Страница 2 из 5
Св. Киприану возражали, приводя слова Евангелия (Мф. 18:20) Где двое или трое соберутся во Имя Мое, ту есмь посреде их. На это св. Киприан отвечает:
"<...> создавший и утвердивший Церковь, не отделяет людей от Церкви, но, обличая отпадших от веры и увещавая верных к миру, показывает своими словами, что Он охотнее бывает с двумя или тремя единодушно молящимися, нежели с большим числом разномыслящих, и что более может быть испрошено согласным молением немногих, чем несогласным молением многих" (О единстве Церкви, 12–13).
Заметим на всякий случай, хотя это и очевидно, что здесь речь идет о согласии в вере, а не во мнениях о вопросах житейских.
Единство Церкви на земле есть единство иерархическое, соответствующее иерархическому строению самой Церкви.
"Церковь состоит из епископа и из клира и из всех верных" (Посл. 33, 1).
В то же время,
Episcopum in ecclesia esse et ecclesiam in episcopo (Посл. 66, 5).
Это можно перевести как, буквально, "Бытие епископа в Церкви, а Церкви — в епископе", или, более литературно, — "Епископ в Церкви, а Церковь — в епископе".
За этим высказыванием стоит нечто большее, нежели простое утверждение факта неполноты церковной организации без ее возглавления епископом. Она становится понятна в свете уже рассмотренных высказываний св. Киприана о внутритроичном характере церковного единства. Эту мысль св. Киприана можно решиться сформулировать, приблизительно, так: Как в каждой из ипостасей Св. Троицы пребывают остальные ипостаси, так и в епископе пребывает вся Церковь.
У позднейших отцов, особенно у св. Максима Исповедника, мы встретим эту мысль применительно к каждому, кто достиг обожения, безотносительно к его иерархическому званию. Иерархические степени (как это будет раскрыто, особенно, у того же св. Максима Исповедника и Дионисия Ареопагита) — это таинство Церкви, в котором сообщается благодать, нередко превышающая личное достоинство членов церковной иерархии. Но эта благодать священства — прежде всего, епископства — не есть какой-либо внешний по отношению ко всему церковному организму дар, а есть именно нечто свойственное самому церковному организму: это приобщение именно тому присутствию Божию, которое делает Церковь единой.
Но каждый епископ является подлинным епископом только тогда, когда он состоит в единстве вселенского епископата.
Единство Вселенской Церкви осуществляется через епископов, но и каждый из епископов получает свое достоинство только через свое единство со вселенским епископатом:
"Епископат един, от которого каждый в отдельности имеет свою часть" (Episcopatus unus est cuius a singulis in solidum pars tenetur) (О единстве Церкви, 5).
Отложение от единства епископата не только делает бывшего епископа безблагодатным, но и превращает его в источник скверны:
"Не думайте, что вас не осквернит общение и порочная жертва [= евхаристия], которую он [епископ-раскольник] приносит, и покойницкий хлеб"(1)
Настаивая на необходимости единства каждого епископа со вселенским епископатом, а также на необходимости личной праведности епископа, св. Киприан не делал вывода, будто лично грешный, хотя и православный, епископ оказывается вне Церкви. Проблема соотношения между личным недостоинством (православного) священнослужителя и способности его совершать благодатные священнодействия не была им сформулирована — и, следовательно, разрешена — как проблема, но его достаточно многочисленные высказывания по конкретным поводам дают понять, что важно и то, и другое: и правильное положение внутри церковной иерархии, и личная праведность. Оправдываясь как-то раз от возводимых на него самого обвинений, св. Киприан писал: если бы я действительно был бы таким человеком, то —
"<...> братство уже шесть лет не имело бы епископа, народ — начальника, стадо — пастыря, Церковь — правителя, Христос — наместника (antistitem), Бог — священника". Св. Киприан просит о справедливости к себе — "<...> чтобы такое множество верующих, нам подчиненных, не было лишено при кончине надежды спасения и мира, — чтобы не думали о вновь уверовавших, будто они чрез нас не получили никакой благодати крещения и Святаго Духа, — чтобы не был уничтожен мир и общение, дарованные по нашему усмотрению такому множеству падших и кающихся" (Посл. 66, 5).
