Страница 5 из 7
Те же, которые по переходе в их секту вступают в брак, совершаемый через родительское благословение, называются у них новоженами и, как величайшие грешники, не допускаются в общение с ними в молитвах, пока не разведутся. Детей, рожденных от новоженов, федосеевцы или не крестят, или, если окрестят, то с тем, чтобы матери не кормили их грудью и своим молоком не оскверняли их. Такова бракоборная секта, уничтожающая в корне семейную жизнь, враждебная Церкви и вредная государству. Между тем, как ни дико, как ни безнравственно учение этой секты, за нее, как и вообще за раскол, стоят многие органы гласности. Раздаются громкие жалобы на стеснительные для раскола законы, на неуважение к свободе совести. Против свободы совести никто, конечно, не думает восставать, запрещается только оказательство раскола, стесняется свобода его распространения. Но защитники раскола требуют для него безусловной свободы в богослужении и в распространении его учения даже путем печати. Нас возмущает сквернословие на улицах и на площадях; но в случае, если бы расколу разрешено было защищать себя и распространяться посредством печатной гласности, это было бы ничем не лучше сквернословия: не только против Церкви, но и против гражданской власти посыпались бы тогда в печати омерзительные выражения, какие только может придумать заклятый враг Церкви и государства.
Защитники раскола не боятся торжественного поругания Церкви, лишь бы господствовала свобода выражения мнений. И пусть бы требовали этой свободы ни во что не верующие и вместе с тем враждебно относящиеся к существующему государственному строю: они вступаются за раскол потому, что стоят на одной с ним почве вражды к Церкви и иногда к государству. К сожалению, и между ревнителями Православия есть многие, которые тоже стоят за свободу раскола и которых ревность к Православию омрачается враждой к православному духовенству. Духовенство, по их словам, ничего будто (!) не делает для противодействия расколу путем убеждений, но оно пробудилось бы от постыдной спячки, если бы стало лицом к лицу перед расколом, свободным в своих действиях. Справедлив или нет расчет таких защитников свободы раскола, но во всяком случае сочувствием к свободе раскола и ожесточенными нападениями на духовенство они сильно поддерживают раскол в его упорстве против истины. Предоставляя одному духовенству обличать и обращать раскольников, они ни одним, словом не проговорятся для вразумления их.
Все исчисленные бракоборцы восстают против брака по религиозным побуждениям. Но есть и такие, которые отвергают брак во имя чисто животных побуждений. Разумеем наших социалистов и нигилистов. Вместо брака они проповедуют проституцию. "Нельзя считать падением, - говорят и пишут они, - если женщина предается с полнейшей свободой половому наслаждению любовью. Действительное падение - брак. Проституция выше брака, и против публичных женщин могут восставать только чопорные пуристы формального целомудрия" (см. изложение их учения в "Русском вестнике", 1881, ноябрь, стр. 99). Дай волю этим бракоборцам, они весь мир готовы были бы обратить в непотребный дом.
К бракоборцам должно отнести, наконец, тех, которые уклоняются от брака затем только, чтобы пожить в свое удовольствие. Брачная жизнь пугает их сопряженными с ней тяжкими заботами и обязанностями. То ли дело, рассуждают они, не отказывать себе ни в чем и всеми удовольствиями наслаждаться спокойно, зная, что за вами не следят ревнивые глаза жены, не тревожат дети. Брак они иначе не называют, как цепями, которые опутывают мужа и жену так, что они лишены свободы ни идти, куда бы каждому из них хотелось, ни разойтись. Они ненавидят брак, потому что ненавидят обязанности, которые он налагает. И следуя сами такому воззрению на брак, они стараются навязать его другим, особенно тем, на кого простирают беззаконные виды. И кому не известно, какие печальные последствия проистекают от того! Там девица, радость и утешение отца с матерью, делается легкой жертвой соблазна, здесь жена нарушает супружескую верность, - и счастье благословенного дотоле семейства навеки пропадает.
