Страница 10 из 170
невдалеке. Приехав, я позвонила по телефону в Фридберг, и на другой день Императрица прислала за мной мотор. Я
нашла Императрицу похудевшей и утомленной леченьем.
Пришел Государь в штатском платье; с непривычки было
как-то странно его так видеть, хотя в то же время очень
забавляло. Императрица ездила с дочерьми в Наугейм, любовалась магазинами и иногда заходила в них что-нибудь
купить.
Раз как-то приехал в Гомбург Государь с двумя старшими Великими Княжнами; дали знать, чтобы я их встретила.
Мы более часу гуляли по городу. Государь не без удовольствия рассматривал выставленные в окнах магазинов вещи.
Вскоре, однако, нас обнаружила полиция; откуда-то взялся фотограф, и в скором времени снятая им с нас фотография появилась на страницах журнала «Die Woche»*. После
оказии с фотографом Государь поспешил уехать; идя переулком по направлению к парку, мы столкнулись с почтовым
экипажем, с которого неожиданно свалился на мостовую
ящик. Государь сейчас же сошел с панели, поднял с дороги тяжелый ящик и подал почтовому служащему; тот едва
его поблагодарил. На мое замечание, зачем он изволил
беспокоиться, Государь ответил: «Чем выше человек, тем
скорее он должен помогать всем и никогда в обращении
* «Неделя».
46 АА Танеева (Вырубова). СТРАНИЦЫ МОЕЙ ЖИЗНИ
не напоминать своего положения; такими должны быть и
мои дети!».
Недолго спустя я вернулась с отцом в Россию, к сестре, у которой родился первый ребенок — Татьяна. Великая Княжна Татьяна Николаевна была крестной матерью.
Императрица писала мне, прося вернуться, и я опять уехала
за границу.
В Фридберге Их Величества вышли ко мне навстречу
очень веселые, говоря, что у них для меня есть сюрприз.
«Отгадайте!», — сказал Государь и затем добавил, что Великий
Герцог приглашает меня в гости к себе в замок в Фридберге. Здесь встретила меня гофмейстерина, госпожа Граней, и фрейлина Принцессы Батенбергской, Мисс Кар — веселая
и умная девушка; мне отвели комнату рядом с нею.
В этот вечер за обедом я сидела между Государем и
Великим Герцогом; против меня сидел Принц Генрих Прусский, бывший в этот день в дурном расположении духа; тут
же были — жена его, Принцесса Ирина, Принцесса Виктория Батенбергская и ее красивые дочери, Принцесса Алиса
Греческая, совсем глухая, с мужем, Принцесса Луиза и два
сына Принца Генриха. Императрица обедала у себя, так
как чувствовала себя утомленной после своего лечения.
Великий Герцог был очень талантливый музыкант, художник, человек либерального образа мысли и очень популярный в герцогстве. Жена его, Принцесса Элеонора — особа
очень любезная, но молчаливая. Принц Генрих отличался
очень вспыльчивым характером, на вид же был красивый
высокий мужчина. За вторым обедом я сидела возле него, и он поведал мне о неприятностях, которые ему приходилось испытывать от брата, Императора Вильгельма в вопросах, касавшихся флота, где служил Принц Генрих. Жена
его, Принцесса Ирина, видимо, была очень добрая, скромная женщина, не эгоистичная, посвятившая свою жизнь
мужу и детям.
Замок Фридберг — старинное здание — выстроен на
горе, с видом на долину и на маленький городок Наугейм.
Особенных увеселений, кроме экскурсий в моторе, не было.
Лиловая комната 47
Императрицу я не много видала, но иногда вечером, после
того как все расходились, Их Величества приглашали меня
к себе; как-то раз Государь угощал нас русским чаем; старик Рацих, его камердинер, приготовлял ему стакан чаю
до сна. Государь шутя заметил, что обеды здесь очень легкие. Вообще же Государь очень умеренно кушал у себя дома
и никогда не повторял блюд.
В ноябре Их Величества вернулись в Царское Село.
Императрице лечение принесло пользу, и она чувствовала
себя недурно; Их Величества были очень рады быть снова
у себя дома. Несмотря на свой холодный домик, я тоже
была рада быть в Царском Селе.
