Страница 58 из 91
Когда явились на место происшествия, Васильев был уже мертв; смерть его последовала от пролома черепа.
Не отрицая нанесения ударов, Иванов не сознавался в убийстве и говорил, что он хотел заставить Васильева уйти домой, но, когда вместо этого Васильев ударил его по ноге, Иванов испугался за себя и, зная силу противника, ударил его поленом по голове и потом, в исступлении, но без намерения на убийство, нанес ему еще несколько ударов по спине и ушел, оставив Васильева лежавшим на земле и звавшим на помощь.
Присяжные заседатели совещались очень недолго и вынесли Иванову оправдательный приговор" (из "Биржевых Ведомост.").
3
"Запрос к редакции: От мужа, 18 лет тому назад, ушла жена и живет в городе "зазорно"; муж, желая развестись с ней, начал дело о разводе, представив несколько свидетелей ее зазорной жизни; но в иске ему отказано по отсутствию свидетелей очевидцев прелюбодеяния, что навело на него великое уныние. Нельзя ли как нибудь вновь начать дело о разводе и добиться благоприятного результата?"
"Ответ редакции: По всей вероятности, собранные им свидетельства, помимо отсутствия очевидцев, отличались недостаточною убедительностью. Поэтому ему следует озаботиться пополнением числа их и затем вновь попытаться начать дело, с обжалованием неосновательного, по его мнению, отказа в разводе в Святейший Синод" ("Церковный Вестник", рубрика: "В области церковноприходской практики", № 30 за 1901 г.).
4
"Г. Фармаковский во "Врачебной Газете" доказывает анахронизм закона, предписывающего женам любить своего мужа и ставящего жен в полную зависимость от произвола мужа.
Недавно, рассказывает г. Фармаковский, местный урядник прислал мне бумагу с просьбой сделать осмотр одной молодой женщины, отец которой сообщил ему, что она лежит больна, избитая своим мужем и что последний не допускает к ней даже родную мать. Приехав в тот же день в указанное село, благодаря бумаге урядника, я был допущен к этой женщине ее родными беспрекословно и увидал ее в темном чулане на полу, лежащую в самом растерзанном виде. Ее перепутанные и местами разреженные волосы кишели целою массою вшей, ее худые трясущиеся бедра были исполосованы ударами кнута; ее ускоренный пульс, блуждающие глаза, дрожащее худое тело придавали ей вид умалишенной. Увидев меня, она истерически зарыдала и стала проклинать свою жизнь.
Стоявший тут же муж сознался в нанесении ей побоев и говорил, что по закону он имеет над нею начало и должен выбивать из нее дурь.
"Ведь вот уже больше недели, пояснял он, как она не принимает ни куска хлеба и, несмотря на все мучения, отказывается от своих обязанностей жены". Два раза она убегала домой к своему отцу, и оба раза на законном основании ее опять возвращали на терзание к постылому мужу, и всякий раз этот постылый муж сугубо возмещал на ней свою досаду за ее побег. Не дурь, а какое нибудь невыносимое патологическое состояние организма, которое могла бы открыть лишь медицина, какая нибудь женская или психическая болезнь могли заставить эту несчастную женщину с таким упорством избегать притязаний своего молодого красавца мужа, когда она предпочитает переносить такие страшные мучения и абсолютный голод в течение недели. И все таки стоящие у власти другие люди на основании законов становятся на сторону насилующего мужа и помогают ему преследовать его несчастную жертву".
И это, как выражался Лесков, у нас повсеместно. Только недавно Правительствующий Сенат разрешил земским начальникам и губернаторам выдавать таким несчастным женам паспорты помимо согласия их мужей. Конечно, пройдет еще немало времени, пока гуманное разъяснение Сената перевоспитает мужей, но хорошо, хоть начало положено" ("Н. Вр.", "Среди газет и журн.").
Не правда ли, это хроническое изнасилование "на законном основании"? В. Р в.
