В.В. Розанов

Вот разница между обрядом и таинством; в таинстве, конечно, невозможно замещения, а где оно есть, там нет таинства. Этот круг моих соображений и наблюдений совершенно позволителен, потому что он совершенно нов и не противоречит никакому сложившемуся и установившемуся учению. Этих подробностей никто не разбирал, и я сам не натолкнулся бы на них, если бы не миссия, мною принятая на себя: разыскать права детей, жены и мужа, совершенно затерявшиеся в европейском браке. Теперешнее отождествление брака с формою его заключения отзывается губительно на течении семьи. Прошел час "венчания" и все священное кончилось. Что следует потом, что теперь предстоит повенчанным, как им жить? Животных наставляет мудрый инстинкт, берегущий силы их, рассчитывающий детоношение, а не "инстинктивный" более человек не имеет наставления, которое управило бы его. Начинается жизнь двух животных, но потерявших инстинкты свои. Вот отчего половые отношения людей (все равно в браке) пали ниже и позорнее жизни животных (см. в предисловии к 1 му тому ссылку на старинный требник). Мне кажется, обрядность должна влиться внутрь брака; надо (слегка) обрядно супружествовать, материнствовать, отчествовать. Но и вступительный обряд мог бы выразиться пышнее, мистичнее, учительнее, нежели сейчас. Подумаем кой о чем.

Перед венчанием говеют и причащаются, но иногда за месяц, чтобы только священнику подать "свидетельство о говений". Между тем прекрасная и теперь потерянная мысль говения заключается не в "удостоверении", а в том, что бракосочетающиеся должны быть чисты телесно и духовно, и совершенно было бы возможно сделать говение непосредственно перед венчанием, а причащение Св. Даров, с одной лжицы и даже по полулжице каждому, жениху и невесте, можно бы ввести в чин венчания. Это было бы понятно! Это было бы внушительно! Далее, отчего бы, еще в дали веков, не внести сюда и миропомазания: помазуется чело брачащимся, со словами: "Во очищение от дурных мыслей, всякой лжи и лукавства" (в течение всех лет брака); уста, со словами "да не изрекут мужу (и жене) обмана"; уши "дабы не услышали (от мужа, от жены) злого"; перси "в благословенное питание детей"; чрево детоношения и лоно детозачатия; ступни ног "дабы пути хождения были прямы"; ладони рук "да благословится их труд".

Я думаю, у духовенства слишком много своих скорбей, чтобы не протянуть руку мирянам и не сказать согласно: "И у вас, и у нас есть скорби, хоть и различные, и облегчите вы нас, а мы вас". Не понимаю совершенно интереса духовенства поддерживать учение о незаконнорожденности, хулить младенцев и хулить рождение. Уверен, что это просто недоразумение, историческая ошибка, хотя тягостно долго затянувшаяся. Отвергая это, не священников я порицаю, но доктрину и взгляд, издревле идущий, в который едва ли они когда нибудь вникали.

МАТЕРЬЯЛЫ К РАЗРЕШЕНИЮ ВОПРОСА

XXXI. Факты и мнения

1

Читая страстную полемику г. В. Розанова и А та, не могу удержаться, чтобы не вмешать в спор свой голос, голос не профессионального писателя, а житейского человека. Вполне присоединяюсь ко взглядам г. Розанова, так как, думаю, невиновных не судят. Надо найти виновного, узнать, "кто виноват", и тогда уже произносить приговор, а не заранее, предполагая лишь факт появления ребенка на свет, произносить осуждение.

Попробуйте подойти к вопросу о "виновности" с какой угодно точки зрения и, если сумеете, ответьте прямо, значит: существующее сейчас преждевременное осуждение справедливо? Ведь незаконнорожденные прежде, чем родятся, уже попадают на скамью подсудимых, и общество заранее знает, что адвокат не возьмется выиграть в пользу несчастных детей процесса, и они будут расти, заклейменные термином "незаконнорожденные" и лишенные всех прав и состояния, принадлежащих им (подобно родным детям) по рождению. За ними признается, в виде снисхождения, право существования "из милости".

