Страница 119 из 170
не выдумывали. Вспоминать тошно!».108
В тот момент, когда в Петрограде кипели страсти
вокруг «темных сил», «атмосфера в городе сгущалась, а слухи
и клевета на Государыню стали приобретать чудовищные
размеры»,109 лазарет становится для Анны Александровны
буквально убежищем, спасением от людской злобы, местом, где она могла восстановить свое душевное равновесие. Она, как и Государыня, находила утешение и отдохновение своей
измученной душе в творении дел христианской любви и
милосердия. «Единственно, где я забывалась, — это в моем
лазарете, который был переполнен. Купили клочок земли
и стали сооружать деревянные бараки, выписанные из Финляндии. Я часами проводила у этих новых построек. Многие жертвовали мне деньги на это доброе дело, но, как я
уже писала, и здесь злоба и зависть не оставляли меня; люди
думали, вероятно, что Их Величества дают мне огромные
суммы на лазарет. Лично Государь мне пожертвовал 20 000.
Ее Величество денег не пожертвовала, а подарила церковную утварь в походную церковь».110
Серафимовское убежище-лазарет было названо так, как легко догадаться, в честь преп. Серафима Саровского.
Это свидетельствует о том, что Анна Танеева, как и Их Величества, горячо почитала прославленного по воле Государя Божьего угодника Серафима — и в этом видится еще одно
проявление их глубокого духовного родства.
Телеграмма Императору Николаю II. Открытие убежища было приурочено Анной Александровной к роковой
для нее дате — 2 января 1915 года (ст. ст.) — годовщине железнодорожной катастрофы. Ровно через год, т.е. 2 января
Глава 9. Серафимовское убежище-лазарет 521
1916 года открывается убежище-лазарет. А еще через год —
2 января 1917 года Анна Александровна шлет телеграмму
Государю Императору Николаю II, в которой тепло благодарит за подаренную убежищу икону преп. Серафима
Саровского и выражает искреннюю преданность и любовь
к своему Монарху. Это не могло быть простой формальностью со стороны Анны Александровны, как это может показаться кому-то. На фоне стремительно разворачивающихся
грозовых событий «великой бескровной революции», начало которой было ознаменовано подлым убийством Г.Е. Распутина-Нового, в момент, когда Государь по сути оказался
в изоляции, а символом этого времени явилось почти всеобщее плохо скрываемое недоброжелательство и презрение
к верховной власти, трогательное изъявление верноподданнических чувств можно расценить как мужественный, самоотверженный поступок русского человека, благородного
сердцем и крепкого духом. Вот эта телеграмма, отправленная на высочайший адрес 2 января 1917 года:
«Ваше Императорское Величество Сегодня в день годовщины нашего Серафимовского Убежища-Лазарета имели
великое счастье получить от Вашего Императорского Величества Образ Св. Серафима Саровского за таковое Высокомилостивое внимание приносим глубокую благодарность и повергаем
к стопам Вашего Императорского Величества свои верноподданнические чувства беспредельной любви и преданности.
Начальница Анна Вырубова, персонал больные и раненые»111
Место захоронения Григория Распутина. С Серафимовским убежищем-лазаретом связана еще одна печальная страница жизни Анны Александровны. Может быть, потому
что воспоминания о тех событиях оставались слишком тяжелы для нее даже по прошествии времени, она посвятила
им лишь несколько строк в своей книге. Речь идет о похоронах убиенного Григория Ефимовича Распутина. «Его похоронили около парка, на земле, где я намеревалась построить
убежище для инвалидов», — пишет Анна Александровна.
522 Ю.Ю. Рассулин.-
Таким образом, земля, купленная на деньги, выстраданные
Анной Вырубовой своим увечьем, приняла тело еще одного страдальца, принявшего мученическую смерть за Веру, Царя и Отечество — сибирского крестьянина-праведника
Григория Ефимовича Нового (Распутина).
Юлия Александровна Ден в своих воспоминаниях
рассказывает, что Анна Вырубова предложила Государыне
«похоронить Распутина в центральной части часовни рядом
с ее лазаретом для выздоравливающих. Часовня и лазарет
строились на земле, приобретенной Анной на ее собственные средства».113
Относительно этой часовни более подробные сведения собраны в работе Сергея Фомина «Правда о Григории
Ефимовиче Распутине». Позволим себе полностью воспроизвести собранную Сергеем Фоминым подборку информации относительно места захоронения Григория Нового (Распутина):
«Тут самое время остановиться на месте захоронения
Г.Е. Распутина — "часовне", о которой пишут многие очевидцы. В действительности речь идет о храме преподобного Серафима Саровского при Свято-Серафимовском лазарете-убежище для инвалидов войны № 79. Строился он
в Царскосельском парке на земле, приобретенной А.А. Вырубовой на ее собственные средства. Убежище и храм
находились на небольшой поляне в окружении высоких деревьев, на правом берегу 2-го Дамского пруда, как раз напротив Ламских конюшен. К ним вела красивая липовая
аллея от Фермерского парка.