5
Вчера в уголовном отделении херсонского окружного суда рассмотрено дело по обвинению Елены Борчановской в краже документа и проживательстве по чужому виду. Фабула дела, особенно в изложении обвинительного акта, очень несложна: покушавшаяся на самоотравление 28 апреля 1901 г. крестьянка Елена Борчановская, будучи доставлена в участок и подвергнута допросу, заявила, что она еще во время Великого поста похитила паспорт у своей двоюродной сестры Елены Лубьяненковой, жительницы Ново Петровки, и тогда же приехала к Херсон, где поступила в услужение по этому документу к некоему Немировскому. На суде эти обстоятельства были освещены некоторыми свидетельскими показаниями и объяснениями подсудимой. Последняя еще ребенок, такой глядит она и из под своего арестантского халата и белого платка, полускрывающего ее измученное горем лицо. По справкам оказывается, что Елене Борчановской всего 18 лет. Почти 16 летней девчонкой она отдана была своими родными, вопреки желанию ее и воле, замуж за нелюбимого человека Борчановского. Физический урод калека, он оказался уродом и в нравственном смысле, терзая и поколачивая без жалости это беззащитное существо, безапелляционно и безвозвратно отданное родными мужу тирану. Она умоляла его дать ей отдельный вид на жительство. Но он слышать ничего не хотел и продолжал ее есть поедом. Дом его был для нее адом; она не спала, не ела, слонялась по чужим хатам.
Придя раз голодной, измученной к своей двоюродной сестре Елене Лубьяненковой, чтобы утолить свой голод и поделиться своим горем, Елена Борчановская нашла у последней принадлежащий ей паспорт. У Борчановской мелькнул луч надежды на возможный исход из того тяжелого положения, в которое она попала по милости своих же родных. Она спрятала эту спасительную бумажку и, скрывшись, с нею добралась до Херсона. Но и здесь ее не переставал преследовать тяжелый призрак мужа тирана, с которым она связана неразрывно. Она каждую минуту ждала, что вот вот появится этот сугубо противный ей человек и заявит на нее свои законные права. Мысль эта сводила Елену с ума, угнетала несчастную каждую свободную минуту и привела ее к тяжелому решению отравиться. Люди помешали ей совершить этот грех. Но, оправившись от болезни, Елена, пройдя чрез тюремное заключение, попала на скамью подсудимых по обвинению в краже документа и проживательстве по чужому паспорту. Защитник подсудимой, пом. прис. пов. Л. Л. Лемперт, в своей защитительной речи открыл пред присяжными завесу этой тяжелой драмы женщины ребенка, ходатайствуя об ее оправдании. Присяжные заседатели после минутного совещания вынесли Елене Борчановской оправдательный вердикт.
(Газ. "Юг", 8 янв. 1902 г.)
ХРИСТИАНСКИЕ УТЕШЕНИЯ
I. Перед клубом
Сила Божия в немощи совершается.
К. Сильченков
Вхожу к приятелю.
Ну, братец?
Что "ну"?
Скучаешь?
Не очень. Вот в клуб собираюсь.
Хе хе хе.
Что же ты смеешься, как лошадь? Над ближним грешно смеяться.
Я не смеюсь. А только тоска мне на тебя глядеть.
И не гляди.
Не могу, потому я тебе приятель. Ведь вместе энциклопедию права слушали. К ов читал. "Gaudeaumus" то, помнишь?
А наплевать мне на "Gaudeaumus". Ребяческие сны.
Теперь посерьезнел?
Посерьезнел.
Проза жизни настала. Люблю я эту энциклопедию права. Все "nostra" и "loro", как пишется в банках, объемлет. То вот "наше", а то "ихнее". Отлично. И талантливый человек К ов. Вдумчивый, но, кажется, пил. Все талантливые люди пьют, по крайней мере в России.
Я вот не пью.
Потому что ты бесталанен.
Ну, и замолчи. Что ты стрекочешь, как сорока?
Как же, обновление. В обновление жизни вошел. Впрочем, я это тебе после клуба расскажу. Одевайся же...
Да нет, я, кажется, не пойду. Карты и карты. На прошлой неделе маленький проигрыш, а главное рожи, эти равнодушные рожи! И кто их сотворил? И как их сотворили?
Кислятина ты совсем: и "пойду" и "не пойду". Недаром от тебя жена сбежала.
Не напоминай.
Я не напоминаю, ты сам своей физиономией напоминаешь. Но, братец, дозволь из биографии: сколько же это было лет назад?
Одиннадцатый...
Одиннадцатый год. Давно. Кутит?
Нет. У нее свой домик, т. е. родительский. Кажется, скромно живет.
Оказия. Отчего она от тебя, от дурака, сбежала?
Тогда влюбилась, но, кажется, в любви получила афронт, и как уже в лета вошла, то и живет спокойно.
Не просилась назад?
Года три назад присылала письма. Заигрывала опять. Ну?
Я промолчал.
Трижды дурак.
Отчего?
Как отчего? Была бы жена. В клуб бы не ходил. Спокойствие, удобство.
Тебе легко говорить.
Почему? Легко говорить, легко и исполнить.
Говорить легко, а исполнить трудно. Что же я за плевательница такая, в которую то плюнут, то вычистят ее. Я человек, а не плевательница.