Большую часть дня Императрица проводила в своем
кабинете, с бледно-лиловой мебелью и такого же цвета стенами (любимый цвет Государыни). Оставшись вдвоем с Государыней, я часто сидела на полу на ковре возле ее кушетки, читая или работая. Комната эта была полна цветов, кустов цветущей сирени или розанов, и в вазочках стояли
цветы. Над кушеткой висела огромная картина «Сон Пресвятой Богородицы», освещенная по вечерам электрической лампой. Пресвятая Дева изображена на ней спящей, приложившись к мраморной колонне; лилии и Ангелы стерегут Ее. Подолгу я смотрела на этот прекрасный облик
Богоматери, слушая чтение, рассказы или разделяя заботы
и переживания наболевшей души моей Государыни и друга. Тишину этой комнаты нарушали лишь звуки рояля
сверху, где Великие Княжны поочередно разучивали одну
и ту же пьесу, или же когда кто-либо пройдет по коридору
и задрожит хрустальная люстра. Иной раз распахнется
дверь, и войдет с прогулки Государь. Я издали слышу его
шаги, редкие и решительные. Лицо Государыни, часто озабоченное, сразу прояснялось.
Государь входил ясный, ласковый, с сияющими глазами. Зимой, стоя с палочкой и рукавицами, несколько
минут разговаривал и, уходя, ее целовал. Около кушетки
Государыни на низком столе стояли семейные фотографии, лежали письма и телеграммы, которые она складывала и
48 А.А. Танеева (Вырубова). СТРАНИЦЫ МОЕЙ ЖИЗНИ
так иногда и забывала, хотя близким отвечала сейчас же.
Обыкновенно раз в месяц горничная Маделен испрашивала
позволение убрать корреспонденцию. Тогда Императрица
принималась разбирать свои письма и часто находила какое-нибудь письмо или телеграмму очень нужную.
У Государя были комнаты с другой стороны большого
коридора: приемная, кабинет, уборная с бассейном, в котором он мог плавать, и бильярдная. В приемной были
разложены разные книги. Кабинет Государя был довольно
темный. Государь был очень аккуратен и педантичен. Каждая вещица на его письменном столе имела свое место, и
не дай Бог что-нибудь сдвинуть. «Чтобы в темноте можно
было бы найти», — говорил Государь. На письменном столе
стоял отрывной календарь; на нем он помечал лиц, которым
был назначен прием. Около уборной находилось помещение
его камердинера и гардероб. В бильярдной, на маленькой
галерее, сохранялись альбомы фотографий всего царствования. Их Величества лично клеили свои альбомы, употребляя
особый белый клей, выписанный из Англии. Государь любил, чтобы в альбоме не было бы ни одного пятнышка клея, и, помогая ему, надо было быть очень осторожной. Государыня и Великие Княжны имели свои фотографические
аппараты.
Фотограф Ган везде сопутствовал Их Величествам, проявляя и печатая их снимки. У Императрицы были большие зеленые альбомы с собственной золотой монограммой
в углу; лежали они все в ее кабинете.
Императрица писала чрезвычайно быстро, лежа на кушетке; она в полчаса могла ответить на несколько писем.
Государь же писал очень медленно. Помню случай, как
однажды в Крыму он ушел в 2 часа писать письмо матери
и, вернувшись в 5 часов к чаю, сказал, что еще не окончил
письма. Случилось это после его поездки в имение Фальцфейна «Аскания-Нова», и он в своем письме подробно описывал свои впечатления.
Жизнь при Дворе в те годы была очень тихая. Императрица утром занималась, не вставая с кровати, по предписанию
Жизнь при Дворе 49
врача. В 1 час завтракали. Кроме Царской Семьи к нему
приглашался дежурный флигель-адъютант и иногда какойнибудь гость. После завтрака Государь принимал, а потом
всегда до чая гулял. Я приходила к Ее Величеству в 2 с половиной часа. Если погода стояла хорошая, мы катались, а то занимались чтением и работали. Чай подавали ровно
в 5 часов. В кабинет Ее Величества вносился круглый стол, и я, как сейчас, вижу перед прибором Государя тарелку
с горячим калачом и длинной витой булкой, покрытые салфеткой, тарелку с маслом и серебряный подстаканник.
Перед Ее Величеством ставились серебряная спиртовая машинка, серебряный чайник и несколько тарелочек с печеньем. В первую и последнюю неделю Великого поста масла
не подавалось, а стояла тарелка с баранками и сайкой и
две вазочки очищенных орехов. Садясь за чайный стол, Государь брал кусок калача с маслом и медленно выпивал
стакан чая с молоком (сливок Государь никогда не пил).
Затем, закурив папиросу, читал агентские телеграммы и
газеты, а Императрица работала. Пока дети были маленькими, они в белых платьицах и цветных кушаках играли на ковре с игрушками, которые сохранялись в высокой корзине