменников, но родства духовного, единого
устроения души, единого духовного начала у русской барыни, высокопоставленной особы и у простых русских
людей — начала, перед которым устраняются, исчезают, становятся ни во что все сословные, классовые и прочие
различия.
Недостаток этого начала у многих представителей светской знати и образованной столичной интеллигенции вследствие оторванности их от животворного древа народной
жизни явился причиной того легковерия, с каким была
подхвачена разнузданная клевета и травля русского крестьянина Григория Ефимовича Нового (Распутина). Родовая
надменность и высокомерие не позволили многим из этих
господ усомниться в истинности невероятного нагромождения пороков, приписываемых русскому крестьянину, который волею судьбы и трагических обстоятельств болезни
Наследника был приближен к Царской Семье. Эти господа, зачастую сами исполненные всяких пороков и гордыни, не пожелали убедиться в очевидной несостоятельности
всех обвинений, подло и намеренно выдвигаемых тайными
528 Ю.Ю. Рассулин.-
руководителями заговора против Русского Престола и Русского Народа. Но то, чего не хватало высокопоставленным
спесивцам, по-прежнему (благодарение Богу!) обильно
процветало в крестьянской, христианской душе простого
русского человека. Вспомним, что после железнодорожной катастрофы во время многочасового, беспомощного
лежания умирающей Анны Вырубовой в сторожке именно
шинель простого солдата все это время укрывала ее от холода, а солдатские руки держали ее голову на солдатских
коленях, а солдатская молитва и ласка помогала ей переносить страдания. Разве не являются эти отношения
проявлением святого русского идеала? О, если бы всегда
так было на Руси, разве смогли бы враги Русского Народа
вбить клин вражды между разными членами единого, живого народного тела? Эта солдатская любовь и дружба является для Анны Танеевой лучшей наградой и благодарностью от русских людей.
Хочется привести еще некоторые бесценные эпизоды
из воспоминаний Анны Танеевой, касающиеся отношения
к ней солдат. Эти эпизоды дороги тем, что по ним можно
дополнить наше представление о том, как относились караульные русские солдаты к Святым Царственным Узникам.
Известно, что вначале настроенные враждебно, солдаты
постепенно проникались уважением к Царской Семье, отношение менялось, поэтому комиссары вынуждены были
сменить русских солдат на другую охрану. Воспоминания
Анны Танеевой дают нам образную картину того, что происходило в сердцах русских солдат, охранявших своего плененного Царя и его Семью. Вот что она пишет о себе:
«Понемногу положение мое стало улучшаться; Многие солдаты из наблюдательной команды стали хорошо
ко мне относиться, особенно старослужащие; они искренне
жалели меня, защищали от грубых выходок своих товарищей, оставляли пять лишних минут на воздухе. Да и в карауле
стрелков не все были звери. Бедные, все им прощаю...
Повторяю, не они повели меня на этот крест, не они создали клевету.
Государыня Императрица и Анна Александровна.
Царское Село. Весна 1913 года
Чаепитие с Царской Семьей на ферме.
Ливадия, весна 1914 года
Государыня Императрица, Великие Княжны Ольга и Татьяна, А. А. Вырубова и главный врач Царскосельского лазарета