Страница 25 из 43
Заговорщикам удалось пробить своды коридора, так что в него хлынула вода. В Тампле царило страшное волнение. На другой берег озера помчался отряд. Там сразу был найден взрытый ход в галерею и многочисленные следы людей, но ни одной живой души. Погоня бросилась по следам беглецов, но и тут ее преследовало несчастье. В пустыне уже второй день дул жестокий ветер и кучами песка засыпал следы бежавших. Проплутав несколько часов по пескам и камням, измученные преследователи возвратились ни с чем. Нельзя выразить ужаса Лармения и бешенства Антиоха. Достаточно было получасового дознания, чтобы установить личность рыцарей, разыгравших роль караула. Это были Вальде, де Клермон, Барабаш, Измаил Эфенди, Заремба и Кастилья, под командой старшего офицера Висконти. Все видели присутствие Марка Хацкиеля с какой-то неизвестной женщиной. Через несколько времени обнаружилось, что бежали также Штейн, Каширский и Сеитов. Никто не был захвачен. В отсутствии был также Иуда Галеви, но оказалось, что он несколько дней назад взял отпуск и уехал к родным в Рим. Похищение узников, притом столь важных, являлось, с точки зрения надзора, истинным скандалом и обнаруживало крайнюю общую небрежность и неумелость в исполнении обязанностей. Сверх того, похищение произведено лучшими рыцарями.
В тот момент, когда Церкви предполагалось нанести жестокий удар казнью первосвятителей, - знаменитейшие рыцари их освобождают, рискуя жизнью, то есть, значит, под влиянием глубоких христианских убеждений. Насколько же можно полагаться на весь корпус? Сколько в нем кроется врагов Антиоха и его системы? Было от чего прийти в негодование и даже ужас, если бы Антиох не показывал себя недоступным страху. Но он рвал и метал, как бешеный. Он чувствовал потребность разнести что-нибудь в прах, стереть с лица земли. Все часовые в коридоре и караульный офицер были, по приказанию его, преданы смертной казни. Множество рыцарей были арестованы, и над всеми назначено строжайшее дознание. Вызванный к Антиоху Лармений трепетал за свою жизнь, но после бурных сцен успел оправдаться. Он напомнил своему повелителю, что все рыцари-изменники были зачислены в Орден по его личному приказанию и вопреки протестам Лармения. Он напомнил, что постоянно заявлял о невозможности иметь порядочную полицию из рыцарей, которые не подчиняются дисциплине, а часто обнаруживают брезгливость к исполнению полицейских обязанностей. На помощь Лармению явилось и заступничество Аполлония. В конце концов Антиох признал его невиновным. Но он совершенно уничтожил Орден Тамплиеров. Стражу Тампля приказано было организовать на общих полицейских основаниях.
В ее состав разрешено было принять и рыцарей, выдержавших искус дознания, остальных же приказано зачислить в обыкновенную армейскую службу, с учреждением над ними бдительного надзора начальства. Лармений, за уничтожением Ордена, терял должность Гроссмейстера, но получил назначение в Председатели политического суда. Ему же было поручено разыскать бежавших рыцарей и первосвятителей, и в связи с этим произвести повсеместные обыски у всех лиц, подозреваемых в исповедании христианской веры. Антиох приказал ему при этом возможно сильнее терроризировать христианское население.
XXI
Восторженная радость охватила христиан при вести об освобождении первосвятителей. Это был яркий луч света во мраке их существования. Такая чудесная помощь Божья, такое посрамление Антихриста, подняли дух гонимых. Все понимали, что Антиох ответит безудержными репрессиями, но спасение первосвятителей служило для всех доказательством, что если Богу угодно сохранить человека, то ничего не достигнут все силы адские. И вот повсюду заслышалась молитва. Большие скопления верующих давно стали невозможны, но по отдельным жилищам собирались кучки христиан и служили благодарственные молебны. Более многочисленные собрания допускала погребная церковь епископа Августина, доселе избежавшая разгрома. Там теперь шли ежедневные службы. Но церковь привлекала не одним богослужением, она была местом, где узнавали новости о гонениях, о судьбе родных и близких, а иногда и о радостных событиях, как теперь о спасении Патриарха и Папы. Развалины, произведенные землетрясением в день воскресения Ильи и Эноха, постепенно исчезали в более оживленных частях города. Но значительное пространство продолжало оставаться царством мертвых руин, и здесь-то высились полуобрушенные стены громадного дома, подвал которого епископ Августин облюбовал для своего тайного xpама. В погреб входили через подземную галерею, и когда двери ее были заперты, - из глубины подвала наружу не достигало ни звука.