Если вдуматься, какие последствия из всего этого вытекают, в какую бездну опускаются беспомощные дети и что они в продолжение своей жизни, особенно в детстве, отрочестве и юности, претерпевают, невольно спросишь: "За что?" За то, что родители пошли против установившегося обычая, обряда, что они совершили прелюбодеяние? Так судите их. Дети здесь ни при чем, и едва ли за это они подлежат божескому суду. Человеческий суд другое дело. Он может ошибаться и потому быть несправедливым, но в данном случае, кроме несправедливости, он насквозь пропитан преднамеренным эгоизмом.

Судят только за вину сознательную, сделанную способным отвечать за свои поступки человеком.

Мужчина и женщина, прелюбодействуя, совершают проступок, по современным понятиям наказуемый, но какое злодеяние совершил новорожденный, в чем его вина?

Какой злой иронией отзывается это заранее осуждение. Оно совершенно подобно немыслимому случаю: разбойники убили семью отсутствующего человека и за это его же осудили, а разбойников отпустили с миром.

В данном случае родителям как бы говорится: "Идите с миром, и за ваш проступок пострадает ребенок".

Но посмотрим, насколько виноваты родители незаконнорожденных детей. На первый взгляд, кажется, виноват больше всего отец ребенка, затем мать. Отец главный виновник нелегальной семьи, но он отвечает только пред своею совестью, мать же терпит гонения общества и чаще всего навсегда портит свою жизнь. Вы, г. Розанов, справедливо заметили, что у дурной женщины дети не родятся, а Дурной отец найдет способ избежать этого последствия. Большинство же подобных отношений возникает по увлечению, по любви вовсе не дурных людей, а скорее напротив, и если не кончается браками, так масса приведенных г. Розановым обстоятельств достаточные тому причины.

Ввиду иллюстрации приведу один известный мне случай.

Молодого мужчину из хорошей фамилии оставляет жена. Он приезжает в Москву и здесь знакомится с одною только что кончившею институткою. Это было лет тридцать с лишком назад, когда воспитанницы институтов кончали курс, не имея ни малейшего понятия о реальной жизни. Частые встречи постепенно сблизили молодых людей, ими овладевает влечение, любовь, и в результате эта женщина делается матерью. Отец ребенка не мог на ней жениться, помочь деньгами не было возможности, и усыновить ребенка он тоже не имел права.

Впоследствии, когда дела его поправились, он делает попытку чрез своего великодушного брата поправить несчастие хотя бы ценою брака последнего на этой женщине.

Вышло печальное недоразумение, и попытка эта не удалась. У девушки была только одна мать, которая выгнала ее без всяких средств на мостовую.

Чрез одну добрую женщину она знакомится с акушеркой С, у которой и родила 16 сентября 1871 г. С. приняла в ней участие, некоторое время содержала ее и сама была восприемницей ребенка; а в крестные отцы пошел штабс капитан Я. Акушерка С. постаралась* торжественно отпраздновать крестины ребенка, для чего какими судьбами, не знаю привлечен был к участию покойный герой Кавказа Б.

______________________

* Сколько добра, внимания, деликатности! Вот пример для священников. Скажет ли кто, что эта акушерка труженица, поденщица своей профессии, "поощряла блуд"?! Нет, это было благороднейшее существо в лучшем подвиге своей жизни. С торжественного и ликующего отношения священников к подобным фактам должна начаться реформа брака. Кстати, о священниках: они должны быть вечно в ликовании, ликующие священники!! Вот их психология, а не унылая и угрюмая. В. Р в.

______________________

Мать отдала ребенка в воспитательный дом в надежде, что поступит гувернанткою, соберет кое какие средства и ребенка возьмет. Она была тогда настолько неопытна, что не знала: в гувернантках денег нажить нельзя. Она была неопытная, но честная женщина и потому жить нелегальным образом не могла. Честность ей помешала даже выйти замуж за очень и очень хороших людей. Все они думали, что она барышня, а она была женщиною матерью и сказать про это не решилась. Так и осталась бедною труженицею из за куска хлеба, перебивающеюся изо дня в день. А ведь она могла иметь средства, если бы вышла замуж. Судьба ребенка мучила ее постоянно, но так как она не жила в Москве, то просила справляться С. которая сначала отвечала "жив", а чрез несколько лет написала, что ребенок умер. Не верить С. после стольких с ее стороны благодеяний она не могла, и так бы никогда и не увидала своего сына, но, спасибо, добрые знакомые надоумили справиться спустя много лет, и оказалось ребенок жив и получил некоторое образование. А вот и судьба ребенка.