Нарушение супружеской верности есть один из тяжких грехов, которыми оскорбляется святость брачного союза. О тяжести его можно судить по строгости епитимий, за него налагаемых. Оно есть поругание благословения Божия, освятившего супружеский союз. Прелюбодей даст ответ перед Богом не только за унижение дара благодати, преподанной ему в таинстве Брака, но и за горе, которое он причиняет своим поведением верной жене, за соблазн для детей и ближних, за тех лиц, с которыми он беззаконничает. К сожалению, этот грех - обыкновенное явление в наше время. В низших слоях общества он усиливается от распространения пьянства, от фабричной жизни, отвлекающей рабочего человека от семьи, в средних и высших кругах - от легкого воззрения на брачные обязательства. Многие не дают им никакого значения, потому что не придают значения самому таинству Брака: в их глазах это одна формальность, которой должно волей-неволей подчиняться для законности брака. Нарушение супружеской верности они почти и грехом не почитают. "Разве я не могу отобедать в ресторане потому только, что у меня дома есть своя кухня?" - говорят они в оправдание своего беззакония, не обращая внимания на то, что ресторан сам по себе не предосудителен, следственно, не может быть сравниваем с приютом разврата. Ходячие повсюду идеи о женской эмансипации пагубно отзываются на супружеской верности.
Иная жена, пропитанная этими идеями, до того увлекается мечтами о своих правах, что не хочет знать об обязанностях. Она имеет общего с мужем только то, что живет под одной с ним кровлей, но не признает для себя обязательным нераздельно принадлежать тому, с кем должна составлять одну плоть. Напрасно муж стал бы напоминать ей о долге, о приличии; она назовет его требования смешными, устарелыми, дикими, заговорит ему о сердечном влечении как о единственном законе, которому она должна подчиняться в выборе предмета личной привязанности. Напрасно муж стал бы указывать ей на детей, данных им от Бога, напрасно стал бы говорить ей, что дети должны быть предметом общей их привязанности и любви, следственно, хоть ради детей ей не следует пренебрегать мужем: эмансипированная жена всегда бывает дурная мать. Она тяготится детьми, они ей мешают пользоваться свободой жизни, а потому заботу о них она сваливает на одних нянек, кормилиц, гувернеров. Понятно после этого, каковы могут быть отношения между супругами, из которых один признает священными узы брака, а другая ни во что ставит их. Впрочем, есть и такие браки, где муж совершенно согласен с ложным мнением жены об эмансипации и сквозь пальцы смотрит на ее распущенное поведение, лишь бы только она не мешала ему самому жить так, как ему хочется, не стесняла его сношений с женщинами, которые ему нравятся.
В одной из наших столиц за несколько лет была оригинальная свадьба. Жених и невеста запаслись обручальными кольцами, на которых вырезано было слово: свобода. От чего свобода? От супружеского долга. Будем жить вместе, рассуждали они, пока это удобно для нас и пока не надоели друг другу. В противном случае каждый из нас волен поступать, как хочет, даже выбрать для себя какое угодно знакомство и т.д. Но в таком случае - зачем было и вступать в брак? Брак есть обязательство, а отнюдь не свобода. Зачем было обручаться, зачем меняться обручальными кольцами? Эти кольца - залог супружеской верности, залог священный, ибо, прежде чем священник вручает их жениху и невесте, он полагает их на престол, освящает их прикосновением к нему и потом уже с молитвой соединяет ими жениха и невесту во Имя Святыя Троицы. Какое поругание святыни - знаки обязательства обращать в знаки свободы от него! Какое возмутительное кощунство над церковным священнодействием!
Святость брачного союза оскорбляется не одной супружеской неверностью, но и другими грехами, особенно раздорами между мужем и женой и вообще семейными неурядицами. Исчислять их не имеем времени. Скажем только, что семейные неурядицы, ослабляя узы брачной жизни, бывают причиной исков о разводе. Развод возможен, по слову Христа Спасителя, в случае прелюбодеяния, также, по слову апостола Павла, в случае оставления супругом нехристианином другого супруга, принявшего христианство. Кроме того, не в противоречие словам Христа и апостола, а отчасти с применением к разводу учения о свободе от брачных уз в случае смерти одного из супругов, по действующим у нас законам, брак может быть расторгаем по причине ссылки одного из супругов с лишением прав состояния, если другой не последует за ним; по безвестному отсутствию одного из супругов, продолжающемуся более пяти лет. Дозволение развода по природной неспособности к супружескому сожитию, а также в случае взаимного согласия обоих супругов поступить в монашество может быть рассматриваемо как действие особенного снисхождения к желающим разлучения, как исключение из общего строгого правила о разводах [6]. Но людям века этих причин к разводу недостаточно: они хотят или добиться неограниченной свободы разводов, или расширить круг причин к разводу.