Случайный прохожий не мог и догадаться, что под его ногами гонимые поклонники Христа воспевают Ему горячую хвалу. Бедна и убога была обстановка этого убежища веры. Обстоятельства не позволяли украшать его, чтобы шумом работ не выдать его существования. На голых стенах кое-где висело несколько небольших икон, у которых теплились лампады. С восточной стороны был отгорожен занавесками алтарь, в котором покрытый пеленою стол, с походным антиминсом [1], служил престолом, другой - жертвенником. Около алтаря виднелись две невысокие хоругви, аналой и стол с крестом, вечно уставленный свечами в поминовение убиенных и замученных. Впрочем, восковые свечи добывались с трудом, так как их производство было воспрещено, и они изготовлялись домашним способом, по преимуществу в сирийских убежищах. В полумраке этой катакомбы, где едва различались фигуры молящихся, алтарь светился разноцветными лампадами, как маяк, указывающий путь спасения. С неделю после бегства первосвятигелей в храме стояли и сидели несколько десятков богомольцев. Они тихо разговаривали между собой. Некоторые подкрепляли силы просфорами и стаканом красного вина. Служба уже отошла, но епископ ожидал посыльного от Патриарха, и народ не расходился. Разговоры касались большею частью обысков и арестов.
Полиция свирепствовала по городу, врываясь даже в жилища не христиан, которых, впрочем, оставляли в покое, если обыск не обнаруживал ничего подозрительного. Христиан же большей частью выдавали иконы. Найдя их, полиция арестовывала поголовно всех обитателей квартиры. Такое несчастье как раз произошло в эту ночь с семьей каменщика Франца. Нагрянула полиция, нашла иконы и спросила, зачем здесь эти возмутительные изображения? - Я христианин, - отвечал Франц. - А, христианин! Тащи их всех. Жена с дочерью успели выскочить и теперь плакали в уголке церкви. - Остались мы бесприютные, негде голову преклонить. Соболезнующий народ окружил их. Епископ принес из алтаря несколько просвир и красного вина. - Подкрепитесь-ка, Бронислава, - сказал он. - Да не плачьте преждевременно. Бесприютными не останетесь. Я вас сегодня же вывезу за город... Тут раздался условный стук в двери, и сторож ввел дюжего парня, растрепанного, с красными ссадинами на лице. Бронислава бросилась к нему - это был их старший сын: - Откуда ты? А где же отец? - У Господа Бога... Бедная женщина упала в обморок. Когда ее привели в чувство, Ян, сын, рассказал, что их с отцом повели двое полицейских и всю дорогу ругали и колотили. Особенно доставалось старику. Ян не выдержал: "Не троньте его; веди в полицию, а бить не смеешь". - Не смею?! Ах ты, щенок. Да я его убью, как собаку". И он рубнул его наотмашь тесаком.
Франц упал, обливаясь кровью, а Ян бросился на полицейских, свалил одного ударом в висок, а другого начал душить. Тот захрипел. Ян кинулся к отцу. Он лежал мертвый. Тесак перерубил ему шейные артерии. Опомнившись, полицейские схватили было Яна, но сильный парень разметал их и убежал. Куда девался его брат, он не знает. Мальчик куда-то отбился по дороге. - Он, конечно, прибежит куда-нибудь к знакомым. Тогда сейчас же приводите его. Нужно их отправить всех, - распорядился епископ. В дверях опять послышался стук. Вошли Юсуф, Валентин и статный молодец, неизвестный богомольцам. Это был фон Вальде. - Братья, сейчас узнаем новости. Что ты привез, Юсуф? - Письмо святейшего Патриарха, и другое святейшего Папы Римского. Августин просмотрел письма. - Кто у нас тут римско-католики, - спросил он. Выступили семья Франца и еще два-три человека. - Вот, братья, оба святителя извещают, что Святейший Папа Римский поставил в священники отца Игнатия Вальде, бывшего тамплиера. Епископа Викентия нет с нами, так вручаю вам нового пастыря. Отец Игнатий сказал несколько слов своему маленькому стаду и передал ему благословение Святого Отца, а епископ Августин сообщил всем подробности о спасении обоих первосвятителей. Фон Вальде прибавил многое и от себя как участника в освобождении их и очевидца их жизни в Сирии. Патриарх Василий прислал также послание свое, которое было тут же прочитано.