По буквальному смыслу этих слов можно заключить, будто св. Киприан полагал, что особо тяжкие личные пороки епископа автоматически лишают его священнодействия благодати. Можно привести и другие высказывания св. Киприана — относительно недействительности священнодействий тех епископов, которые дерзнули возобновить служение после своего падения во время гонений (Посл. 65, 1–4). Однако, как отмечает свмч. Иларион Троицкий, подобные высказывания св. Киприана относятся не ко всем вообще грехам клириков, а только к тягчайшим, каковы отпадение от веры, разрушение церковного единства или убийство. Св. Киприан признавал возможность личного недостоинства епископов:
"Конечно, иногда поставляются и недостойные, однако же не по воле Божией, а по человеческому предубеждению (praesumptionem). Следствия такого незаконного и неправедного избрания неприятны Богу" (Посл. 67, 4).
Характерно, что св. Киприан избегает здесь теоретических рассуждений о том, насколько такое недостоинство будет возбранять благодатности таинств.
Рассмотренные высказывания св. Киприана отнюдь не выражают какую-либо крайнюю точку зрения. Они соответствуют как раз позиции общецерковной, выраженной в каноническом праве того времени. Один из такого рода канонических документов — Апостольское правило 31 (дошедшая до нас редакция 85 Апостольских правил относится к IV в., но содержащийся в них материал отражает, конечно же, более раннюю церковную практику):
"Аще который пресвитер, презрев собственного епископа, отдельно собрания творити будет, и олтарь иный водрузит, не обличив епископа ни в чем противном благочестию и правде: да будет извержен, яко любоначальный. <...>"(2)
Это правило подразумевает как нечто естественное отложение от епископа, если он обличен в "противном благочестию и правде". Только в 861 г. вместо этого правила было принято другое — 15 прав. поместного Константинопольского собора "Двукратного", где область "противного благочестию и правде", достаточная для отложения от епископа без суда, была ограничена одной только ересью. Нам придется ждать до начала IX в. — творений св. Феодора Студита, — чтобы найти, наконец, систематизацию церковного учения о том, как, для кого и в какой мере благодать церковных таинств может сообщаться через недостойных священнослужителей, и какое значение имеет при этом сам характер их личных грехов. Повторим, что у св. Киприана и других отцов III и IV вв. мы такой систематизации не найдем. Но мы найдем у них отчетливое выражение другого: нельзя считать, будто личные качества священнослужителей безразличны для действительности совершаемых ими священнодействий. (Противоположное этому мнение стало распространяться на Западе со времен блаж. Августина (нач. V в.) и достигло абсолютного преобладания в эпоху схоластики; под влиянием латинской схоластики его стали принимать многие православные богословы последних веков.
Согласно этому мнению, личные качества и даже вера священнослужителя безразличны для действительности совершаемых им священнодействий; должно приниматься в расчет только юридическое право его совершать данное священнодействие. Нужно иметь в виду, что такой подход противоречит православному богословию в корне).
Важность личных качеств совершителя священнодействий для их действительности следовала из сути церковного учения о самом смысле церковных священнодействий. В эпоху св. Киприана вопрос о "полномочиях" Церкви — лучше же сказать, о их сути — был поставлен расколом новациан.
3. Учение св. Киприана в противодействии расколу новациан
Основателями этого раскола стали римский пресвитер Новациан и возглавивший епископскую хиротонию Новациана епископ Новат. Ранняя история раскола и первоначальные поводы к нему плохо поддаются исторической реконструкции, — но для нас они большого значения не имеют. Новациан, еще будучи пресвитером, возглавлял временное управление вдовствовавшей Римской кафедры. Когда папой стал Корнилий (251 г.), у Новациана произошел с ним конфликт, и он был рукоположен в антипапы (и оставался в этом чине до смерти: 251—258?).