Деревянный храм строился А.А. Вырубовой в 1916—
1917 гг. по проекту архитекторов С. А. Данини (1867—
1942) и СЮ. Сидорчука (1862-1925) в память избавления
ее от смерти при крушении поезда 2 января 1915 года. Строительные работы вел полковник Мальцев.
"Закладка Аниной церкви, — сообщала Императрица
Государю в письме 5 ноября 1916 г., — прошла хорошо, наш
Друг был там, а также славный епископ Исидор, епископ
Мельхиседек и наш Батюшка... ".
Глава 9. Серафимовское убежище-лазарет 523
Через месяц с небольшим епископ Исидор (Колоколов, 1866-1918) отпоет Г.Е. Распутина в Чесменской богадельне. А "наш Батюшка" — духовник Царской Семьи
протоиерей Александр Васильев (1867-1918) — отслужит
литию перед погребением старца на том же самом месте, где еще недавно он сослужил во время закладки храма...
В честь этой самой закладки, после нее, в лазарете
А.А. Вырубовой был прием. На нем сделали фотографию —
последний прижизненный снимок Г.Е. Распутина. Это
групповое фото за столом, попав в руки одного из убийц
старца — В. М. Пуришкевича, было размножено им в количестве 9 тысяч экземпляров и распространялось в остававшиеся до преступления дни с соответствующими, извращающими смысл запечатленного на снимке комментариями.
"Среда 21-го декабря, — записала в своем дневнике
1916 г. Великая княжна Ольга Николаевна. — В 9 ч. мы и
Папа и Мама поехали к месту Аниной постройки, где была
отслужена лития и похоронен Отец Григорий в левой стороне
будущей церкви. Спаси Боже Святый ".
По некоторым сведениям, со временем здесь предполагалось учреждение скита или даже небольшого монастыря: "...21 марта 1917 г. в день рождения старца собирались
закладывать монастырь по проекту архитектора Зверева"»
(ссылки на соответствующие источники указаны в цитируемой работе С. Фомина).114
Впечатления И. В. Степанова. Для пациентов лазарета
Анна Вырубова была родной матерью. Она так и называет
себя в письме к Ф.С. Войно: «Я ваша мама». Доказательством того, что это не пустые слова, пусть послужат воспоминания русского офицера И.В. Степанова, который после
ранения на фронте проходил излечение в Царскосельском
госпитале.
Его впечатления помогают прочувствовать ту атмосферу, которая царила и в Серафимовском убежище-лазарете, и те отношения, которые сложились между ранеными солдатами и начальницей лазарета Анной Вырубовой.
524 Ю.Ю. Рассулин. ВЕРНАЯ БОГУ ЦАРЮ И ОТЕЧЕСТВУ
Не будем смущаться тем, что эти воспоминания относятся
к чуть более раннему периоду жизни Анны Вырубовой —
периоду до роковой железнодорожной катастрофы, когда
Анна Александровна была вполне здорова и, возможно, еще
не помышляла о создании лазарета. Несомненно, что понесенное вскоре увечье, тйжелейшие физические страдания, перенесенные ею, помогли ей глубже понять и ощутить чужую боль. В ее душе ярче вспыхнуло чувство сострадания, материнской любви к страждущим и трогательной
заботы о них.
Но обратимся к И.В. Степанову, который в простых, бесхитростных словах высоко оценил качества золотого сердца русской женщины: милосердие, доброту, отзывчивость
на всякую просьбу.
«Меня переносят в палату № 4, где лежат два офицера. Молодая сестра с простоватым румяным лицом и большими красивыми глазами подходит ко мне. С первых же
слов я чувствую к ней искреннюю симпатию. Славная деревенская баба. Веселая, болтливая. Она стелет мне простыни и вместе с санитаром переносит на мягкую кровать.
Укладывая, все спрашивает, не больно ли? Понемногу
осваиваюсь. С ней так легко говорить.
— Сестрица, мне бы хотелось помыться, почистить
зубы.
— Сейчас все принесу. Обещайте, что Вы мне будете
говорить все, что Вам нужно. Не будете стесняться?
— Что вы, сестрица, с Вами не буду.